Глава 57 — Сердце Трёх Истоков

Метод Сердца Трёх Истоков когда-то принадлежал Школе Меча Лазурного Океана — не самой крупной, но уважаемой даосской школе с горы Хэншань в Шаньси. Её техники славились основательностью и сокрушительной мощью.

Была у них и общая беда многих даосских традиций: первые ступени давались терпеливому ученику, а дальше продвижение резко замедлялось. С Методом Сердца Трёх Истоков дело обстояло ещё хуже. Накопление внутренней силы требовало долгих лет, и молодёжь всё реже хотела тратить на него жизнь.

Постепенно Школа Меча Лазурного Океана пришла в упадок.

При этом сам метод вовсе не был плох. Напротив, у него имелись три редких достоинства.

Во-первых, он почти не требовал особой одарённости. Разобраться в основе мог даже человек с посредственными способностями. Нужна была не сообразительность, а способность годами заниматься одним и тем же, не уставая от медленного результата. Именно поэтому талантливые ученики его и сторонились. Они предпочитали более сложные методы, если те обещали быстрый рост.

Во-вторых, Метод Сердца Трёх Истоков давал исключительно устойчивую основу. Накопленная с его помощью внутренняя сила была плотной и тяжёлой. Стоило пройти медленный начальный этап, и дальнейшее развитие заметно ускорялось. Такая сила особенно хорошо подходила бойцу с тяжёлым мечом.

Наконец, метод укреплял разум. Практикующий гораздо лучше сопротивлялся воздействию демонических и еретических искусств, способных расшатать волю или увлечь человека за собой.

Эти три свойства и дали методу его название. Но для большинства мастеров они выглядели слишком скромной наградой за годы труда.

После гибели Школы Меча Лазурного Океана её наследие попало во Врата Северного Неба. Там Метод Сердца Трёх Истоков тоже никого не заинтересовал. Во Вратах жили так, словно война могла начаться следующим утром. В подобных условиях ученик выбирал то, что поможет выжить через год, а не через двадцать лет.

Свиток убрали в дальний угол хранилища и забыли.

Вернул его к жизни Джин Гван Хо, отец Му Вона.

Для себя он бы этот метод никогда не выбрал. Он достал его ради Хван Чхоля, которому не хватало природного таланта, а затем переработал под его телосложение и особенности. Слабые места Гван Хо сгладил, сильные — усилил. В итоге получилась законченная система, будто изначально созданная именно для Хван Чхоля.

Хван Чхоль принял его без единой жалобы. Он не роптал из-за медленного прогресса и не сравнивал себя с людьми, которым всё давалось легче. Просто занимался каждый день. В конце концов стена, о которую он прежде бессильно бился, рухнула.

Му Вон хорошо помнил его слова:

«Метод Сердца Трёх Истоков не для гениев. Он как раз для таких тупиц, как я. Только где вы ещё найдёте второго такого дурака?»

Хван Чхоль тогда смеялся и говорил, что унесёт метод с собой. Передавать его другим будто бы даже неловко.

А если всё-таки решится передать — то человеку вроде себя: без большого дара, не слишком быстрому в учении, зато достаточно упрямому, чтобы после любой неудачи снова браться за дело.

«Значит, он увидел в Мун Джоне себя?»

Теперь многое вставало на место.

Хван Чхоль не просто жалел мальчишку. Он знал, что значит хотеть стать сильнее, когда природа не дала тебе ни подходящего телосложения, ни редкого дара. Возможно, поэтому и привязался к нему так быстро.

Му Вон тихо выдохнул.

У костра Квак Мун Джон уже погрузился в практику. Шум лагеря ему не мешал. Он сидел прямо, сосредоточенно ведя внутреннюю силу по заданному кругу.

Метод Сердца Трёх Истоков не обещал чудес. Здесь как нельзя лучше подходило старое «тише едешь — дальше будешь». Только дорога эта была такой долгой, что большинство сворачивало ещё в начале.

Квак Мун Джон не свернул.

— Не бросишь — станешь тем воином, каким хочешь быть, — негромко сказал Му Вон.

Он действительно желал мальчишке дойти до конца. Этого хотел и Хван Чхоль.

Му Вон ещё долго сидел рядом и смотрел, как Квак Мун Джон занимается. Со стороны могло показаться, что он просто греется у огня.

На деле Му Вон сидел рядом на случай, если что-то пойдёт не так.

На рассвете лагерь быстро свернули. Когда обоз тронулся, на стоянке остались только вытоптанная трава, холодная зола да тёмные круги от костров.

Ночёвка под открытым небом почти никого не утомила. Путь только начинался, к тому же большинство путников владело внутренней силой и умело снять лёгкую усталость короткой практикой.

Му Вон тем более не испытывал неудобств. После семи лет на горе Красных Скал он чувствовал себя на голой земле не хуже, чем иной человек на хорошей постели.

Куда тяжелее оказалась скука.

Весь день ему приходилось сидеть на козлах и держать темп передних повозок. За дорогой и окрестностями следили штатные охранники. От него требовалось только не отстать и не врезаться в соседнюю телегу.

Му Вон спасался Каноном Десяти Тысяч Теней. Он расширял восприятие во все стороны и одновременно прокручивал в уме положения трактата. Так часы проходили быстрее.

У остальных такой роскоши не было. Даже привычные к дальним переходам люди от скуки принимались болтать, сбивали строй или незаметно съезжались ближе друг к другу.

Тогда появлялся Гон Джин Сон.

Он без крика возвращал всех на места. Большой обоз держался не только на мечах. Стоило нарушить порядок, как начинались столкновения повозок, отставшие терялись, а нападение заставало людей разбросанными по дороге.

Му Вон наблюдал за этим с интересом.

Караванный охранник занимал в мире боевых искусств странное место.

Ученики больших школ нередко презирали людей, которые за деньги стерегли чужие грузы и жизни. Для них важнее всего были честь школы и собственное имя. Девять Великих Школ и Пять Великих Кланов обладали землями, связями и доходами, поэтому их мастерам действительно не приходилось думать, где взять деньги на рис следующей зимой.

У остальных всё было проще.

Небольшая школа не проживёт одной славой. Нужно содержать дома, покупать оружие и лекарства, кормить учеников. Именно поэтому малые школы так цеплялись за торговые доли, охранные договоры и местные привилегии.

Но и к малой школе принадлежал далеко не каждый. Большинству людей, владевших мечом, приходилось самим искать, чем зарабатывать на жизнь.

Самыми надёжными считались два пути: наняться в торговый союз или пойти в охранное бюро. Жалованье приходило регулярно, а опытный охранник вдобавок получал жильё, еду и поддержку товарищей.

Эти люди не обнажали меч ради отвлечённых слов о справедливости. Они защищали порученных им людей и грузы. Им платили — они рисковали жизнью.

В этом не было ни возвышенности, ни позора. Просто работа человека, который умеет драться.

Именно она заставила Му Вона снова задуматься о себе.

«Что я буду делать дальше?»

Сейчас ответ был прост: найти Хван Чхоля и Ын Хан Соль. Но что потом?

Он по-прежнему оставался наследником Врат Северного Неба, десятилетиями сдерживавших Тайную Ночь вопреки неравенству сил. От такой памяти нельзя было освободиться одним решением.

Значит ли это, что он должен мстить Облачному Небосводу?

Или исполнить волю отца и прожить так, словно Джин Му Вона, сына последнего главы Врат, никогда не существовало?

От ответа зависело, какое место он вообще займёт в мире боевых искусств.

Джин Гван Хо хотел освободить сына от старых долгов. Ради этого он в конце концов пожертвовал собой.

«Но смогу ли я жить так, как ты хотел? Когда внутри всё до сих пор кипит?»

Одного желания выжить было мало, чтобы объяснить то, что в нём поднималось при мысли об Облачном Небосводе.

Этому чувству Му Вон пока не умел дать название.

Он посмотрел вперёд.

Дорога тянулась через бескрайнюю пустошь. В стороне спокойно несла воду река, за ней в дымке темнели горы. Высоко над ними облака шли в ту же сторону, что и караван.

«Не знаю, отец. Правда не знаю, сумею ли быть свободным. Но хотя бы попробую. А если не получится... не сердись».

Впереди начали тормозить повозки.

Му Вон ослабил поводья и тоже сбросил ход.

Река, которую он видел издалека, теперь лежала прямо перед обозом. На берегу притулились маленькая пристань и несколько домов. Переправляться, похоже, собирались здесь.

Так и оказалось.

К строю вышел Гон Джин Сон.

— Паром для повозок вернётся примерно через четыре часа. До этого отдыхаем по очереди. Первая группа идёт есть, вторая остаётся у груза. Как первая вернётся — меняетесь.

— Есть!

Му Вона определили в первую группу. Квак Мун Джон оказался там же.

Они направились в деревню и выбрали постоялый двор у самой пристани. Заведение называлось «Южное Море» — название куда внушительнее самого дома. Потемневшие стены, кривоватая вывеска, несколько простых столов. Большинство охранников предпочли другие заведения.

Зато дочь хозяина встретила гостей с таким усердием, словно служила в лучшем трактире столицы.

— Заходите!

Она казалась года на два младше Квак Мун Джона. Невысокая, живая, улыбчивая.

— У окна свободно? — спросил Му Вон.

— Конечно. Садитесь сюда. Дом у нас маленький, зато пристань и реку видно лучше, чем откуда угодно.

— Спасибо.

Они устроились у окна.

— Что принести?

— Что-нибудь простое. Нам перекусить и обратно.

Девочка задумалась всего на мгновение.

— Тогда жареную свинину. Вчера как раз привезли хорошее мясо.

— Несите.

— Сейчас!

Она улыбнулась и убежала на кухню.

Му Вон заметил, что Квак Мун Джон провожает её глазами.

— Понравилась?

— Нет! То есть... нет.

У мальчишки мгновенно покраснели уши.

Му Вон едва заметно улыбнулся.

В этот момент дверь снова открылась.

Внутрь вошло несколько человек. Некоторых Му Вон уже знал: впереди шёл Чонни Му Хван, за ним Чхэ Як Ран и остальные из Железного Братства. Следом появились трое незнакомцев, но те сразу направились к столу в противоположной стороне зала.

Чонни Му Хван заметил Му Вона и улыбнулся.

— Вот уж не думал, что снова встретимся так скоро.