Глава 55 — Двадцать повозок

Двадцать повозок одна за другой вышли из ворот Торгового союза Белого Дракона.

Их провожали старая госпожа и Юн Ху Мён.

В экспедиции набралось больше пятидесяти человек. Обычно с таким обозом отправляли ещё немало работников для повседневных дел, но путь предстоял слишком дальний и слишком опасный. На этот раз в караван включили только тех, кто владел боевыми искусствами. Даже повозками должны были править воины.

Старая госпожа следила, как люди покидают ворота, и старалась запомнить каждого.

«Только вернитесь».

И пусть вместе с ними вернётся Юн Джа Мён — живой.

Гон Джин Сон коротко поклонился ей из седла. За ним проехали охранники. Старая госпожа задержала взгляд на Чонни Му Хване и Чхэ Як Ран, потом на Им Джин Ёпе, Гонсон Чхане и Дам Джин Хоне. Даже те, кто пил всю ночь, теперь выглядели так, словно не притронулись к вину.

Она ответила на их приветствие улыбкой.

А потом увидела среднюю повозку.

В ней сидела Юн Со Ин.

Старая госпожа вздохнула. Ни брат, ни мать так и не смогли сломить её упрямство.

«Я вернусь».

Голос дочери прозвучал прямо у уха — короткая передача голоса внутренней энергией.

Последней шла двадцатая повозка.

На козлах сидел незнакомый молодой мужчина.

«Так это племянник Хван Чхоля?»

В груди неприятно кольнуло. Сначала она отправила в опасный путь самого Хвана, теперь позволила уехать и его племяннику. Если и он не вернётся из Юньнани, оправдаться будет нечем.

В этот момент Джин Му Вон поднял глаза.

Их взгляды встретились.

Старая госпожа застыла.

За долгую жизнь в торговле она научилась разбираться в людях. Перед ней проходили достойные мужи, властители, мошенники и убийцы. С годами она заметила простую вещь: похожая жизнь оставляет на лицах похожие следы. По выражению лица она часто угадывала, что человек пережил и каких решений от него ждать дальше.

Недавних гостей из Железного Братства она тоже поняла без особого труда. Люди выдающиеся, но всё же понятные.

С Джин Му Воном ничего не получалось.

Он смотрел спокойно, даже слегка улыбался, но ни одна привычная примета не складывалась в вывод. Будто его будущее скрывал туман.

Такого старая госпожа прежде не встречала.

— Постой...

— Что такое, матушка? — спросил Юн Ху Мён.

Она моргнула.

Последняя повозка уже миновала ворота и удалялась по улице.

— Я допустила глупость, — тихо сказала старая госпожа. — С этим молодым человеком следовало поговорить лично.

— С племянником Хван Чхоля?

— Хотя бы раз увидеть его вблизи. Тогда я поняла бы больше.

Тревога за сына притупила её обычную осторожность. Она пропустила человека, с которым в другое время обязательно поговорила бы сама, и теперь даже не могла представить, к чему приведёт это упущение.

Старая госпожа посмотрела на пустые ворота.

— Пожалуй, мне и вправду пора отходить от дел.

В торговом деле нельзя терять холодную голову, даже когда речь идёт о родных.

На её лицо легла тень.

Юн Ху Мён смотрел на мать и явно не понимал, почему обычный молодой охранник так её встревожил.

* * *

От ворот караван двинулся быстрым ходом.

До Юньнани предстояло добираться не меньше полутора месяцев, а при задержках путь легко растягивался до двух. Если потерять время в первые дни, потом его уже не наверстать.

*Цок-цок-цок.*

Колёса вздрагивали на дороге, и каждая неровность отдавалась в сиденье. Джин Му Вон не жаловался. Он правил последней повозкой и с любопытством смотрел по сторонам.

Обоз из двадцати повозок и более чем пятидесяти вооружённых людей притягивал взгляды. Для торгового Ланьчжоу караваны были обычным делом, но столь крупные отряды выходили из города не каждый день.

На самого Джин Му Вона никто не смотрел, но общее внимание всё равно его смущало. Он натянул капюшон поглубже.

Сразу легче.

— А вы, братец, оказывается, стесняетесь внимания.

К повозке подъехал Квак Мун Джон верхом на лошади.

Его, как наименее опытного охранника, поставили в хвост. Он должен был следить за повозками, дорогой позади и за тем, не тянется ли кто-нибудь следом.

Джин Му Вон посмотрел на него.

— Как самочувствие?

— Прекрасное!

Квак Мун Джон бодро ударил себя кулаком в грудь.

Он пил вместе со всеми до рассвета и, похоже, действительно переносил вино удивительно легко.

Им Джин Ёп и Дам Джин Хон накануне держались с рядовыми охранниками без малейшего высокомерия. Особенно Квак Мун Джона захватили их рассказы о мире боевых искусств. Он просидел до утра с горящими глазами, слушая истории о схватке с тремя отъявленными злодеями и о том, как люди Железного Братства без колебаний прикончили насильника, пытавшегося надругаться над женщиной.

В самые яркие моменты парень сжимал кулаки так, будто сам участвовал в схватке.

А когда старшие сказали, что при упорных тренировках он тоже сможет стать известным воином мира боевых искусств, Квак Мун Джон загорелся ещё сильнее.

Джин Му Вон видел его возбуждение и несколько раз собирался что-нибудь сказать. Каждый раз передумывал.

Парень был слишком молод. В таком возрасте кровь говорит громче рассудка, а чужой совет редко пробивается сквозь мечты о славе. Лучше дать ему самому присмотреться к дороге и к людям, которыми он сейчас восхищается.

Им Джин Ёп, Дам Джин Хон и Гонсон Чхан ехали далеко впереди. Похоже, до самой Юньнани они так и будут держаться во главе колонны.

Джин Му Вона это устраивало.

Во Вратах Северного Неба он годами жил под наблюдением. Его движения отслеживали с утра до ночи; даже тренироваться приходилось так, чтобы никто не понял, чему он на самом деле учится.

Теперь он оказался в самом хвосте большого каравана — там, куда почти никто не смотрит без причины.

Квак Мун Джон ещё немного поболтал рядом и ускакал вперёд.

Джин Му Вон остался один.

За городской чертой пейзаж быстро опустел. Дома исчезли, впереди поднялись дальние горные хребты. Между ними тянулся узкий тракт, по которому обоз уходил на юг.

Джин Му Вон прикрыл глаза.

Дорога не исчезла.

После боя с Тхэ Му Ганом, Демоном Хаоса, его восприятие изменилось. Зрение перестало быть главным источником сведений. Звук колёс, дрожь дерева под ладонью, движение воздуха, запахи, шаги лошадей — всё соединялось в единую объёмную картину.

Он мог вести повозку с закрытыми глазами.

И одновременно заниматься Каноном Десяти Тысяч Теней.

Сознание разделилось: одна его часть оставалась с дорогой, другая уходила внутрь.

Там был мир, который принадлежал только Джин Му Вону. Никаких голосов, света, чужих взглядов. Лишь неподвижность и тьма.

В этой тишине он чувствовал себя свободно.

Стоило ему углубиться в практику Канона, как теневая внутренняя энергия, скрытая за точкой Цихай, беззвучно разошлась по телу. Для постороннего она оставалась неощутимой; Джин Му Вон чувствовал каждое её движение.

Меч рядом отозвался первым.

*У-у-у...*

Снежный Цветок едва заметно задрожал. Тонкий гул на миг нарушил его сосредоточение.

Джин Му Вон нахмурился, но быстро вернул внутреннее спокойствие и продолжил практику.

Время потеряло значение.

Он перестал замечать и солнце, и меняющийся пейзаж. Всё внимание уходило внутрь, в практику, которую он оттачивал годами.

Там он был один — и полностью свободен.

Когда круговое восприятие уловило внезапный шум впереди, внешнее и внутреннее внимание снова сошлись.

Джин Му Вон открыл глаза.

Гон Джин Сон указывал на широкую площадку у дороги.

— На сегодня хватит! Ночуем здесь. Живо ставить лагерь!

Длинные тени уже легли поперёк дороги.

«Столько времени прошло?»

Охранники действовали без суеты. Лошадей выпрягли и отвели в сторону. Двадцать повозок поставили кругом, сцепив так, чтобы получилась временная стена. Часть людей встала в караул снаружи, остальные развели внутри костры и принялись готовить еду.

Никто не спрашивал, что делать. Каждый знал своё место.

Джин Му Вон наблюдал с искренним интересом. Даже люди Железного Братства поглядывали на слаженную работу Белого Дракона с одобрением.

К нему подошёл пожилой охранник.

— А ты чего застыл? Руки есть — найдётся и работа.

— Есть. Что делать?

— Пошли.

Охранник отвёл его к одному из костров. Там Квак Мун Джон и ещё несколько молодых охранников уже возились с ужином.