Глава 8. Его глаза

Цзян Цянь погибла.

Линь Цие видел её гибель от начала и до конца.

Монстр рухнул с неба, ногтями легко и чисто рассёк ей шею, будто соевый творог, а затем с безумным восторгом принялся её пожирать.

До самого последнего мига глаза Цзян Цянь были полны ужаса и отчаяния.

Духовное восприятие Линь Цие отчётливо уловило каждую деталь; желудок скрутило, и его едва не вывернуло наизнанку.

Хотя за плечами у него было немало невзгод и лишений, а разумом он был куда взрослее сверстников, столь кровавое зрелище он видел впервые.

Но сейчас было не до тошноты.

Линь Цие ни секунды не колебался: пока чудовище пожирало труп Цзян Цянь, он развернулся и бросился в другой конец переулка!

Прежний путь к отступлению перекрыл монстр, и Линь Цие оставалось лишь поступить наоборот — бежать туда, где напали на Ван Шао.

Монстра, казалось, куда больше интересовал труп: он не погнался следом, и Линь Цие смог слегка перевести дух.

Он не знал, что это за тварь, но в одном не сомневался: она не относилась ни к роду «людей», ни к известным человечеству «зверям».

Скажи ему кто-нибудь, что это мутировавшая от радиации человекообразная обезьяна, он, пожалуй, поверил бы. Против таких габаритов, силы и скорости нормальный человек выстоять попросту не мог.

Впрочем, лишь «пожалуй».

В этом укрытом туманом мире, своими глазами увидев серафима, он вовсе не считал науку единственной существующей истиной.

Он верил в существование «таинственного».

К тому же Линь Цие не покидало смутное чувство... будто об облике этого чудовища он уже где-то слышал.

В самый разгар этих мыслей в зону его духовного восприятия снова что-то проникло. Линь Цие резко затормозил, застыв как вкопанный.

Дыхание его становилось всё тяжелее.

В десяти метрах впереди снова возник силуэт монстра. Линь Цие мог поручиться: это не тот, что остался сзади.

Хотя эта тварь была столь же уродлива, это точно был другой монстр.

Самым очевидным доказательством было то, что чудовище прижимало к себе мёртвое тело Ван Шао и продолжало его грызть.

Лицо Ван Шао к этому моменту исчезло без следа, превратившись в бесформенное кровавое месиво; если бы не приметная одежда, Линь Цие вряд ли вообще понял бы, кто перед ним.

Это было второе чудовище.

И именно оно убило Ван Шао!

Тогда, рядом с Цзян Цянь и остальными, он не видел происходящего дальше десяти метров и подсознательно решил, будто монстр всего один. Но теперь стало ясно: он грубо просчитался.

Судя по повадкам твари, убившей Цзян Цянь, этих существ куда больше привлекали трупы, чем погоня за живыми людьми, иначе Линь Цие не удалось бы уйти.

Однако в самом начале, едва погиб Ван Шао, чудовище сразу ринулось в погоню за ними.

Это могло означать лишь одно... вторая тварь уже тогда лакомилась телом Ван Шао.

Один узкий переулок, два чудовища — все пути к бегству для Линь Цие были отрезаны наглухо.

Лицо Линь Цие смертельно побледнело; давно забытое чувство, зовущееся отчаянием, вновь поднялось в его душе.

За все семнадцать лет по-настоящему в отчаяние он впадал лишь дважды.

Один раз — десять лет назад, когда увидел те глаза на Луне.

Второй раз — прямо сейчас.

Прямо перед ним монстр, дочиста обглодав лицо жертвы, отшвырнул тело Ван Шао точно мусор, повернулся к Линь Цие и длинным алым языком слизнул кровь с уголков пасти.

В эту секунду Линь Цие отчаянно захотелось выругаться.

Твою мать, почему именно мне вечно так не везёт?!

В детстве полез на крышу — и угораздило увидеть серафима!

Ослеп от одного взгляда, да ещё и грохнулся вниз!

Все решили, будто крыша поехала от удара, и на целый год упекли в психушку!

И вот теперь, когда я наконец выкарабкался, собрался взяться за учёбу, сдать гаокао и начать новую жизнь...

напоролся на тебя, урода?!

Люди за всю жизнь ни разу с таким не сталкиваются, а я сразу на двух напоролся?!

Бред какой-то!

Под давлением смертельной опасности досада и гнев, годами копившиеся на дне души Линь Цие, хлынули наружу словно лава из вулкана!

Это пламя ярости разгоралось всё ярче, вытесняя страх, и наружу вырвалась невесть откуда взявшаяся лютая злость!

Он крепко сжал трость перед готовым к броску чудовищем; грудь его тяжело вздымалась.

В этот миг перед ним словно стояла не просто тварь, только что сожравшая человека, а все обиды и невзгоды, которые он сносил последние десять лет.

Даже тётя и Ян Цзинь не подозревали, какая буря ярости бушевала в сердце юноши, чьи чувства были зажаты в тисках целое десятилетие!

Он не смирится с этим!!

Быть может, даже он сам не заметил, как от этой бури чувств глаза, плотно сомкнутые десять лет, судорожно задрожали, словно вот-вот распахнутся.

— Цзе-е-е!..

Чудовище, уставившись на нежную плоть Линь Цие, точно похотливый бродяга на красавицу, пронзительно взвизгнуло и метнулось в прыжке!

— Твою мать, не боюсь я тебя! — глухо зарычал Линь Цие и, вскинув трость, ринулся навстречу прыгнувшему чудовищу!

Расстояние между ними молниеносно сокращалось!

В то самое мгновение, когда когти монстра едва не распороли горло Линь Цие, юноша резко уклонился, на волосок разминувшись со смертельным ударом!

И всё же, пусть Линь Цие безупречно считывал каждое движение чудовища, собственной физической подготовки ему немного не хватило: коготь чиркнул по виску, оставив тонкую полоску крови.

В то же мгновение повязка из чёрного атласа была рассечена и, подхваченная закружившимся вихрем, унеслась неведомо куда.

Не открывая глаз, Линь Цие улучил момент, яростно выкрикнул и со всей мочи вонзил трость монстру в брюхо!

Хрясь!

Раздался резкий треск: в руке Линь Цие внезапно стало легко, а в следующую секунду чудовищная сила обрушилась со спины — хвост твари наотмашь снёс его в сторону!

От удара Линь Цие несколько раз перекатился по земле и, превозмогая боль, встал на ноги. Духовное восприятие подсказало: трость в руке переломилась надвое.

Она предназначалась лишь для слепых и не отличалась особой прочностью, так что при столкновении с несокрушимо твёрдым телом монстра оказалась бессильна.

— Блядь!

Яростно выругавшись, он с силой швырнул обломок трости на землю.

Шанс, выпавший с таким трудом, пошёл прахом.

Сломанная трость послужила бикфордовым шнуром, разом взорвавшим все сдерживаемые чувства Линь Цие. Он замер на месте, до боли сжав кулаки; ногти глубоко впились в ладони, оставляя кровавые следы.

— Не смирюсь! — взревел он.

И в этот миг бури чувств странное ощущение внезапно поднялось из глубины его сердца.

Словно весенний ветерок обернулся благодатным дождём и всё свершилось само собой: струя прохлады потекла из сердца прямо в голову, к тому сковывающему узлу в мыслях, и едва коснулась его...

...как тонкая, словно бумага, преграда тут же разошлась!

Линь Цие почувствовал, будто внутри него с грохотом взорвалось солнце. Небывалый жар затопил тело с головы до ног, а глаза под сомкнутыми веками словно опалило огнём — они раскалились до предела!

И тогда, само собой...

...он распахнул глаза, остававшиеся закрытыми десять долгих лет.

А последним зрелищем, что когда-то запечатлелось в этом взгляде, были другие глаза —

глаза серафима!

В тот же миг ослепительный столб раскалённого света вырвался из переулка на окраине Старого города и вонзился прямо в небеса!

В эту секунду ночь вспыхнула, став яркой, точно день!