Глава 208. Боец Ночных стражей Шэнь Цинчжу (Большая глава «три в одном»!)
Зрачки инструктора Хуна резко сузились. Он выбросил руку, перехватив готового сорваться в проход Толстяка Байли, а другой выхватил из-за пояса прямой клинок и с силой вонзил его в каменную стену, останавливая падение.
Шэнь Цинчжу тоже вытащил клинок и вонзил его в скалу, но его тело было слишком истощено: лезвие вошло в породу лишь на треть, и он опасно накренился вниз, едва держась из последних сил.
Оторванная рука, весь в крови — Ма Итянь стоял перпендикулярно отвесной каменной стене и с холодной усмешкой глядел на троицу. Внезапно он опешил:
— А где тот сопляк?
Он еще раз окинул взглядом проход сверху донизу и, убедившись, что Линь Цие нигде нет, недоуменно нахмурился.
Перед тем как земляной дракон пламенных жил изрыгнул огненный шар, Ма Итянь воспользовался своей способностью и покинул пещеру. Он долго мчался под землей, но, заметив, что взрыва так и не последовало, в замешательстве повернул назад и вернулся в грот.
И только тогда обнаружил: ни земляного дракона пламенных жил, ни людей — никого не было!
Ошеломленный, он понятия не имел, что здесь стряслось, но вскоре заметил внезапно появившийся над головой тоннель. Решив, что они могли уйти по нему на поверхность, он бросился в погоню, намереваясь настичь и убить Линь Цие.
Добравшись сюда, он обнаружил, что Линь Цие здесь вовсе нет, и окончательно растерялся.
Шэнь Цинчжу нахмурился и только собрался что-то сказать, как Толстяк Байли сверкнул глазами и выпалил первым:
— Цие... погиб.
— Погиб?! — опешил Ма Итянь. — Как?
— Земляной дракон пламенных жил сбил его прямо в лаву... он сгорел заживо, — Толстяк Байли не отрываясь смотрел на Ма Итяня, в его голосе смешались семь долей горя и три доли скорби. — Что вам сделал Линь Цие?! Зачем вам непременно нужно было его убивать?! Будьте вы прокляты! Прокляты!
Глядя на этот неожиданный спектакль Толстяка Байли с горящими праведным гневом глазами, инструктор Хун сперва оторопел, а затем подыграл ему, вперив в Ма Итяня свирепый взгляд, словно желал разорвать того на куски!
Ма Итянь вскинул бровь:
— А вы тогда как выжили? Почему земляной дракон пламенных жил вас не прикончил? И откуда взялся этот тоннель?
Толстяк Байли:
— ...
— Ну... на самом деле земляной дракон пламенных жил решил, что у нас добрые лица, пощадил нас и даже пробил дорогу наверх, — с самым серьезным видом заявил Толстяк Байли.
Ма Итянь уставился на Толстяка Байли, а затем холодно усмехнулся:
— Думаешь, я поверю в этот бред?
С этими словами половина его тела обратилась в черный свет и втянулась в каменную стену под ногами. В следующее мгновение скала вокруг словно ожила и бешено заколыхалась!
Больше десятка монолитных каменных шипов вырвались наружу, целясь прямо в тела троицы!
Вот только, нанося удар, он намеренно обошел жизненно важные органы Шэнь Цинчжу и Толстяка Байли, тогда как инструктора Хуна бил наверняка, на поражение.
«Упустил представителя двух богов... Даже если я вернусь живым, мне несдобровать. Но если притащить юного господина клана Байли и того гения, возможно, удастся загладить вину...»
Лицо Ма Итяня исказило безумие!
Острые каменные шипы возникли внезапно и под коварными углами. Обессиленный Шэнь Цинчжу попытался увернуться изо всех сил, но два шипа все же пронзили его правое бедро. От невыносимой боли он смертельно побледнел, однако сжал зубы и не издал ни звука.
Что до Толстяка Байли, которого держал инструктор Хун, то в самый миг перед тем, как шипы пропороли бы его плоть, рука инструктора налилась колоссальной мощью. Окутанный синим светом, инструктор Хун подобно Человеку-пауку заметался между противоположными стенами, утягивая за собой Толстяка Байли и чудом избегая ударов.
Лишь несколько шипов, от которых инструктор не успел уклониться, чиркнули его по щеке, оставив глубокие кровоточащие борозды.
— Тебе пора худеть! — рявкнул инструктор Хун. Таща на себе увальня весом под сотню килограммов, он двигался куда медленнее обычного, и прыжки по отвесным стенам давались ему с огромным трудом.
Толстяк Байли смутился, но мешкать не стал: выхватив из кармана «Одно порождает три тысячи», он взмахнул клинком, и целый ливень световых мечей устремился к Ма Итяню!
Ма Итянь, наполовину слившийся со скалой, холодно усмехнулся. Перед ним тут же выросла сотня каменных пик, которые с филигранной точностью перехватили все призрачные мечи и наглухо перекрыли путь наверх.
— Мои Запретные руины позволяют мне ассимилироваться с окружающей средой. В такой обстановке вам меня не одолеть.
Ма Итянь погрузился в породу еще глубже. Округлый ствол тоннеля мгновенно сжался, и отовсюду вырвались острые шипы, намереваясь пронзить всех троих заживо в этом тесном пространстве.
Инструктор Хун прищурился и хладнокровно произнес:
— Он еще до этого был тяжело ранен, а сейчас и вовсе держится на пределе. Если ударим изо всех сил... у нас есть шанс!
Толстяк Байли и Шэнь Цинчжу одновременно кивнули, их взгляды были предельно сосредоточенными.
Настала подлинная битва не на жизнь, а на смерть.
В этом узком тоннеле выжить суждено лишь одной стороне.
Скрежет!..
Клинок Шэнь Цинчжу со скрежетом соскользнул еще ниже, юноша едва не сорвался в бездну, но в его движениях не было ни тени паники. Он лишь плавно вытянул свободную руку вверх и с силой щелкнул пальцами!
Грохот!..
Мощнейший взрыв сотряс узкое пространство тоннеля. Каменные шипы, нависшие над головами, разлетелись в крошево. Обжигающая волна едва не спалила инструктора Хуна и Толстяка Байли, но те не колебались ни мгновения — ухватившись за шанс, они ринулись в бой!
Синий свет вокруг инструктора Хуна вспыхнул с удвоенной силой. Сперва он мощным рывком подбросил Толстяка Байли наверх, а затем сам легко запрыгал между стенами, молнией устремляясь следом!
Толстяк Байли сделал глубокий вдох, вытащил из кармана черное кольцо, от которого хлынуло темное сияние, преображаясь в клинок. Сжав рукоять обеими руками, толстяк со всей мочи обрушил его на Ма Итяня.
«Клинок рассечения душ»!
Ма Итянь оскалился. Каменная стена под ним вздыбилась, обращаясь в огромный молот, и с размаху обрушилась навстречу черному клинку!
Уголок рта Толстяка Байли чуть приподнялся.
В следующее мгновение каменный молот, словно проходя сквозь пустоту, беспрепятственно миновал Клинок рассечения душ и с сокрушительной силой врезался в Толстяка Байли!
В то же самое время черный клинок прошел сквозь каменную преграду перед Ма Итянем и безжалостно рассек его грудь!
Клинок рассечения душ разит лишь духовное тело, игнорируя любую броню.
От чудовищного удара молота Толстяк Байли сплюнул кровь и буквально впечатался в противоположную стену. Оглушительная отдача мгновенно лишила его чувств.
При столь подавляющей разнице в силе Толстяк Байли мог пойти лишь на такой размен, жертвуя собой, чтобы создать брешь для инструктора Хуна.
— А-а-а-а-а!..
Лицо Ма Итяня с рассеченным духовным телом побелело как мел. Невыносимая боль, пронзившая самую душу, затопила его сознание, и он забился в мучительных криках.
В этот миг перед Ма Итянем возник силуэт инструктора Хуна. Глаза инструктора пылали гневом, синее сияние взметнулось вверх, и град сокрушительных ударов обрушился на противника!
Бам!..
Ма Итяня вбило в скалу, сознание его помутилось, но инструктор Хун не думал останавливаться: вырвав врага из каменной ловушки, он снизу вверх нанес сокрушительный апперкот!
Следом он перехватил прямой клинок, торчавший из стены, взмыл в воздух и молниеносно вонзил лезвие в грудь Ма Итяня!
А следом впечатал еще один сокрушительный удар кулаком!!
Ба-ам!..
Истекающий кровью, с пробитой насквозь грудью, Ма Итянь от этого удара камнем полетел вниз по отвесному стволу — на самое дно бесконечного провала...
Туда, где бурлили лава и пламя.
Завершив эту стремительную серию, инструктор Хун метнулся между стенами и успел перехватить бессознательно падающего Толстяка Байли, а следом подхватил едва не сорвавшегося Шэнь Цинчжу.
Взвалив обоих на плечи, инструктор сжал зубы, шумно втянул воздух и из последних сил принялся скакать между каменными стенами зигзагом, быстро продвигаясь вверх.
Без лифта Толстяка Байли оставалось полагаться лишь на этот грубый способ. Но нести на себе двоих, пусть даже способность позволяла инструктору Хуну усиливать собственную упругость, было неимоверно тяжело.
Но выбора у него не было.
Оба они были бойцами его, Хун Хао. Ни одного нельзя оставить позади!
Неся двоих на плечах, инструктор Хун непрерывно прыгал вверх уже больше двух минут. Все мышцы ныли от адской усталости, а синее сияние вокруг него становилось все более тусклым.
Сколько еще... до поверхности?
Инструктор Хун не знал.
С тех пор как он взвалил на себя двоих, силы не позволяли отвлекаться на расчет расстояния — всю энергию он вкладывал в ноги.
Прыгать! Только прыгать! Нельзя останавливаться!
Остановится — и все трое погибнут!
И в этот миг глубоко под ними, в казавшемся бесконечным мраке тоннеля, забрезжил отблеск огня.
Снизу дохнуло жаром. Инструктор Хун и Шэнь Цинчжу вздрогнули и одновременно посмотрели вниз.
В беспросветной глубине шахты бушующий огненный смерч, подобно извержению вулкана, заполнял все пространство между стенами и с чудовищной скоростью вздымался вверх. Там, где он проходил, скальная порода плавилась и с грохотом обваливалась в бездонный грот.
Словно ревущий огненный дракон распахнул свирепую пасть, намереваясь поглотить все живое.
Но они оба понимали: это никакой не дракон. Ведь на самом гребне бушующего пламени проступало знакомое лицо.
Лицо Ма Итяня.
— Сдохните! Сдохните! Сдохните!.. Если я погибаю, то заберу всех вас с собой в могилу!! — в пламени уцелела лишь половина лица Ма Итяня, но оно оставалось чудовищно перекошенным. Он свирепо пялился на троицу наверху, и в его глазах пылали безумие и ядовитая ненависть!
«Как такое возможно?»
В глазах Шэнь Цинчжу застыло недоверие:
— Ему же пронзило сердце, почему он до сих пор жив?!
Инструктор Хун помрачнел и глухо ответил:
— Колебания его духовной силы совершенно вышли из-под контроля... Должно быть, он принял какое-то снадобье, чтобы насильно продлить себе жизнь.
«Бешеный пес!!»
Ноги инструктора Хуна мелко дрожали от переутомления. Глядя на стремительно настигающий их огненный смерч и осыпающиеся стены тоннеля, он почувствовал, как сердце ухнуло в пятки.
Ма Итянь твердо решил утащить их на тот свет. Даже если Шэнь Цинчжу сумеет погасить пламя, он не справится с раскаленной лавой: магма продолжит плавить стены, и проход окончательно рухнет...
Потеряв точку опоры, все трое упадут на дно пещеры и сгинут в море лавы.
Сейчас оставался лишь один выход.
Прежде чем неуправляемый огненный вихрь достигнет их участка, оборвать жизнь Ма Итяня, чтобы подвластные ему огонь и магма рухнули обратно в недра.
Инструктор Хун глянул на накатывающий снизу огненный смерч. Приняв окончательное решение, он выхватил из-за пояса свой прямой клинок и глубоко вогнал его в скалу.
Затем вытащил клинок Шэнь Цинчжу и точно так же вонзил рядом.
Два прямых клинка образовали на отвесной стене крошечный уступ для опоры.
— Черный луч Линь Цие, пробивший поверхность, был слишком заметен. Другие инструкторы наверняка скоро подоспеют и помогут вам выбраться... Жди здесь с Байли Тумином. Два клинка без труда выдержат ваш вес.
Устроив тело Толстяка Байли на глубоко вбитых клинках, инструктор Хун невозмутимо обратился к Шэнь Цинчжу.
Шэнь Цинчжу нахмурился:
— Что ты задумал?
— Сделать то, что обязан сделать инструктор, — спокойно отозвался Хун.
Шэнь Цинчжу прищурился, промолчав.
Инструктор Хун глубоко вздохнул и, словно вспомнив о чем-то, едва заметно улыбнулся:
— Не нужно печалиться, не нужно винить себя. Встретить смерть лицом к лицу вот так, с честью, на глазах у собственных бойцов — лучший удел для любого из нас, инструкторов.
Инструктор Хун медленно прикрыл глаза и потянулся рукой к груди...
— Правда, Линь Цие тогда помешал, и осадочек остался: все-таки не каждый день выпадает случай покрасоваться. Но кто бы мог подумать, что второй шанс представится так быстро.
«И все-таки немного жаль...»
Инструктор Хун мысленно вздохнул.
И вдруг остолбенел.
Его рука ощупывала грудь снова и снова, пока мгновение спустя он растерянно не опустил взгляд...
— Где моя эмблема?.. — Хун обомлел. Он ведь отчетливо помнил, как спрятал эмблему во внутренний карман формы!
Уголок губ Шэнь Цинчжу дрогнул в легкой усмешке.
Он наклонился, снял с пальца беспамятного Толстяка Байли черное кольцо...
...а затем оттолкнулся от прямых клинков и шагнул в пустоту!
Ветер свободного падения вперемешку с обжигающим жаром яростно трепал полы его окровавленной черной шинели. В его правой ладони ярко сияла знакомая эмблема.
Увидев это, инструктор Хун в ужасе распахнул глаза!
«Когда он успел?..»
Вдруг инструктора осенило: когда он вбивал клинки в стену, рука Шэнь Цинчжу как раз скользнула мимо его груди...
«Он...»
Инструктор Хун во все глаза ошеломленно смотрел на фигуру, стремительно падающую навстречу огненному смерчу.
Раскаленный ветер взметнул волосы Шэнь Цинчжу. Глядя на приближающееся слепящее зарево, он медленно закрыл глаза и спокойно произнес:
— Я же сказал... сегодня я больше не хочу видеть ничьих смертей...
«Хун Хао, ты мне никогда не нравился. С самого первого дня в лагере. Но я должен признать... ты хороший инструктор.
Хорошие люди не должны умирать».
Клац!..
С легким щелчком сбоку эмблемы выдвинулась тонкая серебряная игла, и Шэнь Цинчжу с силой вогнал ее себе в плоть.
В тот же миг его аура начала бешено вздыматься!
Ранг «Озеро», пик ранга «Озеро», ранг «Река», пик ранга «Река»...
Его пальцы мягко потерли поверхность черного кольца, и под притоком духовной силы пика ранга «Река» в его руках возник исполинский черный Клинок рассечения душ длиной более двух метров!!
Клинком рассечения душ он уже пользовался — жирдяй одалживал его...
Ах да, он ведь еще сказал ему: если не удастся истребить всех «Адептов», пусть утопит его прах на дне моря...
Мать его за ногу, но я же сказал: «Если выберемся живыми»! Жирный придурок ведь не забыл? Не станет же он по глупости выкапывать мой труп и развеивать прах над морем?.. Сделает так — я и призраком ему спуску не дам!
Ох, забыл... Судя по всему, на сей раз от меня и тела-то не останется.
Шэнь Цинчжу смотрел на приближающийся огненный смерч с лицом Ма Итяня и усмехнулся над собой.
«Впрочем, упокоиться в одной горе со своими братьями... тоже неплохо».
Сквозь рев бури и бушующего пламени Шэнь Цинчжу высоко поднял Клинок рассечения душ... и со всей мочи обрушил его вниз!!
Черное лезвие в мгновение ока рассекло пылающее лицо надвое. Искаженное невыносимой болью и лютой ненавистью, последнее духовное тело Ма Итяня окончательно рассеялось, и лицо растаяло в огне.
Душа и дух истреблены навеки!
И фигура в черной шинели канула в ревущую пучину пламени.
— Шэнь Цинчжу-у-у-у!!!! — инструктор Хун с налитыми кровью глазами в бешенстве взревел в бездну. — На тренировках ты мне перечил! На зачетах шел наперекор! А теперь, когда пришел мой черед геройски пожертвовать собой, ты, мать твою, и здесь вперед меня лезешь?!
Как я вообще вырастил такого строптивого бойца?!!
Сука-а-а-а!!!
Голос инструктора Хуна был оглушительным; в узком тоннеле он метался эхом, подобно раскатам грома.
Но Шэнь Цинчжу его уже не слышал.
Бескрайнее пламя лизало его тело. Все вокруг словно погрузилось в мертвую тишину, осталась лишь всепоглощающая боль, выжигающая плоть.
«Кажется, кто-то меня кроет... Мать твою, кто это такой смелый?
Будет случай — непременно начищу ему рожу.
Вот только... шанса, скорее всего, уже не представится.
«Адепты» не уничтожены, по-настоящему сильным стать я так и не успел... А каков он, отряд Ночных стражей города Шанцзина? Небось сильны до безумия? И если подумать... я ведь даже присягу Ночных стражей так и не принес.
Ха-ха... Столько суетился, а на деле даже бойцом Ночных стражей не стал.
Чего уж теперь жалеть...
Черт побери, но умереть я должен достойно — как настоящий боец Ночных стражей...
Интересно, имеет ли силу клятва, принесенная вот так?..»
...
В бушующем пламени обугленный Шэнь Цинчжу внезапно открыл глаза и улыбнулся.
«Чуть не забыл: я же Шэнь Цинчжу. Да плевать на сраные правила... Раз я сказал, что имеет силу — значит, имеет!»
В океане багрового огня он разомкнул спекшиеся потрескавшиеся губы и беззвучно выдохнул:
— Я, Шэнь Цинчжу, под красным знаменем Великой Ся клянусь...
Он намертво сжал в кулаке эмблему. Хоть ладонь почти обуглилась, пальцы не разжались ни на йоту. Языки пламени омывали выбитые на оборотной стороне строки, заставляя их сиять неземным светом.
— Если настанет беспросветная ночь...
...
В тоннеле по-прежнему бушевало пламя.
Даже со смертью Ма Итяня неостановимая волна огня по инерции продолжала хлестать вверх по узкому стволу. Инструктор Хун разжал ладони, в которые до крови впились ногти, стиснул зубы, подхватил бессознательного Толстяка Байли и прыжками устремился ввысь.
...
— Я встану щитом перед мириадами смертных...
...
Инструктор Хун снова и снова напрягал одеревеневшие ноги, отталкиваясь от каменных стен. Пламя позади вздымалось с чудовищной скоростью, и, как бы он ни надрывался, расстояние между ними неумолимо таяло.
Его тело била дрожь, но он не смел остановиться ни на миг.
Он уже видел, как один из его бойцов погиб у него на глазах. Второй... не должен умереть!
...
— Вскину клинок навстречу бездне...
...
Языки бушующего огня подступили к инструктору Хуну вплотную, оставался едва ли метр. Жар уже опалял их тела, но Хун не оглядывался — он не сводил взгляда с просвета над головой, и все вены на его теле вздулись от запредельного напряжения!
...
В огне, обрушившемся на дно пещеры.
Уже потерявший человеческий облик Шэнь Цинчжу медленно закрыл глаза. Ладонь, намертво сжимавшая эмблему, окончательно утратила чувствительность и плавно разжалась...
— И обагрю кровью небеса!!
Бум!..
Внезапный низкий звон отозвался во всем подземном мире. В это единое мгновение воздух во всем гроте и тоннеле был начисто выкачан, и всякое пламя вмиг бесследно угасло.
В этом безвоздушном вакууме обугленное тело Шэнь Цинчжу тяжело рухнуло на каменное дно, а следом лавиной посыпались обломки оплавленных сводов...
Грохот!..
Под затихающий гул подземный грот окончательно завалило породой, и все погрузилось в мертвую тишину...
В темном, безмолвном мире
лишь тонкая нефритовая пластинка слабо мерцала во тьме.
Войдите, чтобы оценивать главы