Зачем применять силу?

— Дичь?

Ли Дэян с недоверием отвел взгляд от железного ящика, и его брови снова сошлись на переносице.

— Я же предупреждал вас: не суйтесь в лес! Вам что, жизнь не дорога?

Толстяк Байли ухмыльнулся:

— Мы здесь уже сколько бродим — и ничего с нами не случилось. К тому же, если бы мы не пошли, как бы вы спасли свою дочь?

Услышав последнюю фразу, Ли Дэян поперхнулся уже готовыми сорваться с языка попреками.

— То, что с вами ничего не случилось, — чистое везение! — холодно хмыкнул Ли Дэян и жестко потребовал: — А ну живо назад со мной, дальше идти нельзя!

Линь Цие покачал головой:

— Вы сначала отведите дочку. Пока мы не выполним задачу по съемкам, мы не вернемся.

Ли Дэян вытаращил глаза, вперился свирепым взглядом в Линь Цие и прикрикнул:

— Глупости! Пройдете дальше — точно сложите тут головы! Я отведу вас назад!

— Не пойдем, — твердо покачал головой Линь Цие.

— Назад, говорю!

— Не пойдем.

— ...

Ли Дэян уставился на них; от злости у него едва не разорвало легкие.

«Что за щенки бестолковые, почему не слушают, когда им говорят? Сказано же: идти дальше — верная смерть! Куда их так несет на тот свет?»

Что теперь делать?

Просто забрать Тинтин и уйти? Бросить их на произвол судьбы?

Смотреть, как четверо молодых ребят идут на верную смерть, он не мог. Тем более если бы не они, Тинтин, возможно, уже замерзла бы насмерть в лесу.

Может, вырубить их и утащить на себе?

Но их же четверо! Вдвоем с Чэнь Ханем им четверых не дотащить — это ведь несколько часов пути!

Поразмыслив так и эдак, Ли Дэян стиснул зубы и, словно решившись, повернулся к Чэнь Ханю:

— Сяо Чэнь, веди Тинтин назад. Я пройду с ними немного вперед, а потом уведу их обратно.

Чэнь Хань растерялся:

— Но... а если вы наткнетесь на...

— Не волнуйся, — Ли Дэян подал напарнику знак глазами и указал на висевшее за спиной охотничье ружье. — Вы идите. Через пару минут я сделаю так, что эти юнцы сами по доброй воле повернут назад.

Чэнь Хань тут же понял его замысел.

— Хорошо, тогда мы пошли, — кивнул Чэнь Хань.

Ли Тинтин приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но Ли Дэян опустился перед ней на корточки, погладил по голове и тихо произнес:

— Тинтин, иди пока к дедушке. Папа скоро вернется.

Сказав это, он словно вспомнил о чем-то, достал из-за пазухи помятую пачку прессованного печенья и сунул дочке в руку:

— Если в дороге проголодаешься, поешь печенья, поняла?

Ли Тинтин отвела его руку и покачала головой:

— Папа, оставь себе. Я не голодна, я только что съела огромный кусок пиццы.

Ли Дэян опешил:

— Чего ты съела?

— Пиццу! — Ли Тинтин погладила живот. — Пухлый братик угостил, с морепродуктами, очень вкусная!

— ...

Он оглянулся на четверку; Толстяк Байли виновато хихикнул.

Чэнь Хань подошел, посадил Ли Тинтин на спину, кивнул Ли Дэяну, мол, не переживай, и зашагал в ту сторону, откуда они пришли.

Когда их силуэты окончательно скрылись из виду, Ли Дэян медленно повернулся к Линь Цие и остальным.

— Дядя, — пожал плечами Толстяк Байли, — шли бы вы тоже назад. С нами правда все будет в порядке...

— Поговори мне еще!

Ли Дэян смерил четверку суровым взглядом, хмыкнул и снял из-за спины охотничье ружье...

Клац!

Патрон дослан в патронник!

Ли Дэян вскинул ружье, наведя ствол на четверых парней, с выражением на лице: «Не ждали?»

Он ни за что не позволил бы Линь Цие и остальным идти дальше, но и рисковать жизнью, тащась за четырьмя самоубийцами, тоже не собирался. Поэтому оставалось лишь одно — силой заставить их повернуть назад!

Пусть такой способ и нарушал все правила, Ли Дэяну было не до них. Образованием он похвастаться не мог, витиеватых речей вести не умел, так что теперь приходилось прибегнуть к самому грубому, но и самому действенному средству.

Пока рядом была Тинтин, браться за ружье не годилось: добрые люди так не поступают. Зато теперь, когда они ушли, у него были развязаны руки.

— Бестолковые щенки! По-хорошему понимать не хотите, обязательно надо вынудить меня применить силу! — грубый голос Ли Дэяна эхом разнесся по лесу, звуча предельно серьезно. — Если не хотите получить лишнюю дырку в шкуре, живо марш со мной назад!

Воздух вмиг словно застыл.

Уголок рта Толстяка Байли едва заметно дернулся. Трое товарищей молча повернули головы к стоявшему посередине Линь Цие.

Линь Цие посмотрел на чернеющее дуло ружья, затем на переполненного решимостью Ли Дэяна, беспомощно прикрыл глаза и тяжело вздохнул...

...

Из чащи испуганно взмыли птицы.

Спустя десять секунд.

— По-хорошему понимать не хотели, обязательно надо было вынудить нас применить силу.

Толстяк Байли сидел на камне неподалеку, вертел в руках охотничье ружье и сокрушенно вздыхал.

Рядом с ним на земле распластался весь в синяках и ссадинах Ли Дэян. Он безучастно смотрел в небо над головой, оцепенев, будто его мыслительный процесс напрочь остановился.

Ань Цинъюй сидел перед ним на корточках и смоченным в спирте ватным тампоном старательно обрабатывал раны Ли Дэяна.

— Дядя Ли, мы правда не хотели применять такую силу, — с серьезным видом пустился в объяснения сидевший рядом Линь Цие. — Ну посудите сами... Мы же отобрали у вас ружье, зачем было бросаться его отбивать? Ладно бы бросились, но ведь вам уже сколько лет, надо же хоть немного рассчитывать движения... В итоге мало того что грохнулись, так еще и поясницу потянули! Ну и кому тут претензии предъявлять?

Уголок рта Ли Дэяна дернулся, задев рану, которую как раз прижигал спирт, и его лицо перекосило от боли.

— Да кто вы... вообще такие? — с непередаваемым выражением лица спросил Ли Дэян, вперившись взглядом в Линь Цие. — Пусть я и в годах, но кучке сопливых юнцов меня нипочем было не скрутить! Зачем вы на самом деле сюда явились?

Линь Цие невинно моргнул:

— Я же говорил: снимать документальный фильм.

— Какой еще фильм?

— «Медведи-соседи».

— ... — Ли Дэян отказывался верить в эту чушь. — Если пришли снимать, почему я не видел у вас никакого оборудования?

Сидевший рядом Толстяк Байли на мгновение задумался, а затем молча достал из рюкзака штатив-треногу, две видеокамеры, светоотражатель и даже извлек зеленый жилет, натянув его на себя...

— ...

— Быть такого не может, — твердо покачал головой Ли Дэян. — У тех, кто снимает документалки, не бывает такой боевой выучки.

— Почему это не бывает? — Линь Цие вскинул брови. — Я происхожу из семьи мастеров древних боевых искусств, ближний бой всегда был моей сильной стороной. На такой дистанции вы бы меня не одолели, даже будь у вас ружье.

— Ты выходец из семьи мастеров древних боевых искусств? — Ли Дэян слегка нахмурился, а затем перевел взгляд на троих остальных: — А они?

Линь Цие на миг заколебался, затем указал на Ань Цинъюя:

— Это сопровождающий врач.

Затем указал на Цао Юаня:

— Профессиональный оператор.

Затем указал на Толстяка Байли...

— Придурковатый сынок помещика.