Глава 458. Боевая тренировка

Все дочиста доели свои порции. Чжоу Пин бросил взгляд на часы и неторопливо произнёс:

— Пожалуй, пора начинать дневную тренировку.

— Старший Святой Меча, а чем мы займёмся во второй половине дня? Не кино же смотреть?.. — не удержался от вопроса Толстяк Байли.

— Нет, — покачал головой Чжоу Пин. — Во второй половине дня будет боевая тренировка.

При словах «боевая тренировка» глаза у всех тут же загорелись.

Вот оно!

Долгожданный шанс поучиться боевому мастерству у самого Святого Меча наконец настал!

До сих пор комплексное обучение слишком уж разительно отличалось от того, что они себе представляли: просидев всё утро за романами, Линь Цие и остальные изрядно приуныли. Но теперь, когда дело дошло до настоящей практики, все разом воспрянули духом.

— Старший Святой Меча, а как именно будет проходить боевая тренировка? — спросил Линь Цие.

Чжоу Пин на миг задумался:

— Я ещё не очень хорошо вас знаю. Сегодня начнём с поединков один на один.

Один на один?

Линь Цие и остальные переглянулись.

— Старший Святой Меча, среди нас высший уровень — всего лишь ранг «Море», а вы ведь — Предел человечества... Как же нам с вами драться?

— Не беспокойтесь, в полную силу я бить не стану, — спокойно ответил Чжоу Пин. — Только лично сойдясь с вами в бою, я смогу понять, в чём ваши ошибки.

Цао Юань кивнул и поднялся со складного табурета:

— Тогда начнём прямо сейчас?

— Нет. Прежде чем приступить к тренировке, нужно сделать ещё одно важное дело.

Чжоу Пин окинул взглядом озадаченных ребят и веско отчеканил:

— Помыть посуду.

...

Спустя десять минут.

Чжоу Пин вышел из кухни. На его чёрной рубашке темнело несколько капель воды. Он опустил закатанные рукава и вернулся на свободную площадку.

Линь Цие и остальные уже убрали все столы, стулья и табуреты и давно ожидали его.

— Кто из вас выйдет первым? — спросил Чжоу Пин.

Цао Юань шагнул вперёд:

— Давайте я.

Чжоу Пин кивнул.

Видя, что Цао Юань собирается вступить в бой, Линь Цие и остальные благоразумно отступили к самому краю склада, чтобы не попасть под горячую руку безумного Цао Юаня. Толстяк Байли даже достал из карманов несколько пачек чипсов, раздал каждому по одной и приготовился наблюдать за представлением.

— Нападай, — негромко произнёс Чжоу Пин.

Цао Юань, заметив, что руки Чжоу Пина пусты, озадаченно спросил:

— Старший Святой Меча, а где же ваш меч?

Чжоу Пин не спеша достал из кармана деревянную палочку для еды и объяснил:

— Мечом боюсь вас поранить. Этого будет достаточно.

Цао Юань приоткрыл рот, словно собираясь предостеречь его, но, вспомнив, что перед ним Предел человечества, сам Святой Меча, проглотил слова обратно...

— Прошу простить за дерзость, — глубоко вздохнув, Цао Юань плавно потянул клинок из ножен.

Лязг-г-г!..

Прямой клинок покинул ножны, и чёрное пламя ша-ци мгновенно охватило тело Цао Юаня. Его алые глаза вперились в стоящего перед ним Чжоу Пина, а на губах заиграл свирепый оскал.

— Хе-хе-хе-хе...

Увидев Цао Юаня в таком обличье, Чжоу Пин чуть приподнял бровь, выказав некоторое удивление.

Впрочем, в Запретных руинах он разбирался слабо и названия «Истребление Чёрного царя» никогда не слышал. Да и какая разница, какие у противника Запретные руины: ему требовалось лишь нанести удар мечом по стоящему перед ним врагу.

Безумный Цао Юань качнулся и с головокружительной скоростью устремился вперёд, в мгновение ока оказавшись прямо перед Чжоу Пином.

Прямой клинок, объятый чёрной ша-ци, с яростным свистом рассёк воздух!

Чжоу Пин спокойно встретил взгляд этих алых глаз, поднял деревянную палочку и играючи парировал удар. Бушующее пламя чёрной ша-ци не смогло коснуться даже краешка его одежды.

Чжоу Пин слегка повёл запястьем.

Дзинь-н-н!..

От деревянной палочки раздался чистый звон клинка, и луч ци меча с лёгкостью выбил прямой клинок из рук безумного Цао Юаня. Следом Чжоу Пин вскинул правую руку, с силой обрушил локоть на плечо безумного Цао Юаня, и в следующее мгновение тот со всего размаха был вбит в пол.

Безумный Цао Юань повалился на пол и в ярости забился, пытаясь предпринять что-то ещё, но уже в следующую секунду кончик деревянной палочки слегка коснулся точки между его бровями.

Чёрное пламя ша-ци мгновенно развеялось.

Вернувшийся в нормальный вид Цао Юань остался лежать на полу, весь в синяках и ссадинах, ошарашенно глядя на стоявшего перед ним Чжоу Пина. Он явно не ожидал, что состояние Чёрного царя можно сокрушить столь просто.

Чтобы его силой, обычными тумаками вышибли из состояния Чёрного царя — такое с ним случалось впервые за всю жизнь.

Четверо наблюдавших за схваткой зрителей тоже оцепенели.

Толстяк Байли опустил глаза на пачку, из которой успел съесть всего полторы чипсины, и потрясённо разинул рот... Не слишком ли это быстро?!

Сколько прошло времени? Если считать от момента извлечения клинка — от силы шесть секунд?

Добиться такого одной лишь палочкой для еды...

И это... Святой Меча?

Чжоу Пин неторопливо подошёл к отлетевшему в сторону прямому клинку, поднял его и бросил обратно Цао Юаню.

Цао Юань растерянно поймал оружие и с недоумением спросил:

— Старший Святой Меча, это...

— Обнажай клинок и продолжай нападать, — невозмутимо ответил Чжоу Пин. — Пока я не скажу закончить.

Цао Юань:

— ...

Цао Юаню ничего не оставалось, кроме как вновь обнажить клинок, перевоплотиться в безумного Цао Юаня и с диким оскалом продолжить наносить удары по Чжоу Пину.

Спустя пару секунд его снова впечатали в пол.

Снова клинок из ножен!

И снова в пол...

В тот день Цао Юань обнажал клинок шестнадцать раз подряд. Поскольку каждый заход длился меньше семи секунд, расход духовной силы был невелик, но под конец, когда Цао Юань снова доставал оружие и обращался в безумного Цао Юаня, Линь Цие и остальные отчётливо чувствовали: его свирепый смех становится всё тише и тише...

На шестнадцатый раз он, казалось, был уже вовсе не способен даже оскалиться.

Наконец, после шестнадцатой попытки, Чжоу Пин прекратил истязать Цао Юаня и позволил ему отдохнуть в сторонке.

Покрытый синяками Цао Юань, шатаясь и волоча ноги, шаг за шагом поплёлся к краю склада. Взгляд его остекленел, а на лице застыло выражение человека, утратившего всякую надежду на жизнь.

Толстяк Байли молча отложил пачку чипсов.

Глядя на плачевное состояние Цао Юаня, он вдруг осознал, что пережить сегодняшнюю боевую тренировку будет ох как непросто, и чипсы в руках разом потеряли всякий вкус...

— Следующий, — Чжоу Пин посмотрел на побледневшего Толстяка Байли. — Твоя очередь.

Толстяк Байли вздрогнул. Поколебавшись мгновение, он крайне неохотно поднялся с пола и поплёлся к центру склада. Глядя ему в спину, нельзя было не ощутить тоскливую обречённость: «Уходит витязь в путь — и не вернётся вновь».

Тренировка началась.

Чжоу Пин ещё даже не успел сделать движения, а Толстяк Байли без лишних слов выхватил из карманов больше десятка запретных предметов, зависших вокруг него в воздухе. Нефритовое кольцо лучника на его большом пальце обратилось в полный доспех, и одновременно с этим вокруг него один за другим раскрылись защитные барьеры, словно черепаший панцирь, наглухо укрыв его с головы до ног.

Уголок рта Чжоу Пина слегка дёрнулся.

Нарастив глухую защиту до предела, Толстяк Байли развернул под ногами огромную диаграмму Тайцзи Багуа, прижал ладонь к пустоте, и триграммы Цянь и Кунь мгновенно поменялись местами.

— Переворот Неба и Земли! — завопил Толстяк Байли. — Палочка, ко мне!

Чжоу Пин опешил, и от неожиданности палочка вырвалась из его руки, взмыла в воздух и опустилась прямо в ладонь Толстяка Байли.