Глава 662. Ты всё ещё думаешь, что сможешь меня одолеть?

Зеркальный мир.

Два силуэта стремительно мелькали среди отражений высотных зданий!

Грохот!..

Из руки вестника божьей воли в серебряном одеянии вылетел осколок зеркала. Стремительно увеличиваясь, словно клинок размером с многоэтажное здание, он яростно рассёк улицу и с оглушительным гулом сровнял с землёй десятки строений.

Отовсюду повалил густой дым.

В клубах пыли дядя Кёсукэ, сжимая в руке пустые ножны, петлял среди обломков, ловко уклоняясь от всех ударов. Увядшая красная роза на его поясе мерно покачивалась.

Он оглянулся: вестник божьей воли в серебряном одеянии, точно птица, пронёсся по небу и ринулся прямо на него!

Бам!..

Серебристая фигура метеором врезалась в землю перед дядей Кёсукэ, покрыв всё вокруг частой сетью трещин. Поверхность, точно зеркало от удара молота, готова была вот-вот расколоться на куски.

Вестник божьей воли в серебряном одеянии держал в руке «Чёрный канат». С насмешкой глядя на дядю Кёсукэ, он неторопливо произнёс:

— Юдзури Куротэцу, оставь сопротивление. С одними только ножнами ты мне не соперник...

Одетый в кричащий костюм с пайетками дядя Кёсукэ спокойно посмотрел на него:

— Даже если у меня только ножны, поймать меня тебе пока не удалось, не так ли?

Вестник божьей воли в серебряном одеянии нахмурился:

— Лишь потому, что твой гипноз и иллюзии чересчур коварны. Подумаешь, клинок бедствия...

— Подумаешь? — усмехнулся дядя Кёсукэ. — В твоих руках ведь тоже клинок бедствия. Не хочешь попробовать вытащить его из ножен?

Лицо вестника божьей воли в серебряном одеянии помрачнело ещё сильнее. Он опустил взгляд на «Чёрный канат» в руке — в нём шевельнулось искушение.

Клинки бедствия и владельцы клинков Бедствия всегда были заклятыми врагами вестников божьей воли, но вестнику в серебряном одеянии до сих пор ни разу не доводилось держать такой клинок в руках. Все твердили, будто клинок бедствия способен обнажить лишь его истинный владелец, однако вестник не слишком в это верил.

— Ну и попробую, что с того?

Вестник божьей воли в серебряном одеянии положил правую руку на рукоять и резко налёг всей силой!

«Чёрный канат», который в руках Самукавы Цукасы двигался невероятно плавно, сейчас оставался неподвижен, словно вросшая скала. Сколько бы вестник ни напрягал силы, клинок не сдвинулся ни на миллиметр!

А ведь вестники божьей воли уже были модифицированными людьми с чудовищной силой. Ему ничего не стоило одним ударом кулака обрушить здание, но перед этим небольшим клинком бедствия он оказался совершенно бессилен.

Глядя на это, дядя Кёсукэ улыбнулся ещё шире.

— Хм, пустая трата времени. — Вестник божьей воли в серебряном одеянии скривился от досады. Он перехватил «Чёрный канат» ладонью и холодно бросил дяде Кёсукэ: — Тянешь время? Чего ты ждёшь? Те юнцы, что могли представлять для меня угрозу, уже ушли. Спасти тебя некому...

— А кто сказал, что спасти меня обязательно должен человек?

Дядя Кёсукэ, будто что-то ощутив, с улыбкой посмотрел себе на пояс.

Золотовласый призрачный силуэт внезапно вырвался из зеркальной глади, обратился лучом золотого света и устремился в пустые ножны у него на поясе, став длинным золотым лезвием. Клинок бедствия наконец вновь стал единым целым.

Дядя Кёсукэ мягко положил ладонь на рукоять, и выражение его лица стало безмятежным.

— Душа клинка? Это же зеркальный мир, как она сюда проникла? — У вестника божьей воли в серебряном одеянии резко сузились зрачки.

— Где бы она ни находилась, душа клинка способна вернуться в свои ножны невзирая на расстояние. Разве ты не знал? — с улыбкой произнёс дядя Кёсукэ. — Ах да, откуда тебе знать... ты ведь не в силах вынуть из ножен ни единого клинка бедствия.

В глазах вестника божьей воли в серебряном одеянии вспыхнула ярость.

— И что с того, если в твоих руках целый клинок бедствия? В бою от «Ока морока» мало толку, тебе всё равно меня не одолеть!

С этими словами он резко свёл ладони перед собой, и весь зеркальный мир заходил ходуном!

Бах-бах-бах!..

Зеркальные отражения высоток по обе стороны улицы вырвались из земли и, точно два притягивающихся магнита, на бешеной скорости ринулись к центру, прямо на дядю Кёсукэ. По сравнению с исполинскими громадами зданий его фигура казалась крошечным муравьём.

Однако на его лице не возникло ни тени паники. Он просто стоял на месте и с улыбкой смотрел на вестника божьей воли в серебряном одеянии, словно вспомнив о чём-то приятном.

«Око морока» у него на поясе плавно покинуло ножны.

Грохот!..

Два здания сокрушительно врезались друг в друга. Брызнули во все стороны бесчисленные обломки камня и зеркальные осколки, а невидимая ударная волна согнула и разметала деревья по обеим сторонам улицы.

В воздухе клубилась пыль. В левом глазу вестника божьей воли завращались кольца света: он вглядывался в щель между столкнувшимися громадами в поисках следов дяди Кёсукэ, но так ничего и не обнаружил...

Пусто?

Куда он подевался?

— Ты меня ищешь?

Неспешный голос прозвучал из-за спины вестника божьей воли в серебряном одеянии. Его зрачки мгновенно сузились. Он резко развернулся: из ладони вылетел зеркальный осколок, который в мгновение ока обратился в сорокаметровый клинок и рубанул назад!

Зеркальное лезвие прошло сквозь тело дяди Кёсукэ, словно сквозь пустоту. Дядя Кёсукэ в своём кричащем костюме с пайетками стоял, засунув руки в карманы, и весело улыбался.

— Опять иллюзия...

Вестник божьей воли в серебряном одеянии нахмурился, явно раздосадованный:

— Ну и что с того? С «Оком морока» ты способен лишь бегать, но не атаковать меня напрямую. Чем дольше тянешь, тем в более невыгодном положении оказываешься!

— Неужели? — уголки губ дяди Кёсукэ слегка приподнялись в усмешке.

Он взглянул на длинный золотой клинок в своей руке и неторопливо произнёс:

— И впрямь, ранить тебя с помощью «Ока морока» я не могу... Но вот использовать гипноз, чтобы немного сбить тебя с толку — вполне.

К примеру...

Ты и вправду думаешь, будто только что швырнул зеркальный осколок?

Услышав это, вестник божьей воли в серебряном одеянии замер. Будто догадавшись о чём-то, он опустил взгляд на свои руки.

В левой руке он сжимал осколок зеркала.

А правая была абсолютно пуста...

Если зеркальный осколок всё ещё у него в руке, то что же он бросил?..

Вестник божьей воли в серебряном одеянии растерянно поднял голову. Оказалось, что стоявший поодаль силуэт дяди Кёсукэ уже бесследно исчез, а сам он неподалёку медленно наклонился и подобрал упавший на дорогу чёрный клинок.

«Чёрный канат»!

Он только что швырнул «Чёрный канат»!

Дядя Кёсукэ выпрямился и не спеша закрепил чёрный клинок на поясе. Теперь у него на поясе висели два совершенно разных клинка.

Сжимая в правой руке золотое «Око морока», он положил левую ладонь на рукоять чёрного клинка и с улыбкой посмотрел на вестника божьей воли в серебряном одеянии. Непринуждённо, без малейшего усилия он извлёк второй клинок бедствия!

«Чёрный канат» обнажён!

Держа в руках два клинка бедствия — золотой и чёрный, — дядя Кёсукэ позволил улыбке медленно сойти с лица. Его глаза стали спокойными, точно глубокий омут, и в них блеснуло едва уловимое убийственное намерение.

— А теперь... ты всё ещё думаешь, что сможешь меня одолеть? — раздался бархатный голос дяди Кёсукэ.