Глава 679. Бедствие темницы

Бум! Бум! Бум!.. Один за другим на окраине Токио гремели взрывы. Ослепительные вспышки пламени вперемешку с клубами густого дыма медленно поднимались к небу.

Этот грохот привлёк внимание большинства жителей Токио, однако никто не осмеливался даже приблизиться к тому месту. Даже токийские полицейские лишь молча стояли в отдалении, неподвижно глядя в ту сторону...

Там шла битва господ вестников божьей воли с разыскиваемым преступником категории «Абсолютное зло» — схватка, в которую им было не под силу вмешаться.

Поле боя.

Тысячи и десятки тысяч бумажных журавликов ураганом вздымались между небом и землёй. Четверо вестников божьей воли оказались отрезаны друг от друга этим океаном журавликов; куда ни брось взгляд, невозможно было разглядеть ни остальных вестников, ни силуэт Юдзури Куротэцу — казалось, их целиком поглотило это море бумажных птиц.

Хотя уничтожить этих журавликов для них было делом одного щелчка пальцев, но вот только... сделать этого они не могли.

Они и сами не понимали, окружены ли сейчас настоящими журавликами или же иллюзорными, порождёнными «Оком морока». И даже уничтожь они всех журавликов вокруг себя, на их место тут же хлынули бы новые бесконечные стаи.

Сочетание «Тысячи журавлей» и «Ока морока» успешно разделило поле боя для четырёх вестников божьей воли.

И пусть даже малейшее намерение убить со стороны Юдзури Куротэцу заставило бы противника мгновенно очнуться от иллюзии, такая тактика по крайней мере гарантировала, что на него не набросятся вчетвером разом. А благодаря мощи «Дождевого обвала» и «Чёрного каната» он не уступал, даже сдерживая натиск двоих вестников одновременно.

Четверо вестников божьей воли не могли объединиться, чтобы прикончить Юдзури Куротэцу, а Юдзури Куротэцу не мог расправиться со всеми четырьмя сразу. Схватка зашла в тупик.

Однако это противостояние продлилось недолго.

Вестник божьей воли номер один в чёрных одеждах стоял посреди стаи журавлей. Прищурившись, он оглядел окружавших его бесчисленных птиц. В его левом глазу на миг вспыхнул чёрный ореол. Он неторопливо поднял ладонь и спокойно произнёс:

— Темница мириадов призраков.

Бум! Бум! Бум! Бум!..

Из пустоты соткались угольно-чёрные шипы и глубоко вонзились в землю под его ногами. Выстроившись ровным кругом, они сплелись в чёрную клетку — и заперт в этой клетке оказался не кто иной, как он сам.

Эта клетка наглухо отсекла его от круживших снаружи журавликов. На её вершине проступил призрачный силуэт свирепого демона; он взревел на заполонивших небо бумажных птиц, а в его алых глазах клубилась леденящая жажда убийства!

В тот миг, когда темница замкнулась, мир перед глазами вестника в чёрном слегка исказился. Застилавшие небо бумажные журавлики тут же исчезли без следа, а вместо них открылась мёртвая, безжизненная пустошь.

Эта темница полностью отрезала внутреннее от внешнего, и даже наваждения от сочетания «Тысячи журавлей» и «Ока морока» оказались бессильны проникнуть сквозь эту обманчиво простую решётку и хоть как-то повлиять на заточённого внутри вестника в чёрном.

Это была «Темница» в самом абсолютном значении слова.

Он был вестником божьей воли Чистой земли номер один — «Бедствием темницы».

Взору вестника в чёрном предстала бесплодная равнина, на которой Юдзури Куротэцу ожесточённо бился с «Бедствием оружия» — вестником в белых одеждах. Двое других вестников оставались порознь: один был пойман в ловушку бесчисленных журавликов, а второй, совсем как он сам только что, увяз в иллюзии, порождённой «Оком морока».

Сжимая в руке «Чёрный канат», Юдзури Куротэцу призывал исполинскую проекцию лезвия, раз за разом сталкивая её с невидимыми режущими росчерками вестника в белом. Громоподобный гул их столкновений непрерывно сотрясал поднебесье.

В следующее мгновение силуэт Юдзури Куротэцу дрогнул и растворился в пелене дождя.

Когда он возник вновь, то уже стоял за спиной вестника в белом, и его чёрный длинный клинок стремительно рассёк воздух, метя в тело врага!

Лязг!..

Вестник божьей воли в белом с трудом отбил этот выпад, однако сила удара отбросила его прочь. Он тяжело рухнул на безжизненную землю, выглядя крайне жалко.

В одиночку против Юдзури Куротэцу, вооружённого сразу двумя клинками бедствия с колоссальной разрушительной силой, он находился в совершенно безнадёжном положении.

Юдзури Куротэцу уже собирался развить успех и добить врага, как вдруг из пустоты вырвались угольно-чёрные шипы, в мгновение ока взявшие его в кольцо. В то же самое мгновение из-под земли, извиваясь ядовитыми змеями, выметнулись чёрные цепи и молниеносно устремились к его телу!

Зрачки Юдзури Куротэцу резко сузились. «Дождевой обвал» в его руке ослепительно вспыхнул, и он с немыслимой скоростью заметался сквозь пелену дождя, размываясь чередой остаточных теней, лишь бы вырваться из почти сформировавшейся «Темницы».

Насколько опасен вестник в чёрном, он прекрасно знал ещё тринадцать лет назад. На этот раз он ни за что не позволит так просто запереть себя в созданной им «Темнице».

Вестник в белом поднялся на ноги и посмотрел на бесстрастно стоявшего в клетке вестника в чёрном. Тот окинул его равнодушным взглядом и произнёс:

— Иди разбуди этих двух идиотов.

Вестник в белом кивнул и в то же мгновение взмахнул рукой, выпустив две невидимые режущие линии. Одна из них устремилась к вестнику номер пять, окружённому стаей бумажных птиц, а вторая — к вестнику номер семь, пребывающему в плену наваждения.

Ощутив острую жажду убийства, седьмой вестник мгновенно очнулся, а пятый вестник в тот же миг разорвал окружение журавлей. Трое вестников разом обратили взгляды на Юдзури Куротэцу, который с трудом уворачивался от «Темницы», и, сорвавшись с места, ринулись на него в клещи с разных сторон!

Лицо Юдзури Куротэцу тотчас помрачнело.

Он невольно поднял голову и бросил взгляд на парящий вдалеке над Токио серебристый диск, пробормотав:

— Да почему он всё ещё не закончил... Я уже едва держусь...

Бах!..

Невидимый росчерк клинка рассёк воздух, метя прямо в горло Юдзури Куротэцу. Резко увернувшись, он принял удар на лезвие «Чёрного каната», но следом на него сокрушительным шквалом обрушились атаки двух других вестников. Его сбили прямо с неба на землю, и от чудовищного удара в почве образовался глубокий кратер.

Среди клубящегося дыма расшитый блёстками костюм Юдзури Куротэцу превратился в рваные лохмотья. Закашлявшись, он кое-как удержался на ногах и, не тратя времени на раздумья, снова растворился в каплях дождя, исчезнув с места падения.

На его теле проступили зловещие синюшные пятна, а внутренности отозвались тупой ноющей болью.

Вестник божьей воли номер пять — «Бедствие мора».

И в тот же миг чёрная темница намертво запечатала место, где он только что стоял.

Юдзури Куротэцу уворачивался от «Темницы» и одновременно держал удар против троих вестников божьей воли. Скорость его движений неумолимо падала, а ран на теле становилось всё больше.

Положение становилось всё хуже.

Если так продолжится дальше, не пройдёт и трёх минут, как он либо падёт от рук троих вестников, либо умрёт от болезни, либо окажется заперт в «Темнице» вестника номер один — и погибнет внутри...

Юдзури Куротэцу глубоко вдохнул и изо всех сил прикусил кончик языка. Рот наполнился солоноватой сладостью крови, и острая боль заставила затуманенный рассудок вновь обрести чёткость.

Он ни за что не мог позволить себе пасть здесь...

Он взмахнул клинком, заставив вестника в белом отпрянуть, и краем глаза снова покосился на далёкий серебристый диск. На этот раз он различил вдалеке человеческий силуэт, сорвавшийся с края диска и упавший где-то среди городских кварталов.

Глаза Юдзури Куротэцу загорелись!

«Неужели мальчишке удалось?!»

Эта мимолётная потеря концентрации стоила ему ещё одного прямого удара от вестника. Юдзури Куротэцу выхаркнул кровь, однако уголок его рта едва заметно приподнялся.

Он вогнал «Чёрный канат» обратно в ножны, одновременно выхватив «Тысячу журавлей» и «Око морока». С поразительной скоростью его тело обратилось стаей бумажных птиц и рассеялось в воздухе...

— Наконец-то... Я дождался этого дня.