Глава 729. Странная видеозапись

— Ань Цинъюя и Цзян Эр тоже нашли? — с любопытством спросила Цзялань. — Где они сейчас?

— Цао Юань не вдавался в подробности, но сказал, что они скоро сами с нами свяжутся, — Линь Цие сделал паузу. — Судя по его тону, они вдвоем провернули нечто из ряда вон выходящее...

— Из ряда вон выходящее? — Вэй Дун вскинул бровь. — Что может быть более поразительным, чем стать легендами преступного мира и прибрать к рукам всю японскую мафию? Они что, умудрились захватить власть над всей этой страной?

Линь Цие со всей серьезностью задумался:

— Если речь о них двоих, то такое и правда возможно...

Уголок рта Вэй Дуна нервно дрогнул, и он молча закатил глаза.

«Если вы еще и страну себе подчините, то зачем тогда вообще нужно наше Общество Шансе?

Останется только пойти и сразу уволиться».

— Вернуться на родину... — Шэнь Цинчжу смотрел в окно, слегка нахмурившись. — Ваша секта ведь собирается уничтожить этот «загон для людей»? Что тогда станет с теми, кто здесь живет?

— Ничего не поделаешь, мы сможем заранее эвакуировать только пятьсот тысяч человек, а остальные — уже не наша забота, — спокойно произнес Рыцарь. Он взглянул на сидевшего рядом Амэмию Харуки и перешел на японский: — Разумеется, если они найдут способ спастись сами, мы препятствовать не станем.

— В конце концов, мы собираемся уничтожить лишь сам божественный артефакт, вмещающий этот «загон для людей».

Амэмия Харуки молча смотрел в ночную тьму за окном.

Хотя и Общество Шансе, и Амэмия Харуки преследовали общую цель — уничтожить эту страну, — первые разрушали ради разрушения, а второй разрушал ради спасения. Разные позиции, разные идеалы, и предпринимаемые ими меры неизбежно различались.

Но, по крайней мере, в некоторых аспектах их цели совпадали — например, сначала сокрушить устои божественной власти в этой стране.

— И как же вы будете отбирать эти пятьсот тысяч человек? — продолжил расспрашивать Шэнь Цинчжу.

— Отбирать ценных людей, — без малейших колебаний ответил Вэй Дун. — Например, приоритет отдается специалистам с полезными для выживания и развития знаниями в инженерном деле, агрономии, химии. Затем идут хранители традиционной культуры: жрицы, ремесленники... и даже хосты.

— Затем — выдающиеся мастера своего дела из самых разных сфер: инженеры, повара, а также талантливые авторы ранобэ и мангаки... Они несут в себе культурные и жизненные символы этой страны — искры, которые наше Общество Шансе сохраняет из гуманистических соображений.

«Ценные люди, значит...»

— Значит, мафия в этот список не входит? — медленно произнес Шэнь Цинчжу.

— Не входит, — поколебавшись немного, ответил Вэй Дун. — Мы не позволим бандитам и шпане, этим паршивым овцам, проникнуть в Утопию.

Шэнь Цинчжу, сидевший на переднем пассажирском сиденье, больше ничего не сказал.

Он лишь молча смотрел на уходящую вперед темную дорогу с глубоким, нечитаемым взглядом — невозможно было понять, о чем он думает.

***

Чистая земля.

— Цинъюй, только что звонил Цао Юань! Сказал, что связался с Цие и остальными!

Цзян Эр в белом платье бесшумно подплыла по воздуху издалека, ее глаза сияли от радости.

— Так быстро? — удивился Ань Цинъюй. — А Цао-разбойник на редкость оперативен...

— Он сказал, что Цие сейчас на Хоккайдо вместе с Шэнь Цинчжу, Цзялань и Толстяком, — с чувством произнесла Цзян Эр. — Выходит, теперь вся наша команда в сборе!

Ань Цинъюй этому нисколько не удивился. Слегка улыбнувшись, он сказал:

— Пока с нами Цие, даже если пути судьбы разошлись, все всё равно постепенно соберутся вокруг него. Словно в нем сокрыта некая незримая сила, связывающая воедино всех нас, чудаков...

— Ему на роду написано быть нашим лидером.

— И ты, наш великий ученый, заговорил о мистике?

— В некоторые вещи поневоле поверишь, — беспомощно отозвался Ань Цинъюй. — Посмотри сама на членов нашего отряда: разве среди них есть хоть кто-то обычный?

— Это уж точно.

Ань Цинъюй постоял у окна, немного помолчал и, словно что-то вспомнив, обратился к Цзян Эр:

— Цзян Эр, то видео... покажи мне его еще раз.

— Опять? — удивилась Цзян Эр. — За эти дни ты пересмотрел его уже раз тридцать, наверное?

— Если чего-то не понимаешь, приходится пересматривать снова и снова, — Ань Цинъюй сделал паузу. — Кстати, ты ведь не показывала эту запись Цао Юаню?

— Нет. Пару дней назад он как раз спрашивал, удалось ли мне найти то старое видео. Я помнила твои слова, сказала, что нет, и он больше не расспрашивал.

— Угу, вот и славно.

Ань Цинъюй кивнул и подошел к огромному электронному дисплею. Выражение его лица постепенно стало предельно серьезным:

— Будет лучше... если он этого никогда не увидит.

Ш-ш-ш-ш...

Под воздействием Запретных руин Цзян Эр поверхность экрана подернулась «снегом» помех, и мгновение спустя видеозапись запустилась автоматически.

Это была запись с дорожной камеры видеонаблюдения города Хатимантай двухлетней давности. Объектив был направлен на широкую дорогу. На ней не было ни единого пешехода; посреди проезжей части в беспорядке замерли несколько легковых машин — двери распахнуты настежь, а люди внутри бесследно исчезли, словно в панике бежали.

— Тот же угол, увеличь, — произнес Ань Цинъюй.

Цзян Эр, управляя экраном, увеличила выбранный угол в несколько раз. Сквозь размытое изображение вдалеке, прямо посреди дороги, смутно виднелось несколько фигур в разноцветных одеяниях, окруживших свирепый силуэт, объятый черным пламенем.

Под натиском многочисленных вестников божьей воли черный силуэт шаг за шагом отступал, а темное пламя на его теле разгоралось все яростнее.

Внезапно ослепительный столб света, подобно божьей каре, обрушился с небес точно на черный силуэт, намертво испепелив его голову, грудь и торс — большая часть тела бесследно исчезла вместе с асфальтом под ногами.

Лишившись большей части тела, черный силуэт не рухнул наземь, а застыл неподвижно, словно жуткое каменное изваяние.

И как раз в тот миг, когда вестники божьей воли ослабили бдительность, из изувеченного тела в небеса взметнулся столб черного огня!

Радиус огненного столба достигал добрых нескольких сотен метров — в мгновение ока он поглотил все окрестные улицы и здания. Оборудование видеонаблюдения поблизости обратилось в пепел, и если бы эта конкретная камера не оказалась случайно за пределами огненного столба, ее наверняка постигла бы та же участь.

Но даже при этом, в тот миг, когда столб черного огня взметнулся к небу, картинка на записи резко задрожала от сильнейших помех.

Дальше разобрать что-либо на записи было практически невозможно, однако Ань Цинъюй не стал просить Цзян Эр остановить воспроизведение. Он стоял перед экраном, пристально вглядываясь в кадры; в его глазах мелькал серый отблеск — казалось, он что-то высматривает.

Чернота на записи постепенно рассеялась, и на мерцающем экране замелькали хаотичные отблески света и тени вперемешку с очертаниями улицы, рябя в глазах.

И тут Ань Цинъюй резко произнес:

— Стоп!

Кадр замер.

— Выкрути яркость на максимум, и вон тот участок приблизь еще!

Картинка вновь посветлела. По указанию Ань Цинъюя Цзян Эр увеличила размытый угол экрана. В темных тенях кадра смутно проступили очертания.

Это было лишенное зрачков, искаженное леденящей усмешкой лицо — жуткое, зловещее, словно явившееся прямиком из преисподней.

Это было лицо Цао Юаня.