Глава 748. Весь состав — «Абсолютное зло»

«Избавитель от бед» был воплощением бедствий.

Всему, что поражал этот клинок, сопутствовал злой рок, и его настигало величайшее несчастье.

И сейчас под его удар попала «Чистая земля» — символ божественной власти над всем японским «загоном для людей», верховная колыбель жизни.

В этот миг «Чистая земля», словно от мощного землетрясения, неистово затрещала, рвалась и деформировалась. Лишившись автоматической системы защиты, которую отключил Ань Цинъюй, она была совершенно не в силах противостоять заключённой в клинке силе бедствия и без всякого внешнего воздействия рушилась сама по себе.

Конечно, на это требовалось время...

Но лишь в том случае, если в дело не вступит второй клинок бедствия.

По поверхности «Чёрного каната» в левой руке Линь Цие скользнул отблеск густой, как тушь, черноты.

Под ночным небом материализовалась колоссальная проекция лезвия. Неся в себе чудовищную мощь, она стремительно ринулась вниз, целя прямо в центр парящего в небе серебристого диска!

Под действием силы бедствия клинок коснулся поверхности «Чистой земли» и вошёл в неё легко, будто в мягкий тофу, пронзив диск насквозь через самую середину!

Не будь силы бедствия «Избавителя от бед», максимум, чего мог бы добиться Линь Цие этим ударом, — это, как когда-то Юдзури Куротэцу, отсечь краешек «Чистой земли». Однако сейчас, разъеденная злым роком, она стала предельно хрупкой, и любое внешнее усилие могло обратить её в прах.

А «Чёрный канат», без сомнения, обладал этой сокрушительной разрушительной силой.

Один удар — и «Чистая земля» пробита насквозь!

Но Линь Цие не собирался останавливаться. Сжав рукоять «Чёрного каната», он изо всех сил рубанул вниз!

Колоссальная проекция лезвия, пронзившая «Чистую землю», повторила его движение и распорола серебристый диск. Вдоль линии разреза с оглушительным гулом вздымались взрывы и пламя — «Чистую землю» рассекало ровно надвое!

Откалывающиеся обломки «Чистой земли» превращались в огненные шары и метеоритами летели вниз, на залитый неоном мегаполис!

— Да как ты смеешь?!!

Увидев, что Линь Цие уничтожил уже половину «Чистой земли», облачённый в чёрную мантию Бедствие темницы почти взревел, его глаза налились кровью!

Для них «Чистая земля» была венцом мысли их корпорации, опорой их статуса вестников божьей воли и высшим оружием устрашения для всего «загона для людей».

Поступок Линь Цие подрубал под корень саму жизнь вестников божьей воли!

Стоявший рядом с ним Бедствие оружия окинул противника пробирающим до костей ледяным взглядом:

— «Способность повлечь колоссальные жертвы», «подрыв основ общества», «вызов божественной власти»... Ваше «зло» уже неизлечимо, преступления ваши непростительны!!

Услышав это, Линь Цие не сдержал усмешки:

— Зло?

Быть может, в глазах смертных всё именно так.

Но если такие опарыши, как вы, зовутся «добром», мы охотнее станем тем «злом», что окажется на голову выше.

Эта страна сгнила, здешние люди безнадёжны, и нам плевать на их мнение.

Мы встанем на самом острие всеобщего осуждения,

с насмешкой, со свирепым оскалом

в клочья разорвём покров вашего мнимого величия!

Клеймо «Абсолютного зла, не знающего пощады»... да что с того?!

С этими словами Линь Цие обернулся к парящей рядом девушке-призраку в белом платье и громко рассмеялся:

— Цзян Эр!

— Здесь!

— Покажи этим недалёким деревенщинам, что такое... настоящее «Абсолютное зло»!

— Есть!

Цзян Эр, паря в воздухе, плавно подняла руки. Таинственное магнитное поле напрямую связалось со всеми электронными приборами вокруг и через беспроводные сети безудержно хлынуло во внешний мир!

Щёлк!..

Внутри «Чистой земли» под их ногами оборудование, снабжавшее электроэнергией всю страну, вдруг брызнуло снопом ослепительных искр и под воздействием магнитного возмущения прицельно отключило все осветительные приборы.

Уличные фонари, мерцающие неоновые вывески магазинов, огромные экраны на фасадах небоскрёбов, свет в окнах бесчисленных домов...

Погасли одновременно.

Вся Япония оказалась отрезана от освещения.

Окутанный покровом ночи Токио, лишившись электрического освещения, погрузился в абсолютный, непроглядный мрак.

Во тьме над городом эхом разнеслись испуганные крики сотен тысяч людей.

И в этот самый момент на гигантских экранах, где транслировалась битва богоборцев, а также на экранах телевизоров, компьютеров, телефонов и прочих устройств изображение разом сменилось!

Тёмные экраны внезапно замигали пугающим алым светом!

Кроваво-красные ориентировки розыска всплыли на всех дисплеях!

Всего их было семь.

На одной — мужчина в маске Сунь Укуна и чёрном плаще: на поясе висели пять клинков бедствия, глаза пылали, словно факелы, а сам он стоял среди пелены дождя и взирал на мир подобно владыке;

На второй — толстяк в маске Чжу Бацзе: заложив руки за спину, он стоял на чёрно-белой диаграмме Тайцзи Багуа в окружении парящих запретных предметов, сияющих драгоценным блеском, а за его спиной вздымалась бесконечная стена орудийных стволов и жерл;

На третьей — мужчина в маске монаха Ша: его окутывало пламя смоляно-чёрной ша-ци, в правой руке он сжимал прямой клинок, а свирепые налитые кровью глаза вселяли неописуемый ужас в каждого, кто осмеливался взглянуть;

На четвёртой — девушка в маске Красного Младенца: полы её тёмно-синего одеяния развевались на ветру, в руке покоилось золотое копьё, а сама она незыблемой скалой высилась под ночным небом;

На пятой — хрупкий юноша в маске Танского монаха с чёрным гробом за спиной: в его глазах клубилась едва заметная серая дымка — на вид он казался совершенно безобидным, но при взгляде в эти глаза отчего-то холодел затылок;

На шестой — мужчина в хаори плывущих облаков с двумя перстнями на правой руке: глаза его были чуть прищурены, а чарующая маска белой лисицы на лице словно одновременно плакала и смеялась;

И на седьмой — парящая в воздухе девушка-призрак в безликой маске: её ладони были плавно приподняты, будто управляли чем-то невидимым, источая невыразимую жуть.

Ярко-красные сигнальные ленты опоясывали их портреты, непрестанно пульсируя. Написанные леденящими штрихами иероглифы «Злодей» сплошь покрывали ленты, словно ставя на них предельно броское клеймо, а в верхней части каждой ориентировки высились два свирепых кричащих кроваво-красных иероглифа:

— «Абсолютное зло»!

Ни суммы награды, ни описания преступлений — на этих ориентировках не было даже имён.

Им и не нужны были имена.

Они были просто воплощением Абсолютного зла.

В погружённом во тьму городе лишь эти семь ярко-красных ориентировок непрерывно сменяли друг друга на бесчисленных экранах.

Безмолвие, мёртвая тишина и леденящая жуть.

Под проливным дождём даже потоки воды, струившиеся по улицам, окрасились алым светом ориентировок в цвет свежей крови...

Жители Токио попрятались в домах и, глядя на город, залитый багровым сиянием ориентировок, не могли унять дрожь...

Это зрелище, эти семь ориентировок были обречены навечно врезаться в память каждого жителя Токио.

Ориентировки крутились ещё долго, как вдруг все экраны разом снова погрузились в непроглядную тьму.

А затем,

в мёртвой тишине погружённого во мрак города,

на экранах

медленно проступили два огромных китайских иероглифа, будто начертанных свежей кровью:

— «Ночной покров».

Весь состав — «Абсолютное зло».