Глава 777. Временная линия Толстяка

Ветерок овевал пребывающую в разрухе заставу Погружённого дракона. Лу Цю пристально смотрел на стоявшего перед ним эксперта, не говоря ни слова.

Спустя долгое время он закрыл глаза, развернулся и зашагал к крепостной стене на передовой заставы Погружённого дракона.

— Наличие богов и упование на богов — разные вещи. Если во всём надеяться лишь на божеств, в один прекрасный день человечество неизбежно пожнёт горькие плоды...

К тому же боги Великой Ся — наш последний козырь.

Три часа! Если аварийная бригада не восстановит систему связи за три часа — пусть убирается ко всем чертям!

Если у вас есть возражения против моего приказа или недовольство — когда связь восстановится, можете подать жалобу в штаб. Я приму от штаба любые взыскания и критику.

Тёмно-красный плащ удалялся, и его голос постепенно растворялся в завывающем над морской гладью ветре.

...

— Впереди граница Тумана.

«Облако-кувырок» рассекало небосвод. Линь Цие смотрел на клубящийся вдали Туман и заговорил первым.

— Мы наконец-то возвращаемся в Великую Ся! — В глазах Толстяка Байли вспыхнуло волнение. — Интересно, с каким выражением лица встретит нас командующий Е?.. Кстати, а Общество Шансе уже передало Ночным стражам, как мы проявили себя в «загоне для людей»? Нас наградят?

— Наградят непременно, — с уверенностью отозвался Цао Юань. — Мы ведь насквозь пробили «загон для людей» Равнины Высокого Неба и под корень сокрушили божественную власть. Коллективная медаль «Звёздное море» нам точно обеспечена.

— Помню, инструктор Юань Ган говорил, что за последние десять лет медаль «Звёздное море» получил, кажется, только отряд «Маска»? — ухмыльнулся Толстяк Байли. — До сих пор помню, какими грозными и недосягаемыми они казались нам в лагере сборов!

Подумать только: прошло всего несколько лет, а мы уже поднялись на один с ними уровень.

Интересно, когда нас будут награждать в городе Шанцзин и они увидят, как мы, их младшие товарищи, стоим на сцене и принимаем вторую за десять лет медаль «Звёздное море», какие у них будут лица?

Толстяк Байли задрал голову к небу, явно воображая эту картину, и уголки его рта неудержимо поползли вверх.

Линь Цие, Шэнь Цинчжу и Цао Юань переглянулись и разом усмехнулись.

— Кстати, Толстяк, — словно вспомнив о чём-то, произнёс Линь Цие. — Я ведь так и не спросил: в Японии ты высадился в «загоне для людей» самым первым. Что тогда вообще произошло? Почему ты оказался на той молитвенной циновке в руинах?

Толстяк Байли почесал затылок, старательно напрягая память:

— Когда меня выбросило волнами на берег, я вспомнил то, чему нас учили в лагере сборов, и примерно догадался, где очутился. Но вот что странно: местная временная шкала с моим представлением о времени... как-то не состыковывалась.

— Время? — Линь Цие чутко ухватился за суть. — Примерно в какое время ты туда прибыл?

— Если судить по календарю «загона для людей», вроде бы в 51-й год после того, как боги Равнины Высокого Неба создали этот загон? — неуверенно произнёс Толстяк Байли.

51-й год Новой эры?!

Зрачки Линь Цие слегка сузились.

Услышав это, Ань Цинъюй, Цао Юань и Цзян Эр одновременно нахмурились.

— Вот и мне этот год показался ужасно странным, — не замечая перемены в лицах товарищей, продолжал рассуждать Толстяк Байли. — Если боги Равнины Высокого Неба создали «загон для людей» тогда, когда опустился Туман, то методом обратного вывода получается, что Туман пришёл всего пятьдесят один год назад...

Но это же чушь!

В хрониках Великой Ся ясно сказано, что Туман опустился больше ста лет назад! Как он мог прийти пятьдесят с лишним лет назад?

Договорив, Толстяк Байли поднял голову и, наткнувшись на странные взгляды друзей, слегка растерялся:

— Чего вы так на меня смотрите?

— Толстяк, со временем всё правильно... — медленно произнёс Линь Цие. — Туман действительно опустился больше ста лет назад, и «загон для людей» Равнины Высокого Неба тоже возник больше ста лет назад...

Тебе показалось, что время не сходится, только потому, что точка во времени, куда тебя перенесло, была на пятьдесят с лишним лет раньше нашей.

Услышав эти слова, Толстяк Байли впал в ступор.

— Меня забросило на пятьдесят с лишним лет назад? — недоумевал он. — Да как такое возможно? Пятьдесят лет назад не то что нашего отряда не существовало — ваш покорный слуга ещё даже на свет не родился!

К тому же, если бы на самом деле прошло пятьдесят лет, я бы сейчас был седым стариком!

— Цие прав, — Ань Цинъюй поправил очки. — Мы высадились в 101-м году Новой эры. Ты прибыл туда намного раньше нас. А вот почему ты за пятьдесят лет ни капли не постарел... этого я не знаю.

— Должно быть, всё дело в той молитвенной циновке, — предположил Линь Цие. — Когда я сел на неё, то ощутил, что текущая внутри неё река Полярного сияния обладает неведомой силой, способной сильно притуплять восприятие времени.

Сначала я решил, будто это просто обман чувств, но теперь похоже на то, что река Полярного сияния и впрямь замедляет течение времени.

Ань Цинъюй спросил:

— А потом? Что произошло после того, как ты высадился?

— После высадки я почувствовал, что меня что-то зовёт, — со всей серьёзностью вспоминал Толстяк Байли. — Очень странное чувство: словно кто-то шептал мне прямо на ухо, призывая как можно скорее найти его...

Но мне было так весело развлекаться, что я попросту проигнорировал этот зов.

— Проигнорировал? — опешил Линь Цие.

— Ну да, — как ни в чём не бывало отозвался Толстяк Байли. — Вот представь: идёшь ты по горной тропе и вдруг слышишь, как с противоположной вершины какой-то незнакомец выкликает твоё имя и зовёт к себе. Ты что, попрёшься через гору, чтобы встретиться с незнакомцем лично? Это ж надо совсем от безделья маяться!

Линь Цие:

— ...

«А ведь в твоих словах есть резон...»

— В общем, я тогда только и думал о том, чтобы поскорее отыскать вас, поэтому бродил повсюду. Отмахал путь от Кансая до самого Канто, подучил местный язык, попал в розыск... Несколько типов, называвших себя вестниками божьей воли, время от времени пытались меня достать, но я морочил им головы запретными предметами и делал ноги, так что угнаться за мной они не могли.

Короче говоря, по пути я неплохо повеселился. Да, кстати, между делом я ещё умыкнул какой-то фиолетовый... как его там, клинок бедствия? Точно не помню. Впрочем, вытащить его из ножен я всё равно не смог, поэтому просто сунул в карман.

И вот в конце концов я добрался до окрестностей Хоккайдо.

— Оказавшись возле Хоккайдо, — продолжал Толстяк Байли, — я почувствовал, что этот шёпот стал намного громче. В последние несколько дней он уже всерьёз мешал мне спать.

К тому времени я практически исходил всю Японию вдоль и поперёк, заняться было особо нечем, вот я и махнул рукой: пошёл на этот шёпот, нашёл руины, подошёл к тому дворцу, распахнул двери и шагнул внутрь...

Что было дальше, я не помню.

А когда снова открыл глаза, то уже лежал на кровати в том клубе и увидел записку, которую ты оставил, Цие.

Выслушав Толстяка Байли, Линь Цие невольно проникся смешанными чувствами.

По сравнению с теми испытаниями и лишениями, через которые в «загоне для людей» пришлось пройти остальным, похождения Толстяка напоминали скорее праздные путевые заметки... Ел, пил, развлекался, изредка дрался, потом уселся на циновку — а когда очнулся, прошло уже пятьдесят лет.