Глава 841. Тренировка Линь Цие

— Глупый, да потому что все злодеи так смеются!

Бледный паук качнулся и обернулся мальчиком А-Чжу. Скрестив руки на груди, он не по годам важно изрек:

— Ты ещё слишком молод! Многих тонкостей в этих делах пока не смыслишь. Короче, держись меня, начальника отдела, делай всё на совесть — внакладе не останешься!

— О-о...

— Хватит баловаться. На подземном стрельбище к юго-востоку прячется ещё несколько новобранцев, вытащите их оттуда, — внезапно прозвучал в их головах голос Линь Цие.

Услышав этот голос, А-Чжу и Енот тут же вытянулись по струнке и со всей серьезностью отчеканили:

— Есть! Главврач, задание будет выполнено!

* * *

Крыша административного здания.

Линь Цие стоял там в одиночестве, прикрыв глаза. Его духовная сила уже накрыла всю территорию лагеря сборов.

В его восприятии отчетливо представали движения, положение и выражение лица каждого новобранца. Словно мощный процессор слежения, он держал под непрерывным контролем состояние каждого бойца в лагере сборов.

Отслеживая новобранцев, он мысленно общался с санитарами, направляя их в погоню за разными целями.

Все эти санитары заключили с Линь Цие контракт призыва, поэтому даже без современных средств связи могли общаться без малейших преград. Самим новобранцам происходящее казалось обычной игрой в догонялки, но они и не подозревали, что с самого начала это была партия с единственным игроком.

И этим игроком был Линь Цие.

Лагерь сборов служил доской, санитары из числа «мистики» — фигурами, а преследование всех находящихся на полигоне новобранцев велось методично и продуманно.

Когда бросить множество санитаров в долгую погоню за определенной группой, чтобы пробудить их скрытый потенциал; когда заставить санитаров сбавить ход или переключиться на других новобранцев, дав выбившимся из сил беглецам перевести дух; когда решительно и молниеносно схватить тех, кто уже подошел к пределу, и принудительно вывести их с поля боя, чтобы чрезмерное перенапряжение не нанесло телу непоправимого вреда...

В глазах новобранцев происходящее выглядело беспорядочным и хаотичным, однако таило в себе глубокий замысел.

В этой погоне тяжелее всего приходилось вовсе не удирающим изо всех сил новобранцам, а Линь Цие, незримо управлявшему всем происходящим.

К счастью, по мере того как новобранцы сдавались один за другим и покидали поле, количество подопечных, за которыми требовалось следить, уменьшалось, и нагрузка постепенно спадала. С начала облавы прошло около двух часов, и число новобранцев на полигоне резко сократилось с шестисот с лишним до примерно четырехсот.

Из-за масштабного расширения набора подготовка новобранцев этого года оказалась неоднородной. Слабых телом среди них насчитывалось немало, и то, что они продержались так долго, уже стало пределом их возможностей.

Впрочем, одна лишь эта двухчасовая погоня принесла куда больше пользы, чем пять-шесть часов обычного марш-броска с полной выкладкой.

Возможно, даже сами новобранцы не понимали, как в обстановке крайнего напряжения и стресса стремительно раскрывался их скрытый потенциал: сила, выносливость и воля незаметно крепли.

Дай им ещё немного времени, и их физическая форма непременно изменится до неузнаваемости.

* * *

Небо постепенно светлело.

Город Таньсян.

В утренней дымке среди глухих, безлюдных гор юноша шагал по усыпанной щебнем ухабистой тропе, медленно, но уверенно поднимаясь к вершине.

— Так это и есть твоя родина? — раздался в его голове вкрадчивый голос Демонического дитяти. — Ц-ц-ц, глушь да пустырь. Неужели тебе и правда по душе торчать в такой дыре? У тебя что, денег нет? Да не может быть! С твоей-то силой денег можно загребать сколько душе угодно. Будут деньги — уедешь в самый процветающий город, купишь самый дорогой и роскошный особняк, заведешь себе с полсотни женщин...

— Заткнись!

Лу Баою нахмурился и резко рявкнул; его голос эхом разнесся по пустынным горам.

— Вот диву даюсь: неужели в самой глубине души у тебя совсем нет никаких желаний? — не унималось Демоническое дитя. — Зачем ты подавляешь себя? Почему не дашь волю своей природе? Ты ведь представитель Падения, так к чему сопротивляться? Оно способно принести тебе наслаждение, силу, всё, о чем только мечтают бессчетные смертные... Ради чего ты упрямишься?

Лу Баою глубоко вздохнул и больше не стал обращать внимания на засевшее в голове Демоническое дитя. Он прекрасно понимал: чем больше ему отвечаешь, тем охотнее оно треплется.

За всю дорогу Демоническое дитя извело его почти до помешательства.

Оно было право: причинить Лу Баою физический вред оно не могло. Однако на ментальном уровне этот паразит прилип, точно воняющая собачьим дерьмом жвачка к подошве, доводя его до исступления.

От самого поезда, увозившего его из города Шанцзин, до прибытия в уезд Таньсян и дальше, в эту глушь, Демоническое дитя, словно жаждущий увлечь его в бездну демон, не переставая нашептывало свои соблазны...

Главная же беда заключалась в том, что эти въедливые речи ежесекундно будили в глубине души Лу Баою скрытую ярость и жестокость.

Под воздействием божественной силы падшего ангела он и сам походил на готовую взорваться пороховую бочку, а подзуживания Демонического дитяти вовсе лишали его контроля над бушующей внутри яростью, мгновенно разжигая эмоции.

И при этом Лу Баою ничего не мог с ним поделать!

Не подавляй он непрерывно свои порывы, тот поезд взлетел бы на воздух уже несчетное число раз...

Тяжкие испытания в пути измотали его дух, но вместе с тем способность владеть собой незаметно окрепла.

Снося докучливый голос, Лу Баою неторопливо поднимался по горной тропе, пока не пришел в почти безлюдную деревушку. Там он остановился перед аккуратным двухэтажным домом, выкрашенным белой краской.

Среди окрестных приземистых мазанок из сырцового кирпича с потрескавшейся черепицей этот дом резко бросался в глаза и выглядел совершенно чужим.

— О? — удивилось Демоническое дитя. — Это твой дом? Отделка куда лучше, чем я думал... Похоже, твоя семья не такая уж и нищая?

Лу Баою ничего не ответил. Он лишь молча стоял, не отрывая взгляда от дома.

Когда-то здесь всё было иначе.

Семь или восемь лет назад здесь стояла такая же убогая, ветхая мазанка, как и другие постройки по соседству. В ней он родился и вырос... пока в один день его отец Лу Цю, не появлявшийся дома долгие годы, внезапно не вернулся с огромной суммой денег, намереваясь забрать семью в город на безбедную жизнь.

Однако бабушка, прикипевшая душой к родным местам, наотрез отказалась уезжать. Тогда Лу Цю потратил деньги на перестройку ветхого дома, превратив его в лучшее жилище во всей деревне, чему в те годы отчаянно завидовали все соседи.