Глава 898. Местонахождение Ван Мяня

Ветер и дождь хлестали по безлюдной горной тропе. Фигура в чисто-чёрном кимоно под красным бумажным зонтом поднималась по каменным ступеням.

С краёв зонта стекали струйки воды. Зонт чуть приподнялся, и в каплях дождя отразилось красивое благородное лицо.

Динь-динь-динь!

Раздался звонкий телефонный звонок.

Путник слегка замедлил шаг. Поколебавшись мгновение, он всё же достал из-за пазухи телефон и прижал его к уху:

— Алло?

— Алло?! Брат Амэмия!

— Юдзурина? Что стряслось?

— Я сегодня снова ходила к тому обрыву! Угадай, кого я нашла?!

Услышав, как взволнован голос Юдзурины, Амэмия Харуки замер. Догадавшись о возможном ответе, он ощутил, как в его глазах вспыхнул огонёк надежды:

— Он вернулся?!

— Нет, я нашла старика!

— ...

— Этого старика тоже принесло океанским течением! И когда я его подобрала, его время тоже было застывшим — точь-в-точь как тогда у брата Цие! — с каждым словом Юдзурина говорила всё восторженнее. — Мне кажется, он прибыл оттуда же, откуда и брат Цие!

Старик из тех же краёв, что и Линь Цие?

То есть из Великой Ся?

Амэмия Харуки приподнял бровь:

— Он понимает наш язык?

— Вроде бы нет. Как очнулся, так и сидит молча в углу. Сколько я с ним ни говорила, он даже не реагирует.

— ...Понятно. Разберусь с неотложными делами и загляну в поместье Кадзамацури.

— Брат Амэмия, ты всё ещё не нашёл последний клинок бедствия?

— Пока нет.

— Ладно, тогда я подожду тебя в поместье Кадзамацури.

— Угу.

Повесив трубку, Амэмия Харуки ещё долго шёл по горной тропе. Лишь обойдя и обыскав всю гору, он с досадой вздохнул:

— Значит, и сегодняшнее пророчество Сёты оказалось ложным?..

Он покачал головой и, держа бумажный зонт, зашагал вниз по склону.

***

«Вчера в четыре часа дня на Синсайбаси вновь произошло групповое нападение с нанесением тяжких телесных повреждений. Восемь пьяных буйных горожан, вооружённых ножами, ворвались в ювелирный магазин. Нанеся управляющему шестнадцать ножевых ранений, они похитили все ценные золотые изделия. Истекающий кровью управляющий упал на землю и молил прохожих о помощи, но никто не протянул руку, и в итоге он скончался от потери крови...»

«...По состоянию на вчерашний день за текущую неделю в Осаке зафиксировано уже сто тридцать два жестоких нападения на прохожих, общее число пострадавших и погибших достигло тысячи человек. Полицейское управление Осаки испытывает острую нехватку людей для поддержания порядка. В настоящее время группировка Чёрной расправы начала вооружённое вмешательство, заменив полицию в подавлении любых жестоких беспорядков в регионе Кансай ради поддержания стабильности...»

«...Радио «Рассвет» напоминает всем жителям: без крайней необходимости не выходите на улицу. Если вы заметили у себя такие симптомы, как покраснение глаз, бессонницу или необъяснимые приступы ярости, пожалуйста, как можно скорее обратитесь в ближайшую больницу для прохождения изоляции и лечения...»

Щёлк!

В японском поместье клана Кадзамацури Юдзурина выключила радиоприёмник и поднялась с татами.

Не так давно отряд «Ночной покров» разрубил клинком «Чистую землю», из-за чего в «загоне для людей» отключилось 92% электронных приборов. Телевизоры и гигантские уличные экраны погасли, телеканалы полностью прекратили вещание, и теперь по всей территории Японии передавать информацию удавалось лишь через радиоприёмники — как наименее энергозатратный способ связи.

— Времена становятся всё более смутными... — вздохнула Юдзурина, заглянула на кухню, заварила чашку чая и, неся её в руках, подошла к дальнему углу комнаты.

Там седой как лунь старик, запрокинув голову, отрешённо смотрел в окно на осыпающуюся сакуру.

Лёгкий ветерок шевелил седые пряди у его висков. Несколько розовых лепестков сакуры опустились на его испещрённую морщинами руку. Он сидел неподвижно, с потухшим, безжизненным взглядом — словно потерявшее душу каменное изваяние.

В руке он сжимал маску с выведенным на ней иероглифом «Ван». По центру маски протянулась тонкая паутинка трещин — похоже, от удара обо что-то твёрдое.

— Дедушка, выпейте чаю, — негромко обратилась к нему Юдзурина, протягивая чашку.

Ван Мянь даже не шелохнулся.

Юдзурина поджала губы, поставила исходящую паром чашку рядом с ним и принялась терпеливо жестикулировать обеими руками, пытаясь показать, что в чае нет яда и его можно пить.

Она долго объясняла на пальцах, но Ван Мянь продолжал упорно игнорировать её, не двигаясь с места.

Вся взмокшая от бесплодных стараний Юдзурина, похоже, не на шутку рассердилась. Поднявшись с татами и надув губки, она обиженно заворчала себе под нос:

— Ну почему он такой бестолковый? Я перед ним столько руками махала, а он ничегошеньки не понял... Похоже, в Великой Ся далеко не все такие сообразительные, как брат Цие.

Услышав последнюю фразу, Ван Мянь слегка вздрогнул.

Он резко повернул голову к Юдзурине и, приоткрыв запекшиеся губы, на ломаном японском спросил:

— Великая Ся? Откуда ты знаешь про Великую Ся?

На этот раз настала очередь Юдзурины опешить.

— Так ты понимаешь по-японски?! — от досады топнула ножкой девочка. — А чего же ты молчал всё это время, пока я перед тобой распиналась?!

Ван Мянь неотрывно смотрел ей прямо в глаза и повторил:

— Откуда ты знаешь про Великую Ся?

— Потому что брата Цие тоже принесло морем! И его тело тогда тоже было заморожено во времени — точь-в-точь как у тебя, когда я тебя нашла... Брат Цие сам говорил мне, что он из Великой Ся!

— Брат Цие?

— Асаба Наная. — Юдзурина сделала паузу и пояснила: — Его настоящее имя — Линь Цие.

Линь Цие?

При звуке знакомого имени в потухших глазах Ван Мяня на миг вспыхнул слабый огонёк. Он отрешённо прислонился к стене и горько усмехнулся.

И впрямь совпадение...

После того как Юдзурина разбудила его, Ван Мяню потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, где он находится.

Будучи командиром отряда «Маска», он знал, что в Тумане у каждого из великих божественных царств существуют подобные «загоны для людей». К тому же незадолго до этого он слышал, что «Ночной покров» как раз вернулся из японского «загона», и в общих чертах представлял здешнюю обстановку.

Но главное — как представитель бога, он дал обещание богу времени добыть для него одну вещь из Равнины Высокого Неба.

Ради исполнения этого обещания Ван Мянь давным-давно начал готовиться: учил японский язык, поверхностно знакомился с культурой страны — он знал, что однажды ему предстоит отправиться на поиски Равнины Высокого Неба.

Вот только он и помыслить не мог, что ещё до того, как он сам отправится на поиски Равнины Высокого Неба, океаническое течение занесёт его прямиком в японский «загон для людей». А первый же человек, которого он увидит, открыв глаза, окажется знаком с Линь Цие...

Всё это казалось слишком невероятным совпадением.

Будь это раньше, Ван Мянь с живым любопытством исследовал бы этот «загон» и попутно поискал следы Равнины Высокого Неба. Но сейчас... ему было совсем не до того.

Ни «загон для людей», ни Равнина Высокого Неба, ни обещание богу времени — ничто больше не имело значения.

Ещё тогда, на берегу, стоило Юдзурине разбудить его и тем самым развеять стазис времени, первой мыслью Ван Мяня было немедленно совершить откат времени: вернуться в тот миг, пока «Маска» ещё не вошла в рыбацкую деревню, предотвратить трагедию и спасти жизни своих братьев.

Но он понял, что не в силах этого сделать...

Потому что...

Его срока жизни на это уже не хватит.