Глава 955. Сила горного бога

У Сяннань улыбнулся, сделал два шага вперед и встал перед серебристой сферой первозданного хаоса.

— Я начинаю, — торжественно произнес он. — Чуть позже тебе придется убить меня. Бей быстрее.

— Не сомневайся… Нет никого, чей клинок был бы быстрее моего.

Ван Мянь медленно опустил ладонь на «Ловчего селезня» у пояса.

Глубоко вздохнув, У Сяннань протянул руку и резко сжал серебристую сферу. Стоило его ладони погрузиться в сияние, как лицо мужчины исказилось от невыносимой муки!

Серебряный свет хлынул в его тело безудержным потоком. Разум захлестнула небывалая боль, но, какой бы сокрушительной она ни была, У Сяннань не отдернул руки. Стиснув зубы, он терпел, заставляя собственное тело вбирать всё больше и больше первоосновы!

С притоком серебряного света его плоть стремительно приближалась к пределу. Глаза У Сяннаня распахнулись во всю ширь, и он закричал:

— Убей меня!

Чжэн-н-н!..

Вспышка лезвия мелькнула у пояса Ван Мяня, в то же мгновение снеся У Сяннаню голову. Хлынул фонтан крови.

Глухо стукнув, обезглавленное тело рухнуло наземь. Серебряный свет бушевал внутри него приливной волной, постепенно угасая.

Секунда, две, три… Время утекало капля за каплей. Спустя добрый десяток секунд из трупа стремительно вырвался сноп белого света и принялся заново собирать тело У Сяннаня.

По мере этого процесса из первоосновы внутри него исторгалось огромное количество черных примесей, сгущавшихся в тошнотворную темную жижу, стекавшую на землю.

В считаные мгновения У Сяннань вернулся к жизни.

Первая жизнь.

Он глубоко перевел дух; на лице всё еще застыл след предсмертной муки от удара Ван Мяня. Прикрыв глаза, он довольно долго переводил дыхание, прежде чем прийти в душевное равновесие.

— Продолжаем.

Распахнув глаза, он решительно протянул руку и вновь коснулся серебристой первоосновы…

***

Вершина горы Фудзи.

Грохот!..

Два силуэта, черный и алый, взмыли ввысь над расколотым горным массивом и с разных сторон ринулись к лицу трупного бога!

Сжимая в руке «Дождевой обвал», Амэмия Харуки крутанулся в воздухе. Окружавшие его струи дождя в то же мгновение сошлись воедино, превратившись в исполинский кольцевой водяной клинок, и полоснули трупного бога по шее!

Острейшая вода со скрежетом рассекла плоть бога, издав пронзительный вибрирующий гул. На сочащемся черной жидкостью теле остался глубокий след, однако из него не вытекло ни капли крови — плоть лишь жутко закопошилась.

В следующую секунду по краям раны вылезли неровные черные клыки, превратив ее в гигантскую пасть, которая сжалась, намереваясь перекусить еще не успевшего опуститься на землю Амэмию Харуки.

Бах!

В тот же миг прямо по телу трупного бога взбежала Воинственная дева. Ее алое хаори яростно билось на ветру. Вскинув обе руки, она намертво вцепилась в торчащие по бокам оскаленные клыки!

Смыкавшаяся пасть замерла на месте.

Воинственная дева прищурилась и всем телом выкрутилась в воздухе. Чудовищная сила, вырвавшаяся из ее ладоней, скрутила расселину в жгут, и трещины, протянувшись по шее трупного бога, вспороли чуть ли не половину его торса.

Трупного бога сотрясло. Закрывшая собой небо туша пошатнулась и сделала несколько шагов назад, соскользнув с расколотой вершины горы Фудзи на добрые сотни метров вниз.

Бесчисленные камни посыпались из-под его ступней. Чудовище резко вскинуло лишенное черт лицо и безмолвно взревело кровавым провалом рта прямо на зависших в воздухе Амэмию Харуки и Воинственную деву!

Воздев исполинские ладони, оно с силой ударило ими перед грудью, сложив руки вместе, и во все стороны от него разошлась жуткая волна божественной силы!

— Что он делает?

Ощутив исходящие от трупного бога кошмарные эманации, Амэмия Харуки нахмурился.

— Подражает способностям этого бога при жизни, — немного подумав, пояснила Воинственная дева. — Гора сдерживала утечку божественной силы, позволив трупному зверю, родившемуся из останков, унаследовать почти всю былую мощь этого небесного бога… Мы стоим лицом к лицу не просто с трупным зверем, получившим лишь грубую божественную силу, а с полноценным, восставшим из мертвых божеством.

— Восставшее из мертвых божество?.. — Амэмия Харуки бросил взгляд на трупного бога, исступленно высвобождавшего божественную мощь. — Так кто же именно из небесных богов был погребен под горой Фудзи?

— Горный бог, Ооямацуми.

Едва сорвались с ее уст эти слова, как разошедшаяся от трупного бога волна божественной силы целиком накрыла гору Фудзи и землю на несколько километров вокруг.

Сомкнутые перед грудью ладони медленно разомкнулись, а затем плавно потянулись вверх, словно поднимая нечто невидимое…

Гу-у-ум!..

Истерзанный массив горы Фудзи вместе с уходящей вглубь толщей земной тверди неистово задрожал. По окрестностям стремительно поползли зловещие расселины.

В одно мгновение содрогнулись земля и горы!

Спустя считаные секунды весь этот горный край, будто подхваченный колоссальной невидимой дланью, с корнем оторвался от земной коры и устремился прямо в небо!

И пока вздымалась ввысь громада, размерами не уступавшая нескольким городам, ее исполинская тень постепенно накрывала все городские руины внизу.

С парящей скалы градом сыпались обломки и пыль. Сквозь эту песчаную бурю взметнулась стая бумажных журавликов, подхватила Юдзурину, Фурухару Ёсики и Хосими Сёту и понесла их прочь от взмывшего к небесам горного кряжа.

Когда все трое благополучно опустились на твердую землю, Юдзурина взмахнула рукоятью, и кружившие журавлики мгновенно слились в тонкий клинок, который она убрала в ножны.

Задрав голову к гигантской скале, медленно уплывающей в поднебесье, Фурухара Ёсики не сдержал возгласа:

— Этот трупный бог поднял такую махину и взлетел прямо в небо?! Смогут ли они вдвоем одолеть такое чудовище?..

Стоявший рядом Хосими Сёта не отрывал взгляда от двух силуэтов в вышине. Он не ответил — в его глазах читалась неприкрытая тревога.

Вслед за тем, как трупный бог воздел руки, твердь под ногами Амэмии Харуки и Воинственной девы рассыпалась на куски, превращаясь в бесчисленные кубические каменные глыбы размером с тридцатиэтажный дом. Они с бешеной скоростью взмывали в небо, сплетаясь вокруг них в колоссальную сферическую клетку.

Поверхность этих монолитов была обугленной и несокрушимо прочной; они громоздились слой за слоем, начисто перекрывая все пути к отступлению.

Сомкнувшиеся камни заслонили весь свет, лившийся с небес, а вместе с ним отсекли и проливной ливень: ни единая капля дождя не могла просочиться сквозь каменную блокаду внутрь.

Лицо Амэмии Харуки помрачнело. В его глазах мир погрузился в непроглядный мрак, и лишь вдали всё еще высился на пике исполинский силуэт, державший эту гору на весу и источавший неодолимый, леденящий душу ужас.

Повернувшись к запертым в ловушке воинам, трупный бог медленно сжал ладони в кулаки — словно намеревался раздавить двух попавших в горсть букашек.

В то же мгновение бесчисленные гигантские монолиты со всех сторон с грохотом ринулись к центру, сминаясь, крошась и уплотняясь, пока не сплавились в единый величественный горный пик, который, словно прихлопывая мух, сокрушительным ударом обрушил их оземь!