Глава 1008. Демонический аватар

— Что это за тварь?..

Во дворе сыхэюаня Чжан Чжэнтин и остальные, завидев вдалеке исполинскую демоническую обезьяну, окутанную тёмной ци, невольно вымолвили вслух.

Все они вступили в ряды Ночных стражей в разное время, но даже Юань Ган, самый опытный из них, впервые видел столь диковинную «мистику».

И диковинной она казалась вовсе не из-за своего облика — в конце концов, за долгие годы службы стражи повидали немало причудливых созданий. По-настоящему они не могли понять другого: ауры, исходившей от этой «мистики».

От неё веяло смертельной опасностью.

Вдали, среди городских кварталов, демоническая обезьяна обратилась в сгусток жуткой демонической ци и, словно лишившись плоти, стремительно понеслась между высотками.

Линь Цие управлял демонической ци, в которую обратился сам, и одновременно внимательно прислушивался к переменам внутри своего воплощения.

Этот аватар родился из его собственной души и мог беспрепятственно переключаться между материальным телом и духовным. Сейчас этот призрачный сгусток демонической ци как раз и являлся проявлением духовного тела.

Линь Цие смутно помнил: в мифах Великой Ся существовало особое волшебство под названием Подобие Неба и Земли. А в историях, знакомых каждому человеку, самыми яркими его обладателями были Великий Мудрец, Равный Небу Сунь Укун и бог Эрлан Ян Цзянь.

Если провести границу по их сущности, то аватар Сунь Укуна можно было отнести к демоническим аватарам, тогда как аватар бога Эрлана относился к божественным аватарам.

Навык «Аватар, Равный Небу», который он получил от Сунь Укуна, судя по всему, как раз и представлял собой демоническую ветвь «Подобия Неба и Земли». Когда душа Линь Цие покинула тело и впитала духовную энергию, он уже осознал, что способен управлять обликом своего демонического аватара.

Иными словами, «Аватар, Равный Небу» по своей сути был способностью созидать собственный, неповторимый демонический аватар.

Поначалу Линь Цие хотел придать аватару облик, близкий к своему собственному, но вовремя передумал: прямо сейчас ему требовалось тело, неотличимое от «мистики». Обратись он в человека, ему явно не хватило бы внушительности, а это помешало бы его дальнейшим замыслам.

Поэтому созданный им демонический аватар по умолчанию принял изначальный облик аватара Сунь Укуна.

Как оказалось, облик демонической обезьяны в сочетании с бурлящей демонической ци внушал отменный ужас.

Увидев, как с небес обрушилась свирепая демоническая обезьяна ранга «Клейн», Фея пера, до этого противостоявшая физическому телу Линь Цие, тотчас пронзила пустоту и бросилась наутёк.

Пусть они обе и относились к «мистике», это вовсе не означало, что они способны мирно уживаться. Напротив, большинство созданий мистики враждовали меж собой, и в лучшем случае их сосуществование сводилось к тому, чтобы не мешать друг другу.

Словно дикие звери в лесу: пусть все они «животные», но всё равно грызутся насмерть за добычу и территорию.

К тому же Фея пера никогда не отличалась смелостью. Столкнувшись со столь свирепой и жуткой «мистикой», да ещё ощутив угрозу от меча Небесных Густых Облаков, она не раздумывая предпочла бегство.

Однако обратившийся демоном Линь Цие не собирался так просто её отпускать.

Ему тоже нужно было заявить о себе.

Карандаш вспыхнул радужным росчерком и стремительно скрылся среди горных перелесков, но не успел он пролететь и немного, как бурлящая демоническая ци накатила волной, окружив его со всех сторон и наглухо перекрыв все пути к отступлению.

Демоническая ци яростно бушевала, и посреди шквального ветра неторопливо соткался исполинский силуэт демонической обезьяны.

Пара сияющих золотом глаз впилась в Фею пера. Незримая, давящая мощь навалилась на неё сверху, отчего голос, круживший возле стержня, совсем ослаб.

Решив, видимо, что этого недостаточно, чтобы подчеркнуть свою «свирепость», Линь Цие немного подумал, и в его памяти внезапно всплыло поведение Цао Юаня в облике Чёрного царя. Он машинально оскалил пасть демонической обезьяны и жутко захохотал:

— Хе-хе-хе-хе…

Фея пера переменилась в лице.

Вокруг неё вновь зазвучал дрожащий, запинающийся шёпот:

— Фея пера… Фея пера… Ты… ты — моя прошлая жизнь, а я — твоя н-н-нынешняя… жизнь… Если слышишь мою мольбу, прошу… явись.

Едва стихли эти слова, как в замкнутом демонической ци пространстве поднялся студёный зловещий вихрь. Рядом с карандашом жутко возникла женщина в запятнанном кровью белом платье.

Её правая рука намертво сжимала стержень, а чёрные как смоль волосы закрывали всё лицо, не позволяя разглядеть черты.

Зловещая, леденящая аура вырвалась наружу.

Сжимая стержень, женщина сквозь спутанные чёрные пряди несколько мгновений смотрела на подпиравшую небеса демоническую обезьяну, а затем метнулась вперёд подобно молнии. Киноварный стержень, словно несущий погибель кинжал, с поразительной скоростью устремился к горлу обезьяны.

Глядя на это, демоническая обезьяна Линь Цие слегка прищурил сияющие золотом глаза и поднял руку размером с целую гору. Окутанный чудовищной демонической ци кулак с сокрушительной силой обрушился вниз!

Стержень и кулак обезьяны столкнулись без всяких уловок и хитростей!

Дон-н-н!.. Резкий грохот потряс воздух!

То было чистое столкновение физической мощи. Фея пера продержалась лишь миг, после чего удар кулака впечатал её в землю.

Пусть даже этот демонический аватар Линь Цие сильно уступал подлинному аватару Великого Мудреца, в пределах одного ранга никакая земная «мистика» вроде Феи пера не могла выстоять против его мощи.

Даже без прочих способностей одной лишь сокрушительной силы и несокрушимого тела этого аватара с лихвой хватало, чтобы оправдать само слово «демон».

На дне глубокой ямы окровавленное белое платье покачнулось, пытаясь подняться, но подпиравшая небеса демоническая обезьяна уже стояла прямо перед ней. Демоническая ци бешено взбурлила, и из её торса проросли ещё четыре руки!

— Хе-хе-хе-хе…

Обезьяна со зловещим оскалом воззрилась на Фею пера в яме и разом обрушила вниз все шесть могучих рук, осыпая её ударами, словно грозовым ливнем.

Под этой беспощадной физической бомбардировкой сотрясались земля и небо, мостовая во всём квартале покрылась сетью трещин, а силуэт Феи пера почти полностью вмяло в грунт.

По стержню карандаша побежали трещины.

Дон-н-н!

С последним ударом земля гулко содрогнулась.

Раздался звонкий треск: киноварный стержень переломился ровно посередине, а силуэт в запятнанном кровью белом платье рассыпался на мириады осколков и растаял в воздухе.

Тело демонической обезьяны прекратило атаку. Четыре лишние руки развеялись демонической ци. Обезьяна слегка наклонилась, словно поднимая игрушку, вытащила сломанный карандаш из трещины в земле, распрямила спину и замерла под нависшими снежными тучами.

Горячий пар, вырывавшийся из её ноздрей, плавил кружащие хлопья снега. Устрашающая голова слегка повернулась в сторону, где Чэнь Хань сражался сразу с тремя тварями мистики.

Сжимая в руке останки Феи пера, обезьяна зашагала вперёд по кружащему снегу шаг за шагом.