Глава 1039. Мольба к Великому Мудрецу, Равному Небу, выйти из затвора

Стоило этим словам прозвучать, как лица богов Великой Ся переменились.

Бурные волны божественной силы хлынули от их тел, на пиршественный зал опустилось ужасающее божественное величие. Взоры небожителей в ярости устремились на стоявшего посреди площадки Андрея, и в их глазах запылало пламя.

Сидевшие за столами Небесные владыки четырёх сторон, Двенадцать золотых бессмертных и прочие могущественные сущности нахмурились; даже взгляд Си Ванму, восседавшей на главном месте, оледенел.

— Жалкий смертный! Откуда в тебе столько спеси?!

— Смехотворное западное ничтожество смеет изрыгать подобные речи в этом месте?!

— Неслыханно! Какое безумие!

— Невежественная крыса, тебя следует покарать ударом пяти громов!

— Владычица-Мать! Я, недостойный даос Тайъи, готов сразить этого нечестивца ради Владычицы!

— Маршал Тянью готов сразить этого нечестивца ради Владычицы!

— …

Несколько вспыльчивых богов Великой Ся вскочили из-за столов, хлопнув ладонями по столешницам, и уже собирались что-то сказать, но, вспомнив, что находятся на празднестве бессмертных персиков в честь дня рождения Си Ванму, после секундного колебания медленно опустились обратно. Все они обратили взоры к Си Ванму в центре, словно испрашивая её соизволения.

На Празднестве бессмертных персиков ни один небожитель, сколь бы высок ни был его статус, не смел обнажать оружие без позволения Си Ванму — таков был нерушимый порядок.

Хрусть!.. — раздался резкий треск подле Линь Цие.

Ян Цзянь сжал кулак, и нефритовая тарелка в его правой руке разлетелась на мелкие осколки. Не отрывая ледяного взгляда от Андрея, он источал леденящую душу жажду убийства.

— Откуда вылез этот пёс, что смеет так дерзить?! — Нэчжа резко вскочил с места и взмахнул рукой в пустоте. В его ладони тут же возникло огненно-красное копьё. — Неужто думает, в нашей Великой Ся некому постоять за себя?!

— Стой, — осадил его Ян Цзянь.

— Ян Цзянь, и ты станешь это терпеть?!

— Здесь Празднество бессмертных персиков, тут нельзя обнажать оружие по собственной прихоти. Всё решают указания Владычицы-Матери, — Ян Цзянь слегка прищурился и покосился на Линь Цие. — К тому же… он, как и Линь Цие, не принадлежит этой пространственно-временной эпохе. Сейчас мы лишь призрачные тени прошлого. Даже если мы нападём, то не сможем причинить ему вреда.

Линь Цие смотрел на бесчинствующего Андрея, и взгляд его становился всё холоднее.

Он понимал: Андрей осмелился на такую дерзость лишь потому, что был твёрдо уверен — в этом временном срезе Куньлуньсюя боги Великой Ся не способны до него дотянуться.

Единственными, кто до сих пор обладал осязаемым телом, казались те служанки у входа, но они не были божествами, да и их ступень совершенствования мало чем отличалась от ступени Линь Цие.

В глазах Линь Цие нынешнее поведение Андрея походило на кривлянья мерзкого шута перед запертым в клетке свирепым тигром: пользуясь надёжностью железных прутьев, тот упивался своей безнаказанностью, сыпал насмешками и провокациями… При виде этой омерзительной наглой физиономии в душе юноши вскипела неукротимая жажда крови.

Линь Цие прекрасно осознавал: богам Великой Ся в этом зале ни в коем случае нельзя вступать в бой. Если они попытаются атаковать, то не только не ранят Андрея, но и попусту подорвут собственный боевой дух.

Он уже представлял, какая мерзкая ухмылка расплывётся по лицу врага, когда разъярённые боги Великой Ся не смогут ничего ему сделать.

И пускай Линь Цие знал, что перед ним лишь бесплотные силуэты древних богов, стерпеть подобного он не мог.

Сто лет назад боги Великой Ся пожертвовали всем своим могуществом ради спасения народа Великой Ся и канули в круговорот перерождений. Как он мог спокойно смотреть на то, как их подвергают унижению?

Линь Цие глубоко вздохнул. Во взгляде его блеснула ледяная решимость, и он не спеша поднялся из-за стола.

— Что ты задумал? — нахмурился Ян Цзянь, заметив его движение.

— Вам нельзя вмешиваться, — ровно ответил Линь Цие. — Я сам убью его.

— Твоих сил недостаточно.

— Недостаточно — всё равно убью, — Линь Цие перешагнул через каменный стол и спокойно произнёс: — Есть вещи… в которых нельзя отступать.

Услышав это, Ян Цзянь сузил зрачки и на мгновение умолк.

— Каковы шансы на победу?

— Если я буду один — меньше двадцати процентов. Но…

В глубине глаз Линь Цие едва заметно блеснула искра.

Он вышел на свободное пространство сбоку от столов, сложил ладони в уважительном поклоне перед Си Ванму, восседавшей во главе собрания, и звучно произнёс:

— Смертный Линь Цие готов сразить этого нечестивца ради Владычицы!

Среди множества голосов богов Великой Ся, рвавшихся в бой, взор Си Ванму упал прямо на Линь Цие, и в её прекрасных глазах промелькнула едва уловимая улыбка.

— Весьма похвально, — медленно промолвила она. — Линь Цие, если сразишь этого мерзавца ради Меня, награда за Мной не заржавеет.

Услышав её слова, собравшиеся боги Великой Ся обернулись к Линь Цие, стоявшему в самом конце зала. На их лицах отразилось неподдельное изумление.

Когда Линь Цие только вошёл, они уже обратили на него внимание из-за его необычного духовного наследия. Однако его уровень совершенствования был слишком низок — он уступал даже этому наглому западному ничтожеству посреди площадки. Боги недоумевали: почему Владычица избрала именно его?

Но раз сама Си Ванму отдала веление, возражать никто не посмел. Боги вернулись на свои места и затихли.

Увидев, что Си Ванму дала согласие, Линь Цие с облегчением выдохнул и под пристальными взглядами небожителей Великой Ся вышел в центр площадки, встав напротив Андрея.

— Ты? И ты тоже сюда пролез? — Андрей сначала опешил, а затем презрительно усмехнулся. — Только не говори мне, будто решил заступиться за эти иллюзии и выйти со мной один на один?

Ты с ума сошёл?

Играть в благородство с тенями давно сгнивших стариков, да ещё и ставить на кон собственную жизнь — глупее и придумать нельзя.

— Да кто ты такой? — холодно усмехнулся Линь Цие. — Жалкий фигляр, способный храбриться только перед бесплотными силуэтами… Окажись ты по-настоящему перед любым из богов нашей Великой Ся, посмел бы ты пикнуть хоть словечко?

Взгляд Андрея мгновенно заледенел.

— Раз уж ты сам ищешь смерти, я окажу тебе услугу, — под ногами Андрея внезапно распахнулось исполинское Око Земли. Чёрно-красное сияние озарило его лицо, а в глазах вспыхнула безжалостная жажда крови. — Здесь… тебе уже никто не поможет!

Он вскинул руку и сжал пальцы в воздухе, целясь в стоявшего вдалеке Линь Цие!

Линь Цие спокойно прикрыл глаза.

…

Психиатрическая больница всех богов.

Над внутренним двором гремела яростная боевая музыка.

Браги стоял возле двора в пылающем тёмно-красном европейском фраке. Он держал в руках арфу, пальцы его с бешеной скоростью перебирали струны, а веки были плотно сомкнуты — казалось, он целиком растворился в воинственной мелодии.

В это же время в воздухе с грохотом сшибались две фигуры, поднимая бурные волны божественной силы.

В этот миг чья-то ладонь мягко опустилась на плечо Браги. Тот слегка опешил и обернулся.

Позади него молча стоял человек в белом халате.

— Довольно, Браги, — Линь Цие с невозмутимым лицом смотрел на побоище во дворе.

Браги моргнул и тут же прекратил игру.

Музыка битвы оборвалась. Сунь Укун и Гильгамеш, ожесточённо сражавшиеся во дворе, синхронно нахмурились. Их кулаки уже летели навстречу друг другу, как вдруг между ними метнулся белый силуэт.

Две ладони одновременно перехватили удары Сунь Укуна и Гильгамеша.

Свирепый ветер от кулаков с шумом трепал полы белого халата. Оказавшись меж двух бойцов, Линь Цие виновато им улыбнулся:

— Прошу прощения, что прервал ваш поединок, но дело не терпит отлагательств…

Он повернул голову к стоявшему сбоку Сунь Укуну, и во взгляде его промелькнули сложные чувства.

Сложив руки в почтительном приветствии, Линь Цие заговорил с предельной торжественностью:

— Сын Великой Ся Линь Цие смиренно молит Великого Мудреца, Равного Небу, выйти из затвора!