Глава 1041. Единство Будды и демона

Когда Андрей опустил руки, его прежних обычных глаз уже не было — их сменила пара багровых зрачков Ока Земли.

Превращение собственных органов в Око Земли было необратимым процессом. Это означало, что как только сила Ока иссякнет, Андрей навсегда лишится зрения и никогда больше не сможет вернуться к прежнему состоянию.

Но выбора у него не оставалось.

Линь Цие, воплотивший в себе единство Будды и демона, внушал ему слишком сильное чувство смертельной опасности. Если сейчас попытаться приберечь козыри, другого шанса нанести удар уже попросту не представится.

Вжух!..

Исполинская тень, объятая светом Будды, выросла перед ним.

Свистящим вихрем с неба обрушилась буддийская мудра. Прежде чем ладонь коснулась земли, по поверхности вершок за вершком расползлись темнеюще-золотые узоры, и в то же мгновение из небытия вспыхнул пламенный горн, способный спалить дотла и небеса, и землю.

Девятирукий чёрный исполин равнодушно взирал на крошечного Андрея у своих ног — без скорби и без радости, словно Будда, рождённый в стане демонов.

Жуткие алые зрачки Андрея резко сузились.

Его тело обратилось в росчерк света и, презрев пламя, нырнуло прямо в толщу земли. Следом из недр медленно поднялся великан из камня и глины, ничуть не уступавший размерами девятирукому титану.

На самой макушке этого исполина стоял Андрей, прижав обе ладони к выступающему на его челе валуну. Сила его багровых зрачков была взвинчена до предела.

Девятирукий чёрный исполин слегка прищурился, молниеносно развернул корпус, и оставшиеся буддийские мудры одна за другой сокрушительно врезались в тело каменного великана!

Руки каменного исполина обратились в два исполинских молота размером с горные вершины и с грохотом обрушились в ответ.

Бум! Бум! Бум!..

Раскатистые взрывы сотрясли пространство. Посреди площадки закружились тучи щебня и пыли; два гиганта с яростью сцепились в этой завесе, отчего задрожала твердь и заколыхались горы.

Спустя шестнадцать вдохов восьмая мудра Линь Цие вдребезги разнесла половину туловища каменного колосса.

У сидящего на его макушке Андрея в глазах уже угас всякий свет. Из уголка его рта сочилась струйка крови, а на лице читалось жгучее бессилие.

Не выйдет... Ничего не выйдет.

Даже задействовав сейчас весь свой арсенал и пустив в ход сразу оба Ока Земли, он всё равно не мог одолеть этого девятирукого великана.

Сражаясь против Линь Цие, он чувствовал себя так, словно столкнулся со слаженной атакой двух сильнейших мастеров ранга «Клейн» — одного Будды и одного демона. Ощущение было невыносимым.

Когда девятая буддийская мудра окончательно сокрушила остов каменного исполина, Андрей судорожно сплюнул кровь. Его глаза окончательно ослепли, и он камнем полетел вниз с огромной высоты.

В тот же миг развеялся и девятирукий чёрный гигант.

Окутанная демонической ци фигура, на плечо которой была наброшена половина кашаи, подобно молнии рассекла небосвод и возникла точно над падающим Андреем.

Линь Цие крепко сжал правый кулак, и в его глазах вспыхнуло леденящее убийственное намерение.

— Девятнадцать…

Прицелившись в грудь Андрея, он нанёс сокрушительный удар.

Бум!..

Раздался глухой тяжёлый грохот. Грудь Андрея мгновенно проломило внутрь; точно набитый песком мешок, он был сбит с небес этим единственным ударом и с чудовищной силой впечатался в землю.

Линь Цие мягко опустился на почву. Окинув сияющими золотом глазами окончательно лишившееся признаков жизни тело Андрея, он негромко произнёс:

— Двадцать.

Душа покинула его тело. Окружавшая Линь Цие демоническая ци тут же рассеялась, а половина кашаи на его плечах растаяла в небытии.

Одетый в тёмно-красный плащ, Линь Цие спокойно замер посреди площадки.

— Славно!

— Красивый бой!

— Сразу видно преемника этой обезьяны — манера боя всё такая же свирепая.

— Западное ничтожество право же не ведало, с чем играет. Такая смерть для него — ещё лёгкий исход.

— ...

Присутствующие боги Великой Ся, увидев, как чисто и решительно Линь Цие расправился с Андреем, принялись восторженно рукоплескать и бить ладонями по столам; их лица озарились неподдельным довольством.

На главном возвышении Си Ванму с улыбкой посмотрела на Линь Цие посреди площадки и одобрительно кивнула:

— Весьма похвально. Линь Цие, займи своё место. Награду, обещанную тебе этой владычицей, непременно доставят тебе по окончании пира.

— Благодарю, матушка-государыня.

Линь Цие медленно поднял руки, отвесив Си Ванму поклон, после чего на непослушных, одеревеневших ногах побрёл к своему месту.

Благодаря столь стремительной и беспощадной расправе Линь Цие внезапное появление Андрея превратилось лишь в незначительный эпизод на Празднестве бессмертных персиков. В глазах богов Великой Ся это было не более чем глупой выходкой западного ничтожества, поплатившегося за свою дерзость от рук такого же смертного младшего.

Он с трудом добрёл до своего второго места в зоне младших бессмертных. Сидящий рядом Ян Цзянь уже хотел что-то сказать, но ноги Линь Цие подкосились, и он повалился на землю.

Ян Цзянь среагировал молниеносно, тут же попытавшись подхватить его, однако его ладони прошли сквозь тело юноши, словно сквозь пустоту.

— Ты в порядке? — нахмурился Нэчжа при виде этого.

— В порядке... просто душу немного истощило... — отмахнулся Линь Цие с заметно побледневшим лицом.

Он и сам не ожидал, что, продержав в себе душу Сунь Укуна всего двадцать вдохов, его собственная душа уже окажется на грани разрушения.

Дело было вовсе не в том, что мощь души Сунь Укуна намного превосходила Никту или Мерлина, а в том, что два взаимоисключающих начала — демоническая ци и священный помысел Будды — беспрестанно сталкивались меж собой, причиняя Линь Цие невыносимые муки.

За эти короткие двадцать вдохов его душа словно сперва поджаривалась на огне, затем резко погружалась в ледяную воду, раз за разом метаясь между двумя полюсами пламени и льда.

Продлись эта пытка ещё немного, и Линь Цие, пожалуй, расстался бы с жизнью, а душа его развеялась бы прахом.

Похоже, наказ Сунь Укуна завершить бой как можно скорее был продиктован отнюдь не одной лишь заботой о престиже богов Великой Ся... Царь Обезьян прекрасно понимал, что душа Линь Цие попросту не выдержит его присутствия слишком долго.

— Для смертного ты только что выступил более чем превосходно, — не удержался от похвалы Нэчжа. — Когда шагнёшь в божественную сферу, непременно станешь отличным соперником.

— Шагнуть в божественную сферу... Разве это так просто? — горько покачал головой Линь Цие.

Едва договорив, он зашёлся приступом глухого кашля.

— Раны души чреваты тяжёлыми последствиями, их нельзя недооценивать. Сядь здесь и помедитируй, дабы восстановить силы, — произнёс Ян Цзянь.

Линь Цие тихо отозвался согласным вздохом, опустился на своё место и прикрыл глаза, погружаясь в покой.

Вновь зазвучала небесная музыка. Стройные девы в тонких газовых накидках вернулись в центр площадки и под звуки дивных напевов закружились в пленительном танце.

В зале снова зазвенели кубки, потекли непринуждённые беседы и смех.

Тем временем за воротами праздничного зала неторопливо появилась служанка в красном одеянии. Встав перед строем небесных воинов и полководцев, она окинула Сингха холодным взором прекрасных глаз и презрительно хмыкнула:

— Воля государыни: сей человек — сообщник злодея, дерзнувшего внести смуту в Празднество бессмертных персиков. Немедля заключить его в небесную тюрьму, а по прошествии пяти дней подвергнуть каре небесным громом.

С этими словами служанка в красном достала из-за спины массивные деревянные колодки и защёлкнула их прямо на запястьях Сингха.

В то же мгновение Сингх ощутил, как его духовная сила намертво застыла. Сколько бы он ни силился, пробудить её не удавалось ни на йоту, не говоря уже о том, чтобы применить Божественные руины.

— Ступай, — холодно бросила служанка в красном. — Я лично отведу тебя в небесную тюрьму.