Глава 1075. Партия Небесного Достопочтенного

Это отвратительное зрелище предстало перед глазами большинства скандинавских богов.

Даже двое таинственных незнакомцев в небесах, прибывших из Храма Дэвов, невольно нахмурились и одновременно пробормотали себе под нос:

— Какое омерзение… Что это вообще такое?

— С Одином и впрямь что-то нечисто.

— Неужели слова Небесного Достопочтенного Великой Ся — правда? Один и есть тот главный виновник, выпустивший Туман сто лет назад?

Несколько верховных богов Асгарда изначально хотели попытаться спасти Одина, увидев, что тот в смертельной опасности, но при виде этой картины их лица вмиг смертельно побледнели.

Особенно у стоявшей подле Тора Фригг: будучи супругой Одина, она прекрасно понимала, что эта жуткая, искаженная громада чудовища перед ними совершенно не походила на того Одина, которого она знала сотню лет назад… Это было сущее чудовище.

На дне глубокого кратера кровавые черви и щупальца на теле Одина постепенно втянулись обратно, а все раны вернулись в первозданный вид.

Он вскинул голову и взглянул на парящего в небе Небесного Достопочтенного Даодэ; лицо Одина перекосила лютая злоба.

— Так вот какова твоя цель?

— Ты обманывал Асгард и прочие божественные царства целое столетие, и теперь им, само собой, пора узреть твое истинное лицо, — холодно отозвался Небесный Достопочтенный Даодэ. — Не отправься сто лет назад три Небесных Достопочтенных нашей Великой Ся на Крайний Юг, мы, боюсь, до сих пор блуждали бы в неведении.

В те годы ты уже догадывался, что нам, трем Небесным Достопочтенным, может быть известна правда, и потому, когда Туман вторгся в мир, ты укрылся в его пелене и тайком выслеживал нас… Лишь когда ты увидел, что боги Великой Ся принесли себя в жертву до последнего, ты ослабил бдительность и вернулся в Асгард.

И лишь несколько лет назад, когда Ян Цзянь пробудился из круговорота перерождений и провозгласил скорое возвращение богов Великой Ся, в тебе вновь проснулась настороженность. Ты по собственной воле объединился с другими божественными царствами, намереваясь стереть Великую Ся с лица земли до того, как наши боги окончательно возродятся, дабы пресечь любую возможную угрозу на корню.

Увы, ни союз ваших божественных царств, ни сам твой Асгард никогда не были монолитом.

Даже когда нищий даос ступил в Асгард, ты всё медлил и не вступал в бой именно из страха, что схватка со мной раскроет твою тайну. Ради этого ты специально призвал подмогу из Индии, надеясь их руками остановить меня…

Вот только их расчеты оказались куда глубже: они хотели дождаться, пока мы оба раним друг друга в тяжелой схватке, и лишь затем прикончить меня, сведя собственные потери к минимуму.

Что же до нынешнего мига… вступать в бой они уже вряд ли станут.

Небесный Достопочтенный Даодэ поднял взор и едва заметно улыбнулся двоим незнакомцам на краю небес.

Оба таинственных гостя хранили гробовое молчание.

Один на дне исполинского кратера медленно прикрыл глаза и тяжело, сокрушенно вздохнул:

— Значит, ты прислал вызов на бой в Асгард десять дней назад лишь затем, чтобы не дать мне найти предлог покинуть обитель или уклониться от поединка?

— Одним лишь словам трех Небесных Достопочтенных иные божественные царства бы не поверили. Только сорвав с тебя маску у всех на глазах, можно поставить окончательную точку: разом разрушить ваш альянс четырех царств и направить все клинки против тебя, Один.

Небесный Достопочтенный Даодэ выдержал паузу и продолжил:

— Разумеется, нельзя было поднимать всех богов Великой Ся и вести прямое наступление на Асгард: это не просто спровоцировало бы совместный отпор остальных трех божественных царств, но и нанесло бы колоссальный урон силам Великой Ся.

Лишь заблаговременно бросив вызов и явившись на бой в одиночку, нищий даос мог в полной мере сыграть на корысти прочих божественных царств. Это заставило их приковать всё внимание сюда, но в то же время удержало от прямого вмешательства: они были убеждены, что мне одному не под силу сокрушить весь Асгард. В конце концов, это выглядело всего лишь разведкой боем, благодаря которой они надеялись выведать истинную силу Небесного Достопочтенного Великой Ся — сплошная выгода без единого риска.

— Поистине глубокий расчет, — прищурился Один. — Вы расставили эту партию еще сто лет назад, когда опустился Туман? Всё шло строго по вашему плану?

Небесный Достопочтенный Даодэ лишь улыбнулся в ответ, не проронив ни слова.

— Но одного я не пойму: почему именно десять дней? — с легким недоумением спросил Один. — Что вы делали эти десять дней? Где остальные боги Великой Ся?

Небесный Достопочтенный Даодэ едва заметно покачал головой:

— Для Великой Ся враг — далеко не ты один, Один… Все, кто посмел поднять руку на Великую Ся, пока ее боги пребывали в круговороте перерождений, внесены в наш список для расплаты.

Всякий, кто дерзнул посягнуть на Великую Ся, обязан заплатить сполна.

Один чуть сузил веки и промолчал. В его пустой правой глазнице бесшумно закопошились бесчисленные кровавые черви, и наружу неслышно просочилась жуткая, леденящая аура.

— Будучи верховным богом Северной Европы, ты вступил в сговор с той скверной с Луны… Чтобы шагнуть на ту ступень, ты окончательно потерял рассудок, Один, — улыбка сошла с лица Небесного Достопочтенного Даодэ; он поднял руку и сжал гудящий куньлуньский меч, негромко произнеся: — Чем ты в своем нынешнем обличье отличаешься от Цукиёми на Равнине Высокого Неба?

— Не смей равнять меня с этим ничтожеством, — нахмурился Один при этих словах. — Цукиёми всего лишь преклонялся перед их мощью, добровольно пал и обратился их цепным псом… Я же для них — равный союзник.

Я помог им вырваться на свободу, а они помогают мне шагнуть на ту ступень. Всё честно.

— А как же Асгард? — Небесный Достопочтенный Даодэ взглянул на застывших в небе Тора и остальных. — Ради того чтобы взойти на ту ступень, ты своими руками выпустил Безымянный Туман и безучастно смотрел на гибель бесчисленных смертных… И теперь тебе плевать, даже если придется утянуть на дно весь Асгард вместе с собственными детьми?

Взгляд Одина едва заметно дрогнул.

Помолчав немного, он все же заговорил:

— Не ступив за ту грань, в конечном счете остаешься лишь игрушкой в руках судьбы. И ты, и я, и Асгард — все мы таковы… Лишь сокрушив эту преграду до основания, я смогу творить собственную судьбу. И тогда отстроить заново истинный, сущий Асгард не составит ни малейшего труда.

То, что я делаю — спасение для него.

— Прекрасное «спасение», нечего сказать, — покачал головой Небесный Достопочтенный Даодэ и, сжимая клинок, неспешно двинулся к Одину.

Он вскинул голову, глянул на застывших в вышине таинственных незнакомцев и внезапно воззвал:

— Чего вы еще ждете?! Стоит Одину ускользнуть — и он станет бедствием для каждого божественного царства!

При этих словах взгляды двоих таинственных гостей в небе ожесточились; поколебавшись лишь краткое мгновение, они вихрем ринулись прямо к Одину!

Свирепый порыв ветра сорвал скрывавшие их лица капюшоны, и боги Северной Европы наконец разглядели их истинный облик — зрачки очевидцев испуганно сжались.

Под черными мантиями открылись два рассеченных надвое золотых лика Будды, словно кто-то единым взмахом разрубил лицо ровно посередине: левая половина безмолвно улыбалась, а правая пылала яростным гневом.

Эти две половины соединились воедино, образовав одно золотое лицо, одновременно смеющееся и гневное; из-под него тут же выросли исполинское тело и четыре могучие руки. В считаные вздохи оно обратилось в величественную, грандиозную статую Будды, смутно проступающую среди облаков.

Один из верховных богов Индии — Вишну.

Увидев это, Один вскипел неистовой яростью: призванные им же союзники теперь обратились в охотников, жаждущих его смерти, отчего его захлестнуло чувство, будто его цинично провели как дурака.

Холодно фыркнув, он заставил само пространство вокруг со скрежетом разорваться трещиной; пространственный разлом поглотил его силуэт, и верховный бог растаял в воздухе Асгарда. Но в то самое мгновение, когда трещина уже готова была сомкнуться, Небесный Достопочтенный Даодэ нанес выпад мечом, намертво заклинив пространственный разрыв, и смазанной тенью ринулся следом за ним.