Глава 1080. Смятение Линь Цие

Услышав эти слова, Сы Сяонань обрадовалась. Прижимая к себе сосуды для пилюль, она отвесила Си Ванму глубокий поклон, развернулась и побежала прочь из Тумана.

— Погоди.

При звуке этих слов шаг Сы Сяонань резко оборвался.

Она одеревенело обернулась. Си Ванму неспешно подошла к ней и забрала из её рук сосуд с Пилюлей нерушимости.

— Та Пилюля, отравляющая и пожирающая душу, которую ты взяла, для богов недостаточно ядовита… — Си Ванму вынула тёмно-зелёную пилюлю из сосуда и вместо неё вложила туда другую — безупречно белую, источающую едва уловимый аромат. — Замени на эту. Пожалуй, так толку будет больше.

Сы Сяонань приняла возвращённый Си Ванму сосуд для пилюль и остолбенела.

Богиня немного помедлила и вновь произнесла:

— Кроме того, я оставлю тебе ещё кое-что…

Она протянула руку и начертала несколько линий на ладони Сы Сяонань.

— Это?.. — удивилась та.

Си Ванму негромко сказала несколько слов, и взгляд Сы Сяонань постепенно прояснился.

— Благодарю, Владычица-Мать.

Почтительно поклонившись ещё раз, девушка прижала к себе оба сосуда для пилюль и поспешила прочь из Тумана.

Глядя вслед тающей в Тумане фигуре Сы Сяонань, Си Ванму долго стояла одна, а затем тяжело вздохнула.

— Пилюля нерушимости уже ступила в бренный мир. Похоже, эту Пилюлю вечной жизни ждёт та же участь. Вот только в таком случае…

Она умолкла на миг, подняла голову и взглянула на бескрайнее небытие в вышине:

— Небесный Достопочтенный, неужели именно этого вы и желали?..

***

Линь Цие рассеянно, сам того не замечая, переставлял ноги и опомнился лишь у ворот пограничной роты Каюша.

К его удивлению, в расположении части царила тишина. Из-за ворот открывался вид на просторный плац — ни единой души.

Судя по охвату, это место тоже должно было попасть под силуэт былого времени… Почему же здесь так тихо?

Линь Цие не стал перемещаться сквозь запертые ворота: всё-таки здесь находилось множество простых бойцов, и применение Запретных руин на глазах у всех могло вызвать кривотолки. Он подошёл к воротам и переговорил с дежурными на КПП, после чего из расположения роты вскоре вышел Ань Цинъюй.

— Цие, ты вернулся?

— Да, — Линь Цие огляделся по сторонам. — Почему здесь такая тишина?

— А, едва начался силуэт былого времени, я взял командование на себя. Приказал всем оставаться в казармах и без разрешения носа наружу не высовывать.

— В твоём духе, — покачал головой Линь Цие. — Как там дела у новобранцев?

— Неплохо. Я понаблюдал за ними: похоже, до многих уже дошло. Некоторые хоть и выглядят немного растерянными, но, увидев тот силуэт былого времени своими глазами, судя по всему, тоже кое-что уяснили. — Ань Цинъюй сделал паузу и добавил: — Новобранцев с пика Конгур ведут сюда Толстяк и братец Крутой. Если прикинуть по времени, они вот-вот должны подойти.

Ань Цинъюй глянул на часы, но не успел договорить: Линь Цие повернулся к горизонту и сдержанно улыбнулся.

— Они уже здесь…

У ворот пограничной роты показался толстяк в тёмно-красном плаще. Он вёл за собой больше сотни хромающих, измождённых новобранцев. В самом хвосте колонны с зажатой в зубах сигаретой невозмутимо замыкал строй Шэнь Цинчжу.

Эти сто с лишним человек выдержали непрерывный шестидневный отсев и поднялись на пик Конгур. Сейчас они шли покачиваясь, перемазанные грязью, и напоминали скорее ватагу нищих. Однако их глаза горели, точно клинки, закалённые в сотнях испытаний.

Линь Цие окинул строй взглядом: Лу Баою, Фан Мо, Дин Чунфэн, Ли Чжэньчжэнь — все знакомые лица были среди них.

— Цие!

Заметив Линь Цие, Толстяк Байли с улыбкой замахал ему рукой.

Линь Цие кивнул и, вновь скользнув взглядом по строю, спросил:

— С новобранцами всё обошлось?

— Да порядок! Со мной разве могло что-то случиться? — Толстяк Байли стукнул себя кулаком в грудь. — Разве что по пути объявилась иллюзия Истинного владыки Юйдина и уставилась на малявку Фан Мо и Лу Баою, а больше ничего не стряслось.

«Истинный владыка Юйдин?»

Линь Цие задумался и тут же понял, в чём дело. Белый тигр, таившийся в теле Фан Мо, изначально принадлежал как раз свите Истинного владыки Юйдина. Почуяв присутствие зверя, тот вполне мог прийти взглянуть.

— И что потом?

— Потом я всё ему растолковал, и он ушёл.

Линь Цие кивнул и уже собрался отойти, как вдруг вспомнил:

— Кстати, Толстяк, а откуда ты узнал, что это был именно Истинный владыка Юйдин? Ты ведь прежде его не видел.

— Так он сам сказал, — невозмутимо бросил Толстяк Байли, словно это было в порядке вещей.

— …Ясно.

Пока они говорили, подошёл Цао Юань:

— Цие, все новобранцы собраны. Пора дать им привести себя в порядок и готовиться к возвращению в Шанцзин?

Семь дней беспощадных тренировок завершились. Каковы бы ни были результаты, последующее принесение присяги и раздача трёх предметов снаряжения Ночного стража должны проходить в городе Шанцзине.

— Думаю, перед этим тебе, Цие, стоит провести с ними общее собрание, — неожиданно заговорил молчавший до этого Шэнь Цинчжу. — Большинство из них уже извлекли для себя кое-какие уроки, но нужен человек, который расставит всё по местам и направит их мысли на правильный путь. К тому же нужно объяснить им, зачем вообще вводили систему отсева и разделяли их на две разные группы.

— Поддерживаю, — кивнул Ань Цинъюй. — Тренировки только что окончились, подвести итоги сейчас — значит ковать железо, пока горячо, пользы будет больше всего. Цие, ты… Цие?

Не договорив, Ань Цинъюй заметил, что Линь Цие застыл как вкопанный.

Взгляд Линь Цие скользил по новобранцам. Их чистые, ясные глаза горели жизнью, а на лицах читался юношеский задор — казалось, каждый из них полон надежд на будущее.

Глядя в эти глаза, Линь Цие ощутил, как внутри что-то дрогнуло.

«На правильный путь, говоришь?..»

В душе Линь Цие мелькнуло смятение. Помолчав немного, он похлопал Шэнь Цинчжу по плечу:

— Братец Крутой, проведи собрание и подведи итоги вместо меня… Я немного устал.

Линь Цие, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал прочь от пограничной роты, направляясь к одинокой вершине неподалёку.

Все присутствующие опешили.

Они впервые видели Линь Цие таким.

Цао Юань, глядя вслед удаляющейся фигуре, слегка нахмурился и в недоумении спросил:

— Что это с ним?

Цзян Эр немного подумала:

— Может, и правда устал?

— Не похоже.

— Цинъюй, а ты что думаешь? — Толстяк Байли повернулся к Ань Цинъюю, и взгляды остальных тоже обратились к мозговому центру отряда.

Ань Цинъюй задумался и тяжело вздохнул:

— Я… тоже не знаю.

Увидев, что даже Ань Цинъюй не может понять, что на душе у Линь Цие, все помрачнели.

Спустя какое-то время вперёд выступил Шэнь Цинчжу. Он посмотрел в сторону, куда ушёл Линь Цие, и негромко сказал:

— Я пойду посмотрю.