Глава 1123. Внутренний демон братца Крутого

— Мы вошли сюда, отбросив посторонние мысли и открыв те врата чистой обители разума, — рассудил Линь Цие, усаживаясь со скрещёнными ногами. — Логично предположить, что нужно лишь закрыть эту дверь, и мы сможем выйти. Как бы то ни было, давайте сначала попробуем.

Трое закрыли глаза и вновь погрузились в состояние медитации. Словно каменные изваяния, они замерли на месте, не двигаясь.

Время шло, и брови каждого из них постепенно сдвигались к переносице.

Спустя десять минут Линь Цие открыл глаза и увидел, что стоявшие напротив Ань Цинъюй и Цзян Эр уже поднялись на ноги с помрачневшими лицами.

— У вас тоже не вышло? — нахмурился Линь Цие.

— Да, — кивнул Ань Цинъюй. — Я совершенно точно коснулся двери, ведущей наружу, но просто не могу сдвинуть её с места.

— И я, — тут же добавила Цзян Эр. — Я несколько раз почти вышла, но эта дверь снова преграждала мне путь. Такое чувство... будто что-то оборвало нашу связь с внешним миром.

— Судя по всему, у нас у всех одно и то же.

Линь Цие беспомощно поднялся с земли.

— Но почему на входе такого чувства не было?

Линь Цие ненадолго задумался:

— Возможно, во время битвы тех двух верховных богов что-то произошло, из-за чего это место оказалось запечатано.

— И что тогда делать? Мы что же, застряли здесь навсегда? — с тревогой спросила Цзян Эр.

— До этого не дойдёт, — тут же покачал головой Ань Цинъюй. — Серафим отправился в погоню за тем верховным богом, но Он ведь вернётся. Обнаружив, что мы не вернулись на корабль, Он непременно придёт искать нас в Царство Небесное, и тогда мы тоже сможем выйти.

— Но когда Он сможет вернуться?

— Трудно сказать. Может, через несколько часов, может, через день, а может, и через несколько дней... В конце концов, Он говорил, что в своё время преследовал Люцифера три дня и три ночи.

Услышав это, Цзян Эр беспомощно вздохнула.

— Возможно, пассивное ожидание — не единственный наш выход, — вдруг произнёс Линь Цие.

Ань Цинъюй и Цзян Эр одновременно повернулись к нему.

— Из Царства Небесного выйти нельзя, но мы могли бы попытаться выбрать другой путь, точно так же, как тот верховный бог вошёл в Царство Небесное.

— Ты имеешь в виду... ад? — Ань Цинъюй повернул голову и посмотрел вдаль, на гигантский меч, из которого вздымалась тёмно-красная лава. Поразмыслив и нахмурившись, он сказал: — Действительно. Раз тот верховный бог сумел проникнуть в ад снаружи, значит, из ада должен быть выход во внешний мир. Обычным путём покинуть Царство Небесное нельзя, но эта дорога должна сработать.

— Но это же ад... Неужели нам правда можно вот так просто туда ворваться? — с опаской спросила Цзян Эр.

Линь Цие и Ань Цинъюй переглянулись и мгновение спустя разом покачали головами:

— Забудь. Ад — это всё-таки бывшее божественное царство злых богов. Даже если все демоны уровня божественной сферы и выше были истреблены, кто знает, что там могло остаться... Риск слишком велик, нам незачем так рисковать.

Посовещавшись, они снова сели на землю и, глядя на тусклый закат вдалеке, тяжело вздохнули.

— Боюсь лишь, что если нас так долго не будет, братец Крутой начнёт волноваться, — с легким беспокойством произнёс Линь Цие.

— Кстати говоря, то, что братец Крутой не смог войти в Царство Небесное, действительно странно, — задумчиво проговорил Ань Цинъюй. — Что же за посторонние мысли сидят у него в голове?..

Цзян Эр бросила на них взгляд и после короткого колебания нерешительно заговорила:

— Вы разве не заметили, что после возвращения с Памирского нагорья братец Крутой ходит сам не свой?

Линь Цие и Ань Цинъюй переглянулись:

— Разве?

Цзян Эр потеряла дар речи.

Линь Цие в битве у памятника едва не погиб и очнулся лишь несколько дней назад, поэтому ничего не знал о том, как обстояли дела в отряде после возвращения с Памирского нагорья. Ань Цинъюй же, прибыв в Небесный двор, с головой ушёл в анализ духовной энергии и совершенно ни на что больше не отвлекался. Услышав слова Цзян Эр, оба растерялись.

— Должно быть, так и есть. Раньше я не была уверена, но теперь ясно: у него и правда появились душевные терзания, — помолчав, с беспомощным вздохом произнесла Цзян Эр. — И кажется, я примерно понимаю, откуда они берутся.

— И откуда же?

— Из-за вас.

— Из-за нас? — удивился Линь Цие. — Но почему?

— Да потому что каждый из вас вытворяет что-то совершенно запредельное, — посмотрев на них, с полнейшей серьёзностью пожаловалась Цзян Эр. — Командир, признанный гением, какого у Ночных стражей не появлялось сотню лет; заместитель командира с безграничным потенциалом, способный анализировать всё сущее и обращать на пользу себе; Цао Юань, в чьём теле запечатан Чёрный царь, способный вырезать обычных богов, из-за чего его величают стоящим «ниже богов, но выше всего сущего»; да ещё и сестра Лань, которая хоть и погрузилась в сон, но сразу после пробуждения сможет одним шагом шагнуть в боги...

Запретные руины Толстяка — мы хоть и не знаем, что это такое, но происхождение у них явно немалое.

На самом деле, Запретные руины меня и братца Крутого дают нам полное право стоять в особом отряде, но вы несётесь вперёд слишком быстро... Настолько быстро, что мне начинает казаться, будто мы навсегда останемся в хвосте команды.

Цзян Эр медленно опустила голову; голос её звучал подавленно как никогда:

— Тогда, на Памирском нагорье, мы с братцем Крутым смотрели, как вы бросаетесь в самую гущу битвы, и на сердце было невыносимо тяжело. Хотя мы понимали, что, даже рванись мы вперёд, ничем не сможем помочь, от этого возникало чувство, будто мы уже недостойны даже просто стоять рядом с вами...

— Я ещё молода, и то, что моя сфера отстаёт от вашей, ещё можно понять. Но братец Крутой прошёл с вами весь этот путь плечом к плечу. Он по натуре человек гордый, и видеть собственными глазами, как пропасть между вами становится всё шире, для него куда больнее, чем для меня.

Услышав это, Линь Цие и Ань Цинъюй замолчали.

Об этой стороне они никогда прежде не задумывались.

В их отряде монстров и гениев, казалось, было хоть отбавляй: загадочная Цзялань, Линь Цие с его психиатрической больницей всех богов, Ань Цинъюй, способный анализировать духовную энергию Небесного двора... На их фоне яркий свет, исходивший от Шэнь Цинчжу и Цзян Эр, оказался напрочь затмён.

Когда Цзян Эр указала на это прямо, Линь Цие смог представить, какие муки и вину испытывает сейчас Шэнь Цинчжу при его характере.

Шэнь Цинчжу был не из тех, кто смирится с ролью вечного аутсайдера, и уж тем более он не стал бы унижаться перед богами Великой Ся, бесстыдно умоляя взять его в представители ради силы. Единственное, что он мог делать, — прятать всю эту боль в глубине души, молча держаться в самом хвосте отряда, отдавая всего себя ради них, и делать вид, будто ничего не происходит.

— Это моя вина. Как командир, я должен был заметить это раньше, — в глазах Линь Цие промелькнула горечь.

Ань Цинъюй вспомнил, как в Небесном дворе Толстяк Байли увёл Шэнь Цинчжу поговорить наедине, и беспомощно произнёс:

— Похоже, Толстяк понял, что с братцем Крутым что-то не так, раньше всех нас... Оказывается, он среди нас самый чуткий.

— Как только вернёмся на корабль, мы должны как следует поговорить с братцем Крутым, — твёрдо сказал Линь Цие. — Мы же братья. Если что-то гложет — нужно высказать это вслух, и мы со всем разберёмся вместе.

— Угу.

Глядя на угасающее вдалеке солнце, Ань Цинъюй кивнул.