Глава 1231. Воскрешение Гильгамеша

Свист!..

Сияние меча пронзило небеса, в мгновение ока пробив огромную брешь в густых слоистых тучах.

Выпустив намерение меча Святого Меча, Линь Цие не стал оглядываться и тут же взмыл в воздух на Облаке-кувырке, на предельной скорости устремляясь вдаль!

Он прекрасно понимал: этот удар, оставленный Чжоу Пином, мог сразить громового зверя, но Гибила им было не убить.

В конце концов, громовой зверь являлся лишь божественным зверем, чья боевая мощь в лучшем случае достигала уровня младшего бога. Гибил же был истинным главным богом, и надеяться стереть его в порошок одной лишь нитью оставленного Чжоу Пином намерения меча было верхом безумия.

События доказали, что Линь Цие поступил правильно.

Когда Линь Цие на Облаке-кувырке скрылся вдали, а бушующий прилив намерения меча в небесах утих, из пламени медленно шагнула залитая кровью фигура.

Алые доспехи на теле Гибила почти полностью раскололись, от самого плеча до низа живота тянулся ужасающий, обнажающий кости след от меча. Выглядел он крайне жалко; ручьи алой крови стекали по алым латам в огонь, шипя и потрескивая.

— Этот представитель…

Яростный взор Гибила метнулся вниз, но Линь Цие уже и след простыл; грудь бога тяжело вздымалась.

Он холодно хмыкнул и уже собирался возобновить погоню, как вдруг издалека до его слуха донесся старческий голос:

— Жертв, собранных Инанной, достаточно. Возвращайся.

Гибил нахмурился, мгновение поколебался, но все же остановился, развернулся и полетел обратно к ладье-полумесяцу.

***

«Не стал догонять».

Убедившись, что Гибил повернул назад, Линь Цие с облегчением выдохнул.

Он опустил взгляд на переломленную надвое деревянную палочку для еды в своей руке, и в его глазах отразилось недоумение.

С момента материализации этой деревянной палочки прошло уже не меньше двадцати секунд, однако она до сих пор не исчезла, как Чаша или сапоги… Неужели продолжительность существования этих вещей определяется вовсе не их уровнем?

Бледно-голубой Пентакль вращался все медленнее и наконец замер, зависнув на ребре над тыльной стороной ладони Линь Цие. Спустя мгновение он вновь начал вращаться по часовой стрелке.

В ту же секунду, когда Пентакль сменил направление вращения, переломленная палочка в руке Линь Цие бесследно исчезла.

«И правда, все дело во вращении по часовой стрелке…»

Линь Цие пока убрал Пентакль и только собирался сделать шаг вперед, как с небес грянул оглушительный гром!

Грохот!..

Словно обладая собственными глазами, толстенная молния ударила ровно Линь Цие в макушку. Не успел он среагировать, как густые электрические разряды пронзили каждый дюйм его кожи.

Не прошло и полусекунды, как Линь Цие стоял с обугленным лицом и волосами, вставшими дыбом.

К счастью, крепость его тела была поистине феноменальной, так что даже прямой удар молнии не нес угрозы для жизни.

«Кто-то хочет меня убить?!»

Первой мыслью Линь Цие было то, что на него напали из засады. Духовная сила в миг окинула всю округу, однако, кроме случайно проплывавшей в небе грозовой тучи, вокруг не было ни единой живой души.

— Никого… — перепроверив все несколько раз, с подозрением пробормотал Линь Цие. — Неужели правда просто совпадение?

Поколебавшись мгновение, он сделал еще шаг вперед. Но стоило подошве коснуться земли, как песок перед ним закружился спиралью и стремительно провалился, затягивая его ногу.

Зыбучий песок?

Линь Цие опешил и изо всех сил попытался выдернуть ногу, но чем отчаяннее он сопротивлялся, тем глубже увязал в песчаной толще.

Окружающий песок стремительно оседал. За считаные вдохи пески в радиусе восьми-девяти километров хлынули потоками, стягиваясь к Линь Цие, будто гигантское чудовище пустыни, безудержно пожирающее его тело.

Линь Цие о столь масштабных зыбучих песках не то что никогда не слыхивал — даже представить себе такого не мог!

Стиснув зубы, Линь Цие выхватил с пояса Рассекатель белизны и погрузился в Пустоту, лишь благодаря этому выбравшись из моря зыбучих песков.

Однако едва он вернулся из Пустоты, как сверху обрушилась еще более толстая молния, с безупречной меткостью угодив прямо ему в лоб!

Линь Цие: «…»

В последующие двадцать минут Линь Цие пережил около пятнадцати ударов молний, шесть гигантских воронок зыбучих песков и трижды оказывался втянут в хаотичные потасовки божественных артефактов. А спасаясь от очередной свалки, он даже умудрился случайно порезать палец мечом Небесных Густых Облаков.

Лишь благодаря исключительной силе и закалке Линь Цие остался жив — окажись на его месте обычный практик ранга «Клейн», он бы уже раз десять расстался с жизнью.

Если бы Линь Цие бесчисленное множество раз не проверял все вокруг, он бы всерьез поверил, что кто-то тайно пытается свести его в могилу.

— Просто чудовищное невезение… Неужели это побочный эффект от использования Пентакля? — недоумевал Линь Цие, с ног до головы покрытый копотью.

Глубоко вздохнув, он двинулся дальше. Спустя неизвестно сколько времени его духовное восприятие внезапно вновь уловило ту ладью-полумесяц и трех богов Шумера.

Линь Цие резко замер как вкопанный.

«Как такое возможно? Они меня нагнали?!»

Линь Цие торопливо огляделся. Окружающий пейзаж практически полностью совпадал с тем, что был раньше. Это означало, что трое шумерских богов все это время вообще не двигались с места…

Выходит, из-за бесчисленных «бедствий», вынуждавших его менять маршрут, он каким-то непостижимым образом сделал огромный крюк и вернулся обратно?

Если предыдущие несчастья были расплатой за использование Пентакля, то и это возвращение на исходную точку, возможно, оказалось плодом того же эффекта?

Линь Цие судорожно втянул холодный воздух.

Удары молний, зыбучие пески, схватки артефактов… все это вместе взятое было куда менее гибельным, чем эта нелепая потеря дороги!

К счастью, трое шумерских богов, судя по всему, еще не заметили появления Линь Цие: выстроившись треугольником в небесах, они пристально смотрели на ту ладью-полумесяц.

Краем глаза Линь Цие заметил высящуюся неподалеку городскую стену Учэна. Без малейших колебаний обнажив Рассекатель белизны, он ушел в Пустоту и ринулся к этой темной стене.

Сейчас вся сокровищница находилась под контролем Троих богов, и в какую сторону ни беги, в конечном счете вряд ли удастся ускользнуть из их рук. Раз так, куда разумнее укрыться прямо внутри Учэна.

Пережив столько ожесточенных битв, городская стена Учэна осталась совершенно целой и невредимой; она несомненно являлась божественным артефактом и могла скрыть его присутствие.

Тем временем в небесах…

Стоило богу луны Нанне слегка шевельнуть пальцем, как ладья-полумесяц начала таять, обращаясь в переполненный, струящийся водоем лунного света. Поверхность воды слегка всколыхнулась, и из глубины бассейна смутно проступили очертания силуэта.

Нанна прищурился и плавно приподнял палец. Силуэт медленно всплыл из водоема лунного света, представ под сумрачными небесами.

В тот миг, когда Линь Цие разглядел черты лица этого человека, его сердце едва не остановилось.

В глазах застыло полное неверие.

«Как такое может быть…»

Силуэтом, поднявшимся из водоема лунного света, был не кто иной, как облаченный в царские одежды и увенчанный короной Гильгамеш!

Призрачный лунный свет падал на пепельно-серое лицо Гильгамеша; глаза царя были плотно закрыты, выражение лица оставалось торжественным и строгим, а редкие капли воды стекали с кончика носа в лунный водоем, порождая мелкую рябь.

Это был труп.

Бесчисленные эпохи назад правивший Уруком Царь героев — труп Гильгамеша.

То ли благодаря этому водоему лунного света, то ли по иной причине, но даже спустя тысячи лет тело совершенно не тронуло тление. В серебристом сиянии луны оно казалось живым, словно царь просто спал.

При виде этого тела во взглядах троих шумерских богов одновременно вспыхнуло ликование.

— Гильгамеш, перед смертью ты приложил все мыслимые усилия, чтобы спрятать эту сокровищницу, лишь бы она не досталась нам. Но ты и помыслить не мог, что спустя бесчисленные эпохи твой собственный труп станет ключом к власти над ней.

— Пять божественных артефактов ранга верховного бога, четырнадцать божественных артефактов ранга главного бога, сорок два божественных артефакта ранга младшего бога… Все накопленное тобой за жизнь станет опорой для возвышения нашего шумерского пантеона!

Любуясь этим безупречным телом, бог луны Нанна высоко поднял сжимаемую в руке Чашу. Алое вино плескалось о ее стенки, источая пьянящий, чарующий аромат.

Его глуховатый старческий голос разнесся под сумрачным сводом небес:

— Гильгамеш… воскресни во плоти!