Глава 1264. Письмо Браги

«Похоже, после того как истинный облик Одина раскрылся, отношение богов Асгарда к нему действительно переменилось…» — мысленно рассудил Линь Цие.

За время общения с Тором и остальными, а также судя по всему увиденному и услышанному, Линь Цие понимал: чувства асов к Одину метались где-то между подозрением и страхом.

Далеко не все верили, что Один вступил в сговор с Ктулху, однако подавляющее большинство тех, кто воочию узрел его истинное обличье, больше ни капли в этом не сомневались. В их сердцах уже поселился ужас. Пусть даже речь шла всего лишь о каменном изваянии, они всё равно стремились скрыть его с глаз долой — словно пытаясь найти в этом хоть какое-то душевное успокоение.

— Так вот она какая, площадь Чудес…

Окинув взглядом окрестности, Линь Цие небрежно выбрал неприметный уголок, сел и медленно прикрыл глаза.

Его сознание стремительно погрузилось в глубины разума, прямиком в психиатрическую больницу всех богов.

* * *

«Моей вечной возлюбленной Идун:

Я получил твоё ответное письмо и перечитал его уже пять раз. Прошлой ночью я заснул, прижав его к груди, надеясь во сне увидеть картины, описанные тобой, но, увы, так ничего и не вышло.

Пусть я всё ещё заперт в лечебнице, и главврач Линь не выпускает меня наружу, но благодаря твоим строкам я уже могу вообразить, как же прекрасна весна в Асгарде! Должно быть, всё совсем как в день нашей первой встречи? Или даже краше?

Ты помнишь, Идун?

Тоже стояла весна. Заблудившись с арфой за спиной, я неловко забрёл в твой тайный сад. Склоны холмов тонули в пёстром море цветов, колыхавшихся волна за волной под дуновением благоухающего ветра. А среди бутонов в золотисто-жёлтом платье стояла ты — такая юная, полная жизни, словно самый ослепительный пахистахис, распустившийся в саду.

Ты была прекрасна, Идун, неописуемо прекрасна! Я до сих пор не могу забыть то мгновение.

От главврача Линя я слышал, что теперь существует такая штука — фотоаппарат. Он может запечатлеть картину перед глазами и перенести её на тонкий листок бумаги, сохранив навсегда… Как жаль, что у меня не было с собой такой вещицы тогда! Какое вечное и незабвенное воспоминание у нас бы осталось.

Но есть и хорошая новость: главврач Линь сказал, что мой прогресс лечения достиг уже 92%, и совсем скоро меня выпишут. Когда придёт время, я обязательно попрошу у него фотоаппарат на время, вернусь в наш тайный сад и снова сниму ту самую картину.

Не переживай: пусть даже минули сотни лет, твоё лицо ни капли не тронуло увядание. Ты всё так же заставляешь моё сердце трепетать, а щёки — заливаться краской. Ты — само воплощение юности, и всегда будешь прекрасной и цветущей!

Что же касается диких парчовых плодов, заполонивших сад, о которых ты писала, — это и впрямь большая беда. Увы, я сам совсем не смыслю в садоводстве. Быть может, тебе стоит спросить совета у Сиф? Кажется, она прекрасно в этом разбирается, вы ведь с ней такие близкие подруги? А если не застанешь её, спроси у Тора. Он всегда такой отзывчивый, непременно согласится помочь!

Кстати, дорогая, хочу поделиться с тобой кое-чем, что меня очень опечалило… Помнишь Сунь Укуна, о котором я писал тебе прежде? Так вот, буквально пару дней назад его тоже выписали.

Честно говоря, поначалу я его жутко боялся. Они с королём Цзицзи вели себя как два сумасшедших, знающих лишь драки — прямо как Тюр, помноженный на два.

Но пообщавшись поближе, я понял, что ошибся. Пусть на вид он свирепый и грозный, на самом деле он невероятно преданный и отзывчивый!

Представляешь, на днях короля Цзицзи обидели, так Сунь Укун первым бросился за него в драку! Хотя обычно они грызлись как заклятые враги, в решающий миг повели себя как настоящие братья… А ещё он такой крутой! Хоть и обезьяна, но силён невероятно. Вот бы и мне стать таким могучим, тогда я мог бы вечно тебя защищать!

Даже не знаю, стал ли он за всё это время считать меня своим братом… Впрочем, вряд ли. Они ведь стоят на самой вершине среди богов, а я… я всего лишь скромный бог музыки. Я даже драться не умею, единственная польза от меня — бренчать им на арфе.

Ну да ладно, у меня ведь нет смертельных врагов и великих амбиций. Единственное, о чём я мечтаю — поскорее выбраться отсюда, остаться с тобой в нашем тайном саду и завести детишек. Я стану учить их музыке, а ты — танцам, и мы заживём тихой, безмятежной и счастливой жизнью.

После ухода Сунь Укуна король Цзицзи ходит сам не свой, совсем поник. Наверное, оттого, что теперь и подраться не с кем… Вот думаю: может, если я сам подойду и напрошусь на взбучку, ему станет чуточку легче?

На сегодня, пожалуй, всё. Пора идти есть. С нетерпением жду твоего ответа.

Искренне любящий тебя Браги».

Послеполуденные солнечные лучи падали сквозь чистое окно на белоснежный лист бумаги.

Выведя последнее слово, Браги внимательно перечитал послание от начала до конца, удовлетворённо кивнул, бережно сложил письмо и опустил его в почтовый ящик на углу стола.

Поднявшись на ноги, он подхватил арфу и, напевая под нос мотивчик, вышел из комнаты.

Едва переступив порог, он нос к носу столкнулся с Линь Цие.

— Главврач Линь? Добрый день! — расплывшись в широкой улыбке, поприветствовал его Браги.

— Добрый день, — Линь Цие с лёгким удивлением приподнял бровь. — Чему ты так радуешься?

— Да так, пустяки… Кстати, главврач Линь, вы не посмотрите, сдвинулась ли моя шкала? Сколько мне ещё примерно осталось до выписки? — словно вспомнив о чём-то, спросил Браги, сияя глазами и указывая пальцем в пустоту над своей головой.

Линь Цие вскинул взгляд: его прогресс лечения уже перескочил на отметку 93%. Юноша кивнул:

— Немного продвинулся. Если ты так спешишь, то через месяц-другой сможешь выйти.

Сделав небольшую паузу, Линь Цие с сомнением добавил:

— Но мне кажется, выходить слишком рано тоже рискованно. Ты мог бы задержаться здесь ещё ненадолго…

— Нет, главврач Линь, я очень спешу! Идун всё ещё ждёт меня в Асгарде! — серьёзно возразил Браги. — Я знаю, вам не хочется со мной расставаться, но мне необходимо идти… Вы не волнуйтесь, я непременно навещу вас вместе с Идун. Она замечательная девушка и очень хочет поблагодарить вас лично.

— …Ладно, я понял.

Линь Цие окинул Браги сложным взглядом, вздохнул и зашагал дальше по коридору.

Среди всех пациентов именно за Браги Линь Цие переживал сильнее всего.

И дело было вовсе не в его характере или силе… Линь Цие боялся, что если Браги выйдет из лечебницы, переполненный радостными надеждами, и узнает о гибели Идун, эта весть разорвёт ему сердце.

Прежде чем Линь Цие завершит свою задачу в Асгарде, лучше всего найти способ удержать Браги здесь и не дать ему уйти. А когда всё уляжется, можно будет как следует подумать над тем, как разрешить эту нелёгкую дилемму.