Глава 1362. Мелодия подчинения душ

Накинув белый халат, Линь Цие прошёл по больничному коридору и остановился в пустом внутреннем дворе.

Лёгкий ветерок шелестел изумрудной травой, принося тонкий аромат свежей земли. Линь Цие окинул взглядом окружение: кроме раскидистого дерева в центре, вокруг никого не было. Он беспомощно вздохнул…

Этот двор совсем опустел.

Он всё ещё отчётливо помнил, как когда-то Никта ставила здесь кресло-качалку, грелась на солнышке и вязала свитер; как Мерлин прогуливался неторопливым шагом, держа в одной руке термос с ягодами годжи, а в другой — книгу о долголетии; как Браги сжимал арфу и пел во всё горло; как Сунь Укун каждый божий день устраивал тут потасовки…

Хм?

Дрался?

А с кем он дрался?

Линь Цие почесал затылок, растерянно глядя на зелёную поляну.

Он словно… что-то забыл?

Словно изваяние, Линь Цие простоял на месте долгое время, ломая голову, но так и не смог вспомнить, с кем же дрался Сунь Укун. Его воспоминания будто кто-то силой стёр, оставив на том месте зияющую пустоту.

— Не к добру это… Неужели побочный эффект «Пентакля»? — с сомнением пробормотал Линь Цие.

Ладно… Сначала нужно провести извлечение способности, а чуть позже расспросить Ли Ифэя.

Линь Цие стоял посреди двора, и перед его глазами возникло гигантское колесо рулетки — примерно вдвое большего размера, чем при выписке других пациентов.

На этом колесе перемешались способности бога музыки и поэзии и богини вечной юности. Сектора рябили сплошным плотным узором — колесо ещё даже не начало вращаться, а у Линь Цие уже зарябило в глазах.

Интересно, чья способность достанется ему в этом последнем извлечении способности?

— Начать, — тихо скомандовал Линь Цие.

Стоило словам сорваться с губ, как исполинская рулетка способностей пришла в движение. Стрелка скользила от одного сектора к другому, плавно замедляя бег, пока наконец не замерла на узком делении.

— «Мелодия подчинения душ»? — с удивлением прочитал надпись Линь Цие.

Он протянул ладонь, и способность обратилась белым светом, хлынувшим в его тело, а перед глазами возникло несколько строк текста:

«

Мелодия подчинения душ:

Посредством ритмичного пения ненадолго подчиняет все души в радиусе распространения звука. Если сила души слушателя превосходит силу души поющего, возникает невосприимчивость к эффекту. Длительность контроля зависит от силы души и эмоционального состояния цели.

»

Описание способности оказалось несложным: если говорить просто, она позволяла управлять душами через пение.

Чем слабее душа услышавшего песню и чем нестабильнее его эмоции, тем дольше длится подчинение. Те же, чья сила души превосходит силу Линь Цие, обладают прямым иммунитетом.

«Эта способность… почему она кажется такой знакомой?» — Линь Цие задумался, и глаза его вдруг блеснули!

«„Гнев тирана“?!»

Эффект «Гнева тирана» заключался в том, чтобы давлением государя существенно снижать силу воли, боеспособность и здравомыслие враждебных созданий более низких рангов, одновременно усиливая их страх. Однако эта способность действовала скорее как устрашение, по большей части годилась лишь для того, чтобы пугать обычных людей, в реальном бою почти не приносила пользы и на фоне других умений выглядела откровенно бесполезной.

А вот продолжительность только что полученной «Мелодии подчинения душ» как раз напрямую зависела от эмоций жертвы.

Если сначала вызвать страх «Гневом тирана», а затем подчинить душу «Мелодией подчинения душ»… разве эффект не удвоится сразу же?

В таком случае даже против противника со схожей силой души эта связка способна сотворить чудо!

Пусть в этот раз ему досталась не какая-то запредельная способность, Линь Цие всё равно остался крайне доволен. Он решил прямо здесь, в больнице, подыскать какого-нибудь бедолагу, чтобы опробовать новинку.

— А-Чжу! А-Чжу, подойди сюда на минутку!

Как раз в этот момент в дальнем конце коридора показался А-Чжу: нагруженный огромным тазом с бельём, он торопился в прачечную. Линь Цие тут же помахал ему рукой.

Заметив жест, А-Чжу подошёл с тазом в руках и недоумённо спросил:

— Главврач, что-то случилось?

— Поставь таз.

— …Ой, — А-Чжу послушно опустил таз на землю.

— Наклони лицо поближе.

— Что? — испугался мальчик и торопливо залепетал: — Главврач, я… это… так ведь нельзя?

Линь Цие беспомощно взглянул на него, просто схватил за плечи, притянул его ухо к своим губам и приготовился применить «Мелодию подчинения душ».

Действие способности оставалось неизвестным: непонятно было, проявятся ли какие-то побочные эффекты после окончания контроля, поэтому стоило для начала провести испытание в узких рамках и постараться не шуметь, чтобы никто посторонний не услышал.

Но только Линь Цие собрался открыть рот, как застыл на месте…

Условием активации «Мелодии подчинения душ» значилось «ритмичное пение», но не уточнялось, какая именно песня нужна… Западной поэзии он точно не знал, да и сработает ли современная поп-музыка — неизвестно.

Беда заключалась в том, что Линь Цие с детства был совершенно равнодушен к музыке: песен слушал мало, а голосом обладал на редкость немузыкальным, лишённым всякого слуха. В начальной школе во время выступлений хора учитель музыки всегда просто отключал ему микрофон и велел беззвучно открывать рот…

— Гл-главврач… — почувствовав у самого уха тяжёлое дыхание Линь Цие, А-Чжу побледнел до синевы и дрожащим голосом робко выдавил: — Я… я ведь ещё ребёнок…

— Не болтай глупостей.

Линь Цие глубоко вздохнул, отбросил посторонние мысли и, стиснув зубы, негромко пропел мальчику на ухо строчку, которую в последнее время часто слышал на улице:

— «Люблю тебя за то, что в тёмный переулок ты идёшь один?..»

А-Чжу опешил:

— Главврач, вы о чём?..

Он обернулся и увидел, что лицо Линь Цие исполнено предельной серьёзности, после чего тот пропел следующую строчку:

— «Люблю за то, что на колени ты не встал?..»

А-Чжу: «???»

— Главврач, я… я правда ещё совсем ребёнок! — услышав подряд два признания «люблю тебя», А-Чжу едва не разрыдался от ужаса. — Может… может, вы подождёте ещё годика два?..

Линь Цие с подозрением уставился на готового расплакаться мальчика: никаких признаков подчинения души не наблюдалось. Он нахмурился.

Почему так?..

Неужели я сфальшивил?

Линь Цие почесал в затылке, мучительно вспоминая слова песни, которую он сумел бы спеть целиком и не мимо нот. Спустя долгое время он снова неуверенно затянул:

— «Большая мельница кружится, скрипит и вертится?..»

Едва раздался голос Линь Цие, как А-Чжу, уже готовый зарыдать во весь голос, внезапно замер как вкопанный.

Взгляд его затуманился, словно неведомая колдовская сила неслышно похитила его душу. Он застыл на месте точной копией марионетки и вслед за мысленной командой Линь Цие плавно поднял обе руки, словно сдавался в плен.

Сработало!

Глаза Линь Цие загорелись.

В его восприятии душа А-Чжу вдруг предстала кристально отчётливой: бесчисленные незримые нити протянулись к разуму Линь Цие, и стоило отдать приказ, как А-Чжу немедленно исполнял его.

Под управлением Линь Цие тело мальчика принялось крайне неуклюже раскачиваться из стороны в сторону: это походило то ли на танец, то ли на отчаянные попытки утопающего выгрести из воды.

Улыбка на губах Линь Цие становилась всё шире. Осваиваясь с контролем над душой А-Чжу, он продолжал воровато напевать, и его голос разносился по двору:

— «Как красив здешний пейзаж~ И небо прекрасно~ И земля хороша~ И весёлые друзья рядом со мной…»