Глава 1072. Зов из-за Двери

Содержимое фресок с этой стороны станет реальностью в материальном мире…И Клейн, и Леонард невольно повторили про себя слова госпожи Справедливости.Если фрески с другой стороны, определявшие ход истории книжного мира, вызывали лишь удивление и восхищение, то это открытие было способно потрясти до глубины души, поднять в ней настоящую бурю.Нарисованная тобой картина непременно разыграется на сцене реальности, а не в иллюзорном мире — это поистине божественное проявление!— Не думаю, что всё настолько серьёзно… — «повторив» мысль, с сомнением пробормотал Леонард.

Клейн же по привычке начал анализировать:Даже 0-08 может влиять лишь на один большой город, его радиус действия ограничен. Последовательность 1 Пути Зрителя, Писатель, вероятно, обладает схожими возможностями… А Уникальность Фантазёра определённо находится в руках Адама… Так за счёт чего этот Город Чудес гарантирует, что изображённое на фресках сбудется? Божественная сила Дракона Воображения? Может, в момент создания этой книги содержание фресок уже отпечаталось в море коллективного подсознания и, распространяясь во все стороны, подталкивало поколения живых существ бессознательно выполнять предначертанное? Если это так, то новая фреска сейчас точно не станет реальностью, ведь Дракон Воображения пал и больше не может даровать свою божественную силу… Но можно попробовать. Если содержание новой фрески действительно воплотится в материальном мире, это будет означать, что Город Чудес — тот самый Ливисед, и он таит в себе великую тайну. А ещё это будет значить, что Путь Зрителя куда глубже, чем я предполагал.— Писатель? Есть и такое название зелья? — услышав мысли Клейна, Леонард не удержался от удивлённого «бормотания».По сравнению с Фантазёром, до которого можно было додуматься, отталкиваясь от Дракона Воображения, название Писатель привлекало куда больше внимания, будоражило воображение и создавало ощущение, будто реальность вторгается в вымысел.Одри, которая уже знала названия высокоуровневых зелий Пути Зрителя, подумала о другом:Уникальность… Господин Мир способен мгновенно связать и проанализировать столько всего, как это впечатляет! Ох, я, наверное, слишком прямо его похвалила, и он всё услышал… К этому залу так трудно привыкнуть… Нет, господин Мир, я правда вас хвалю, от всего сердца!Сначала Одри смутилась, но быстро взяла себя в руки, стараясь выглядеть невозмутимой.…неудивительно для Психиатра, как быстро она пришла в себя… — тут же подумал Клейн.Точно, господин Мир не такой холодный, каким кажется. Он тихонько бормочет себе под нос… Ох… я ничего не говорила! — едва эта мысль промелькнула у Одри, как она тут же решительно её отвергла.Рядом с Леонардом тоже раздался голос:

Маскировка Клейна под Германа Спэрроу весьма неплоха. Почти все, кто его знает, верят в его жестокость и безумие. Хе-хе, кто бы мог подумать…Мысли Леонарда уже готовы были унестись вдаль, как их прервал резкий окрик:— Заткнись!Он взглянул на Клейна в образе Германа Спэрроу, развёл руками и, с трудом сдерживая смех, произнёс:— Видишь, это уже недостаточно жестоко, не так ли?— Жестоко? Так я сейчас прижму Незатенённое Распятие к твоему лбу! Если Потусторонняя Черта не нужна, пожертвуй её тем, кто в ней нуждается! — не имея возможности контролировать мысли с помощью Медитации, Клейн отреагировал инстинктивно.— … — Одри перевела взгляд с господина Мира на господина Звезду, и её внутренний голос тут же защебетал: — Так вот сколько драмы в их головах… Раньше я видела это только у господина Звезды, но и подумать не могла, что под покерным лицом господина Мира скрывается… эм, Джаинт, Бос, Минни…В решающий момент уже опытная Одри прервала поток мыслей, заставив себя перечислять имена.— Это ещё кто такие? — внимание Леонарда тут же переключилось.— Это мои охотничьи собаки и лошади, — очень вежливо ответила Одри.Одна охотничья собака стоит 450 фунтов или больше… — Клейн внезапно вспомнил, как после покупки поместья Мейгур дворецкий Вальтер предложил приобрести свору гончих.Почему господин Мир первым делом подумал о цене? — в голове Одри промелькнул этот вопрос.Леонард скривил губы и, даже не открывая рта, ответил:— Разве это не нормально? Он всегда был немного прижимистым в таких вещах, я помню…

Не успел он «договорить», как Клейн кашлянул:— Продолжим исследовать другие места, а эксперимент с фресками оставим на потом, если будет время. Эх, в этом зале так легко всё запутывается. Стоит отвлечься, и внимание тут же переключается на личные тайны каждого…Услышав его ворчание, Справедливость Одри и Звезда Леонард, сдержались они или нет, рассмеялись вслух — это не зависело от их воли.Видя, что господин Мир явно не хочет, чтобы ситуация вновь вышла из-под контроля, Одри подняла голову, устремив взгляд в потолок, и вернула внимание к делу:— Правая фреска управляет книжным миром, левая, кажется, влияет на реальность… А что будет, если нарисовать что-то на потолке?У Клейна тут же возникла догадка:Власть Дракона Воображения охватывает как минимум три аспекта: воображаемое царство непременно сойдёт в материальный мир; предсказанное будущее непременно сбудется и станет реальностью; воображаемые предметы непременно материализуются… Первое отчасти соответствует правой фреске, второе — нашим догадкам о левой. Не может ли пустое пространство на потолке дворца быть связано с третьим аспектом?— То есть, если нарисовать там воображаемый предмет, он материализуется, и им можно будет пользоваться? — Одри без труда поняла, что имел в виду Мир Герман Спэрроу.— А если я нарисую Дракона Воображения? — «задал» вопрос Леонард.Клейн снова бросил на него взгляд:— Во-первых, для этого тебе нужно было видеть Дракона Воображения до того, как он потерял контроль и распался. Во-вторых, ты должен быть в состоянии воспроизвести основные детали его тела. И в-третьих, ты должен уметь рисовать.— …Сейчас я не умею, но это не значит, что не научусь в будущем. Могу нанять репетитора по рисованию, — «пробормотал» в ответ Леонард. — И что значит «основные детали»? Строение тела или символы и знаки, являющиеся проявлением его божественности?В этот момент Одри поджала губы, чтобы сдержать рвущийся наружу смех, а затем «сказала» с лёгкой весёлостью в голосе:

— Я умею рисовать.Это был один из базовых навыков для благородной дамы, и Одри в этом деле была весьма талантлива.— Хорошо, попробуем позже, если будет время, — кивнул Клейн и направился к гигантской колонне в дальнем конце зала.Он планировал сначала составить общее представление об этом месте, а уже потом думать о более глубоком исследовании.Между тем, вопрос Леонарда навёл его на другие мысли:Символы и знаки, являющиеся проявлением божественности… Они содержат огромное количество сложных знаний, из которых, выдержав их воздействие, можно извлечь формулы зелий, информацию о Потусторонних способностях… Но что можно было получить, если взирать на полубога или даже древнего бога и не умереть до появления первой Скрижали Богохульства? В те времена ведь ещё не было понятия «формула зелья»… Может, эти знания содержатся только в божественности мифических существ, которые шаг за шагом продвигались по Пути зелий? Или же после появления формул зелий, соответствующие знания стали оседать в божественности любых мифических существ, независимо от способа их продвижения? Если мои догадки верны, это значит, что знания в божественности могут меняться, их можно дополнять… Способен ли ангел Пути Мародёра изменять эти знания или даже полностью их удалять?Господин Мир размышляет о таких глубоких вещах, на таком высоком уровне… — не удержалась от «восхищения» Справедливость Одри.Леонард тоже не смог сдержать внутренний голос:Вот оно как? Надо будет спросить старика… Клейн, этот парень, много знает… Его образ Германа Спэрроу не совсем уж и маска. По крайней мере, эта глубина, похоже, свойственна ему самому…— Спасибо за комплименты, а теперь хватит! — Клейн, держа в одной руке флакон с кровью, а в другой Незатенённое Распятие, насильно прервал поток мыслей и устремил взгляд на «трон» древнего бога неподалёку.Сейчас они находились в духовной форме. Хоть зал и не давал им летать, их максимальная скорость всё равно была намного выше, чем в человеческом обличье.Только теперь Клейн заметил, что за гигантской колонной, служившей, по-видимому, седалищем Дракону Воображения, был тёмный, уходящий вниз проход.Ничего не видно, вот бы был свет… — невольно подумала Одри.И тут же в проходе вспыхнул чистый, мягкий свет, осветив его до самого дна.

Даже не входя внутрь, Клейн, Леонард и Одри увидели в конце прохода двустворчатую древнюю бронзовую дверь.Дверь была испещрена бесчисленными, неописуемыми символами, которые, словно цепи, уходили вглубь, как будто что-то запечатывая. Она производила гнетущее и таинственное впечатление.В Городе Чудес расы драконов, в обители древнего бога, за его троном, находилась дверь, похожая на печать.Почти в то же мгновение взгляды всех троих, казалось, пронзили бронзовую дверь и утонули в глубокой тьме за ней.Затем они услышали стук сердца. Тук-тук, тук-тук.Собственного сердца.Но они были в духовной форме, в которой сердца попросту нет!Мгновение спустя патина с поверхности Незатенённого Распятия в руке Клейна сама собой осыпалась, обнажив его сущность из чистого света, который хлынул вперёд, подобно солнечному сиянию.А внутри Клейна, Одри и Леонарда разлился необъяснимый холод, будто каждая «клетка» их тел обрела собственное сознание и стремилась создать другое «я».В их призрачном видении в глубокой тьме за бронзовой дверью открылся глаз — с тёмным зрачком, покрытым сетью тёмно-синих трещин.Один за другим, открылись и другие такие же глаза, бесчисленные, бесстрастно взирающие на них.В этот миг Клейну и его спутникам почудился безмолвный, но невероятно притягательный зов.Не раздумывая, духовное тело Клейна раздулось, окутывая Леонарда и Одри, и он тут же прервал призыв, вернувшись над серым туманом.