Глава 524. Рука, способная сотворить всё сущее

Глядя на то, как у Капитана загорелись глаза, Сюй Цин уже хотел кивнуть, но в этот миг рядом с ними раздалось холодное фырканье.

— Что ещё за хорошая штука? И с каких это пор я стал стариком?

Сюй Цин втянул воздух, лицо Капитана тоже изменилось. Оба инстинктивно обернулись в сторону, откуда донёсся этот знакомый голос.

Там пустота исказилась, и проявилась фигура наставника.

— Это ваш второй урок. Иногда то, что видят глаза, вовсе не обязательно правда. Впредь, прежде чем обсуждать дела, хотя бы отойдите подальше.

Седьмой Владыка говорил ровно.

Сюй Цин опустил голову и промолчал. Капитан же скорчил жалобную мину — он и сам не ожидал, что наставник, явно уйдя, на самом деле спрячется неподалёку.

— Ладно, я вернулся потому, что вспомнил: у четвёртого скоро прорыв в уровне культивации, и решил кое о чём предупредить.

— Четвёртый, перейти от золотого ядра к Зарождающейся Душе для тебя несложно. Но в царстве Зарождающейся Души, на ступени Небесной Судьбы Зарождающейся Души, в ходе культивации нужно будет привлечь пять нисхождений бедствия небесной судьбы. Каждое пережитое бедствие делает тебя намного сильнее.

Сюй Цин кивнул. Об этом он уже кое-что знал.

— Однако в царстве Зарождающейся Души рост боевой мощи — лишь побочный результат. Главное в том, чтобы, опираясь на небесные бедствия, накопить достаточно небесной судьбы. Это будет связано с твоим будущим Вместилищем.

— И, по опыту твоего учителя, если во время каждого небесного бедствия разворачивать сразу несколько Зарождающихся Душ, то хотя мощь бедствия станет несравненно страшнее, зато в случае успеха небесной судьбы удастся получить чрезвычайно много.

— Поэтому здесь, в земле запрета бессмертных, если тебе выпадет удача, не спеши привлекать небесное бедствие. Подробности я позже тебе объясню.

Седьмой Владыка ещё раз наставительно напомнил об этом, сердито зыркнул на Капитана, развернулся и исчез.

Сюй Цин задумался. Всё это прежде было ему неизвестно.

Пока он размышлял, Капитан моргнул, схватил Сюй Цина и поспешно потащил прочь. Лишь удалившись на большое расстояние, он облегчённо выдохнул.

— Наставник и правда слишком добр к нам. Малыш Цин, после этого урока мне кажется, будто я сам обрёл ещё больше понимания.

— У меня то же чувство.

Сюй Цин взглянул на Капитана и глубоко с ним согласился.

— Любовь наставника нам в этой жизни не отплатить.

— Поэтому мы должны стараться ещё больше и постараться в будущем суметь защитить наставника! — серьёзно сказал Сюй Цин.

— Именно так, младший брат. Мы должны сделать это своей целью! — лицо Капитана просияло, и, шагая рядом с Сюй Цином, он продолжил разговор.

Так прошло несколько часов, и они переглянулись.

— Наверное, его уже нет рядом?

— Должно быть... — Сюй Цин огляделся по сторонам.

— Этот старик и впрямь появляется и исчезает как призрак! — горько усмехнулся Капитан, а затем понизил голос.

— Пошли, пошли, отправимся в то место, о котором я говорил. Там точно есть что-то ценное!

Сказав это, они вдвоём стремительно умчались.

Так мало-помалу текло время.

С тех пор как открылась земля запрета бессмертных, прошло три дня.

За эти три дня первая группа из нескольких сотен тысяч человеческих культиваторов уже расчистила безопасную зону радиусом в тысячу ли.

По сравнению со всей землёй запрета бессмертных этот участок был не заметнее капли в море; даже в одном лишь восточном районе он занимал менее одной сотой.

И это было неудивительно — ведь сама земля запрета бессмертных, прежде бывшая тридцатью шестью дворцами древнего императора Сюань Ю, была слишком огромна.

Это легко объяснялось. Каждый из дворцов древнего императора Сюань Ю в действительности представлял собой малый мир.

К тому же это место из-за сна божества никогда с древности и доныне не подвергалось полному освоению. Внутри скрывалось бесчисленное множество редчайших сокровищ и древних книг; возможно, здесь даже сохранялась часть прежнего наследия человечества.

И пусть его разъела инородная скверна, это не значило, что здесь не осталось пригодных вещей.

Тем более что нынешний континент Древней Славы уже глубоко продвинулся в изучении инородной скверны и располагал некоторыми методами её рассеивания. К примеру, различные искусства очищения от инородной скверны запретных магических сокровищ были именно таковы.

Потому-то в Столичном регионе и придавали этой земле запрета бессмертных столь большое значение; завершить её полное освоение за короткое время было невозможно.

Согласно плану, разработка земли запрета бессмертных должна была продолжаться несколько месяцев — до тех пор, пока, постепенно отгрызая окрестности, люди шаг за шагом не продвинутся к императорскому дворцу в самом центре.

Разумеется, всё это было возможно лишь при том условии, что божества здесь больше нет.

В этот момент Капитан и Сюй Цин стояли в сотне ли от безопасной зоны, на крыше высокого дворца, и отдыхали.

За три дня они исследовали немало мест, кое-что добыли и вместе с тем увидели множество дворцов, находившихся в процессе исчезновения, словно причиной тому стало разрушение замкнутой среды этого места.

Что до опасностей, их они тоже встретили немало.

Например, та самая «хорошая штука», о которой прежде говорил Капитан, на деле оказалась огромной статуей, разъеденной местной инородной скверной и исчезнувшей почти полностью, так что от неё осталась одна лишь голова.

Когда они приблизились, эта статуя неожиданно ожила.

Опасность была невероятной, девять смертей на одну жизнь.

К счастью, данное Седьмым Владыкой средство сокрытия обладало весьма достойным действием, и лишь благодаря ему они, перепуганные до дрожи, сумели избежать беды.

После этого случая Капитан не раз тяжело вздыхал. Вид жирного куска мяса, который невозможно урвать, всё сильнее наливал его глаза кровью.

Затем по пути, то продвигаясь, то отступая, они в конце концов увидели особый дворец, однако войти в него не смогли.

После многочисленных безуспешных попыток они теперь отдыхали на сравнительно безопасной крыше в десяти ли от того дворца.

Капитан всё ещё скрежетал зубами, а в голове его крутились всевозможные мысли.

— Малыш Цин, это место слишком велико, а сведений у нас слишком мало. Но я уверен: в том дворце непременно есть сокровище. Иначе его не могли бы охранять четыре статуи, заражённые паразитической плотью.

Когда Капитан это сказал, Сюй Цин как раз смотрел вдаль, туда, где армия людей расчистила свою зону.

Инородная скверна там уже была отогнана и отделена куполом, образованным построением. Если посмотреть издалека, то в этом сумрачном мире именно там сиял единственный ослепительный свет.

Хотя края купола со всех сторон были окутаны инородной скверной, которая непрерывно пыталась его разъесть, и потому ему было трудно продержаться долго, на короткое время его вполне хватало.

Сквозь световой покров можно было увидеть множество возведённых внутри строений. Вид у них был довольно странный — треугольной формы, полностью из духовных камней, будто одна за другой стояли башни, испускавшие поразительные колебания и одновременно незримо связанные между собой.

Они походили на огромное построение.

Было видно, как отряды время от времени входили и выходили — такие же группы, как Сюй Цин и Капитан, принявшие задания на разведку и отправившиеся наружу.

Кроме того, дворцы в пределах этой тысячи ли уже были очищены от вещей внутри, а их внешняя форма переделана, так что они стали частью построения.

Но даже по сравнению со всем этим самым поразительным были девять белых кристаллов, каждый размером в десять тысяч чжанов, словно горы, парившие в небе.

Эти девять кристаллов принёс тот самый великий полководец Кровавого Кошмара. Изначально они не были столь велики, но за эти три дня становились всё более и более внушительными.

Паря в воздухе, они походили на девять чёрных провалов, втягивавших в себя инородную скверну.

Точнее, не втягивавших, а фильтровавших её.

Инородная скверна стягивалась к ним, вливалась внутрь, а затем вновь рассеивалась наружу.

В этом бесконечно повторяющемся процессе внутри белых кристаллов смутно возникали тонкие золотые нити.

«Они извлекают божественную эссенцию, рассеянную в инородной скверне?»

Сюй Цин задумался.

Он не знал, для чего в итоге будут использованы эти девять кристаллов, подобные горам. Но, судя по тем знаниям, которые наставник помог ему расширить, возможно, эта вещь тоже готовилась для войны на передовой.

— Не смотри на это, к нам оно не имеет отношения. Малыш Цин, у меня есть идея! — Капитан резко сел и, потянув Сюй Цина, заговорил шёпотом.

Сюй Цин отвёл взгляд от далёкого света и повернулся к нему.

— Ты всё ещё думаешь о том большом дворце?

— Конечно! Из тех дворцов, что мы видели за эти дни, все без охраны — мусор. С одним охранным изваянием ещё куда ни шло, а вот с четырьмя — только тот один!

— По сравнению со спящим божеством это, конечно, ничто. Но раз уж мы сюда пришли, надо ведь и самим добыть что-нибудь ценное.

Капитан облизнул губы, и в его взгляде проступило безумие.

В памяти Сюй Цина всплыл тот особый дворец, на который положил глаз Капитан. На каждом из его четырёх углов стояло по статуе, заражённой паразитической плотью; все они были живыми, и исчезла лишь малая их часть — большая часть тел сохранялась.

Колебания, исходившие от них, были поразительными.

Что же до охраняемого ими дворца, то его облик тоже был необычен. Это не был дворец в обычном смысле — он имел форму правильного четырёхугольника.

Сюй Цин помнил, что на крыше виднелось бесчисленное множество отверстий толщиной с палец.

Эти отверстия выглядели весьма странно: плоть их не покрывала, явно обходя стороной.

А вот что находилось внутри этого четырёхугольного зала, Сюй Цин не знал. Даже тень не могла приблизиться туда; Сюй Цин уже пробовал — тот дворец преграждал любые способы разведки.

— Вообще-то после пробуждения Багровой Луны, когда спящее здесь божество будет поглощено, туда, наверное, станет попасть намного легче. Обязательно делать это сейчас? — Сюй Цин посмотрел на Капитана.

— Тогда исследователей станет куда больше. Даже если мы что-то добудем, не удержим. К тому же здешние дворцы уже повсюду начали ветшать и распадаться, боюсь, до того времени они не дотянут. И ещё, малыш Цин, по моему чутью, то сокровище там — нечто невероятное!

Капитан снова облизнул губы.

— Малыш Цин, мой план прост. Сейчас мы ещё раз туда сходим. Как и в прошлый раз, ты притянешь и поглотишь немного инородной скверны вокруг, отвлечёшь статуи, а когда все четыре уйдут, я войду внутрь и возьму вещь!

— Но в прошлый раз ты так и не открыл дверь.

Сюй Цин задал этот вопрос. По правде говоря, этот способ они уже пробовали: Сюй Цин тогда шёл на огромный риск, а вот Капитан не справился — дверь так и не открыл.

— В этот раз всё иначе. У меня есть способ. В крайнем случае, рискну по-крупному!

Глаза Капитана налились кровью, и он стиснул зубы.

Сюй Цин на миг задумался. Видя, как тот упрям, он кивнул.

— Не больше тридцати вдохов.

— Договорились! — оживился Капитан и потянул Сюй Цина за собой.

Сюй Цин глубоко вдохнул и решил больше не отдыхать. Ему самому было очень любопытно, что скрывается в том особом дворце.

Так вдвоём они стремительно покинули крышу и помчались вдаль.

Полностью скрыв своё присутствие, через время одной палочки благовоний они увидели перед собой чёрный четырёхугольный дворец.

Глядя на кроваво-плотяные статуи по его углам и ощущая исходящие от них ужасающие колебания, Сюй Цин и Капитан стали дышать куда тише. Переглянувшись, они разделились.

Сюй Цин стремительно вырвался вперёд, приоткрыв часть подавленной в теле силы поглощения. Тотчас инородная скверна со всех сторон ринулась к нему, проникая в тело через каждую пору.

Это предельное чувство комфорта завораживало — словно душа готова была воспарить. А то, как неуклонно усиливалось физическое тело, ещё сильнее вызывало природное нежелание сопротивляться.

Тот, чья воля была недостаточно крепка, легко утонул бы в этом в одно мгновение, забыв обо всём.

Даже Сюй Цину стоило большого усилия сохранить ясность ума.

С поглощением золотые нити в его теле задрожали, источая сильную жажду и непрерывно вытягиваясь. Сюй Цину даже почудилось, будто его тело стало чуть больше.

В то же мгновение статуи у чёрного четырёхугольного дворца одна за другой подняли головы. На их лицах, покрытых плотью, черты исказились, а в глазах вспыхнул алый свет.

В следующий миг все они одновременно пришли в движение.

Сюй Цин это почувствовал, и сердце его дрогнуло. Он вынул данную наставником маску и сжал её в руке, продолжая и нестись вперёд, и поглощать скверну, одновременно безмолвно отсчитывая время. Прошло всего чуть больше десятка вдохов, как на него сверху обрушилось чувство надвигающейся катастрофы.

Когда смертельная опасность вспыхнула с полной силой, Сюй Цин без малейшего колебания надел маску наставника и нырнул в землю, устланную плотью, замерев без движения.

Лицо его напряглось — все следы его существования были скрыты.

В следующий миг грянул гул. Четыре ужасающих колебания разошлись по округе, словно подчиняясь инстинкту поиска.

Но после того как Сюй Цин надел маску, пока он не двигался, он мог поддерживать чрезвычайно сильное сокрытие. Поэтому для четырёх статуй, в которых остались лишь инстинкты, Сюй Цина попросту не существовало.

Вообще-то прежде они с Капитаном уже это проверяли. Они обнаружили, что если двигаться в маске, то с дальнего расстояния всё было в порядке, но на близком расстоянии те четыре статуи всё равно могли смутно что-то ощутить.

Это отличало их от статуй в нескольких других дворцах, где им доводилось бывать, и ещё яснее показывало особенность этого чёрного четырёхугольного дворца.

«Надеюсь, Капитан сумеет».

Пока Сюй Цин мысленно бормотал это про себя, Капитан с другой стороны уже безумно мчался. Пользуясь тем, что статуи отвлеклись, он с поразительной скоростью устремился прямо к чёрному дворцу.

На этот раз он не пытался открыть дверь. Приблизившись, он рванул к крыше дворца, усеянной бесчисленными отверстиями. Добравшись туда, он без малейшей заминки, с безумным блеском в глазах, резко качнулся всем телом.

И его плотское тело невероятным образом прямо распалось, превратившись в несколько тысяч полосок мяса размером с палец, которые по вентиляционным отверстиям стали просачиваться внутрь.

Ясно было, что эти отверстия не могли быть столь просты. Они содержали в себе ужасающую силу запретов, и, едва она вспыхнула, огромное количество мясных полосок тут же разлетелось в прах.

Оставшиеся, шевеля передними концами, обрели черты лица Капитана, превратившись в извивающихся червей с человеческими лицами. Они разевали рты и непрерывно грызли преграды, пытаясь прорваться сквозь запреты.

Но здешние запреты были слишком сильны. Очень скоро ещё девяносто процентов полосок Капитана разрушились, и лишь когда их осталось меньше тридцати, из пасти каждого червя вылетел обломок жетона, дышащий древностью.

Это был древний жетон утверждённого запечатывания Дао.

С него исходил тускло-жёлтый свет, из-за чего строение тел этих более чем тридцати человеколицых червей изменилось, и в них проступил кристаллический блеск. Сверкая, они всё ещё продолжали массово разрушаться, но в конце концов четыре всё же сумели пробраться внутрь.

Упав из отверстий в зал, они увидели всё, что было здесь.

Во всём огромном зале находился лишь один предмет, помещённый в самом центре.

Вокруг же царила пустота.

Этим предметом была отрубленная рука, отсечённая по предплечью.

Её размер достигал целой сотни чжанов.

А в месте отсечения, словно разрастаясь плотью, вздымался гигантский мясной нарост, от которого во все стороны тянулись и покачивались бесчисленные щупальца.

Что до пальцев, то они сейчас были расправлены. На ладони же можно было увидеть огромную свирепую пасть, в которой смутно поблёскивали перекрещенные острые шипы.

— Что это за дрянь такая?!

Из пастей четырёх кристаллических червей в зале вырвался вскрик Капитана. Затем они стремительно слились в одно и обратились в маленького кристаллического человечка.

Это был сам Капитан.

Однако лицо его уже не было лицом Капитана — на нём появилась человеческая кожаная маска, дышавшая свирепостью и жадностью.

Не медля ни мгновения, он резко раскрыл рот и применил бессмертное искусство Небесного Пса.

В следующий миг внутри зала проявилась огромная собачья голова. Исполненная беспредельной жадности, она одним махом проглотила отрубленную руку.

После этого кристаллический человечек снова разделился и обратился в четырёх червей, устремившихся к отверстиям наверху и бешено пытавшихся выбраться наружу. Но к этому времени уже миновало тридцать вдохов.

Четыре статуи, так и не найдя Сюй Цина, уже возвращались.

Под воздействием их давления запреты чёрного дворца, казалось, ещё более усилились.

Чем отчаяннее Капитан пытался пролезть, тем труднее ему становилось. В конце концов он застрял в отверстии, схваченный запретами, не в силах ни подняться, ни опуститься. Когда же запреты вспыхнули с новой силой и накрыла разрушительная мощь, он тотчас впал в панику.

Но именно в этот момент вдалеке вновь донеслись колебания поглощения инородной скверны. Все четыре статуи содрогнулись и стремительно повернули назад. Пока в воздухе гремел их разворот, Капитан, воспользовавшись случаем, резко рванулся.

Наконец все четыре кристаллических червя выскользнули наружу, слились в маленького человечка и стремительно помчались прочь.

Через время одной палочки благовоний всё здесь вернулось в норму. Четыре статуи вернулись и вновь замерли на своих местах неподвижно.

А в условленном месте встречи Сюй Цин сидел на корточках весь в потрёпанном виде, сплёвывая кровь и всё ещё ощущая отголоски пережитого ужаса.

Прежде, увидев, что Капитан не возвращается, он понял: что-то пошло не так. Тогда он, стиснув зубы, ещё раз отвлёк статуи. Хоть он и успел вовремя скрыться, повторный вызов привёл их в ярость, и они начали наносить удары во все стороны.

Сюй Цин, хотя и успел спрятаться, всё же попал под часть ударной волны.

Сейчас, всё ещё испытывая сердечную дрожь, он резко повернул голову и увидел стремительно приближающегося кристаллического человечка, на котором различались черты Капитана.

Не дожидаясь расспросов Сюй Цина, Капитан качнулся всем телом и внезапно быстро начал расти. Вскоре он вернул себе обычный человеческий вид, но лицо его было мертвенно-бледным, всё тело изнемогало. Он прямо рухнул на землю, тяжело дыша, однако в глазах его горел восторг.

— Хорошо, что у меня был жетон утверждённого запечатывания, иначе на этот раз мне бы конец. Но... оно того стоило!

Убедившись, что с Капитаном всё в порядке, Сюй Цин тоже облегчённо выдохнул.

— Что было внутри?

— Сам не знаю, что это такое, но чую — великое сокровище. — Капитан грубо дышал, с самодовольным видом вытащил человеческую кожаную маску, надел её и, обратившись в жадного Небесного Пса, выплюнул добычу наружу.

Пока горло Небесного Пса непрерывно извивалось, изо рта брызгала слюна, а затем прямо на землю выпала отрубленная рука длиной в сто чжанов.

Но прежде чем Сюй Цин успел её как следует рассмотреть, пасть на ладони вдруг резко раскрылась и одним глотком проглотила ближайшего к ней Капитана.

Всё произошло слишком быстро. Лицо Сюй Цина изменилось. В правой руке мелькнул кинжал, и он мгновенно рубанул по руке.

Но кинжал, всегда поражавший без промаха, на сей раз не оказал ни малейшего действия. Он не только не сумел рассечь ладонь — от неё ещё и пошла отдача, заставившая тело Сюй Цина содрогнуться и отступить.

Мрак проступил в его глазах. Он тотчас развернул в теле своё ядовитое Дао и уже собирался направить его на ладонь, как вдруг все пять пальцев этой руки внезапно засветились разными цветами. Цвета перетекали друг в друга, а изнутри доносился треск.

Эти пятицветные огни потекли от пальцев к предплечью, пока не собрались в разросшемся мясном наросте. Тот засиял всеми красками, после чего свет снова вернулся в пять пальцев.

А затем из этих пяти пальцев вылетели пять лент света, зависли в воздухе и принялись быстро переплетаться друг с другом, очерчивая форму сердца.

Глаза Сюй Цина сузились.

Но на этом всё не закончилось. Пять световых лент словно ткали нечто, и на глазах ошеломлённого Сюй Цина всего за три-пять вдохов перед ним возник... пятицветный персик.

Сразу после этого свет на пальцах погас, они приняли обычный вид, а пасть на ладони распахнулась и выплюнула наружу тело Капитана.

— Высшее сокровище! Малыш Цин, скорее ешь!

Выбравшись наружу, Капитан, увидев парящий в воздухе персик, пришёл в предельное возбуждение. Вскрикнув, он ринулся вперёд и с жадностью вцепился в персик зубами.

Сюй Цин, поколебавшись, не двинулся.

В этот миг персик вздрогнул, краски его померкли, а под укусом Капитана он тут же рассыпался, превращаясь в лужу чёрной воды, от которой потянуло смрадом. Всё это хлынуло Капитану в рот.

Лицо Капитана исказилось, и его тотчас вырвало. На лице его застыло не только недоверие, но и растерянность.

— Как такое может быть? Чтоб его! Эта штука обманывает! Она спросила меня, что я хочу, а я сказал — персик, съев который можно достичь Наполнения Души.

Выражение лица Сюй Цина стало странным. Он взглянул на лужу чёрной воды, потом на ту руку и наконец перевёл взгляд на убитого горем Капитана.

— Капитан, что здесь произошло?

— Малыш Цин, меня обманули! — скрипнул зубами Капитан.

— Когда эта штука проглотила меня, внутри прозвучал голос. Он спросил, что мне изготовить, и сказал, что при помощи жизненной силы может сотворить всё сущее. Я сказал, чего хочу, а в итоге она изготовила вот такую кучу мусора.

Чем больше Капитан говорил, тем сильнее распалялся. Подскочив, он с силой пнул отрубленную руку. Но и этого ему показалось мало, и он просто раскрыл рот и яростно в неё вгрызся.

В тот же миг он вскрикнул. Сюй Цин всмотрелся и увидел, как у Капитана разлетелись зубы, отчего сам невольно втянул воздух.

— Да какая же она твёрдая!!

Капитан тоже выпучил глаза, глядя на руку. На ней остался лишь след от зубов — кожу он так и не прокусил.

— Раз мне она зубы выбила, значит вещь непростая. Может, я просто неверно её использовал? Малыш Цин, попробуй ты.

Сюй Цин задумался, подошёл, посмотрел и положил ладонь на пасть в центре ладони этой руки. В следующий миг пасть раскрылась, и из неё хлынула мощная всасывающая сила. Сюй Цин не стал уклоняться и позволил ей охватить себя, после чего был проглочен.

Спустя некоторое время пальцы руки снова засияли, пятицветные ленты вылетели наружу и начали переплетаться. Очень скоро в воздухе появилось зеркало.

Это было запретное магическое сокровище Семи Кровавых Глаз.

И внешним видом, и аурой оно было поразительно настоящим.

При виде этого Капитан загорелся ожиданием. В этот же момент пасть на ладони раскрылась, и тело Сюй Цина было выплюнуто наружу. Появившись, он тут же поднял голову и посмотрел на зеркало в воздухе.

Прежде, когда его проглотили, он оказался в кровавом пространстве и услышал у себя в ушах спокойный голос, сообщивший, что он может, используя жизненную силу, сотворить всё сущее.

Поэтому Сюй Цин и создал это зеркало, при этом заметив, что его жизнь не была вытянута, словно эта отрубленная рука уже испортилась и утратила способность поглощать.

Теперь, глядя на зеркало, Сюй Цин протянул руку и схватил его. Но в тот же миг, как он коснулся его, зеркало превратилось в чёрную воду и растеклось по земле.

Сюй Цин нахмурился. Капитан тяжело вздохнул.

— Обманщик. На этот раз мы прогорели!

— Старший брат, как ты думаешь, раз эту руку поместили в том дворце, может, во времена древнего императора Сюань Ю она... и вправду была способна сотворить всё сущее?

Капитан, услышав это, на миг задумался и кивнул.

— Видимо, прошло слишком много времени, и её слишком сильно разъела скверна, вот она и сломалась. Но если это и вправду так, тогда эта штука действительно является высшим сокровищем. Нет, надо ещё попробовать.

Сказав это, Капитан снова приблизился к руке и начал многократно давать себя проглатывать, раз за разом испытывая её, создавая самые разные вещи — даже предметы из мира смертных. Но ни одна из них не могла быть по-настоящему использована: всё обращалось в чёрную воду.

Сюй Цин тоже попробовал несколько раз, и результат был тем же.

Однако многочисленные опыты всё же позволили им нащупать другой способ применения этой руки. Если, оказавшись внутри неё как паразит, не пытаться создавать предметы, то её можно использовать как убежище.

Степень её прочности была поразительна. После ряда проверок оба пришли к выводу.

— Эта прочность уже достигла уровня Сгущения Руин!

Капитан снова вцепился в неё зубами и теперь был в этом совершенно уверен.

Сюй Цин кивнул и тихо произнёс:

— Материал этой вещи не похож на плоть. Скорее, это особым образом созданный предмет. В качестве щита он подходит идеально.

В глазах Капитана снова появился свет. В душе его наконец восстановилось равновесие, и он решил, что на этот раз они всё-таки не в убытке.

— Ха-ха! Эта вещь будет нашим с тобой щитом, а Нин Янь — кистенём. Великолепно!

— Пойдём, младший брат. Прикрывшись этой рукой, посмотрим и другие места.

Сюй Цин тоже считал, что использовать эту вещь как щит, да ещё в сочетании с их сокрытием, в таком месте очень удобно.

И вскоре в тумане этой земли запрета бессмертных можно было увидеть, как по земле стремительно движется отрубленная рука длиной в сто чжанов.

Её пальцы Сюй Цин и Капитан всеми силами согнули, даже несколько раз поднимали её и с силой били о землю, пока не привели в состояние полусжатого кулака.

Так, накрывшись ею, они ощутили полную безопасность.

Так текло время. В ходе их дальнейших поисков настал четвёртый день.

Человеческий легион в этом месте открыл проход для выхода. Он не был обязательным — всё оставалось на добровольном выборе.

Одни ушли, другие решили остаться и продолжить поиски. А в ночь четвёртого дня в это место прибыла вторая группа людей.

Основу этой второй волны составляли войска Столичного региона. Среди них было ещё больше людей в чёрных одеждах, и, прибыв, они быстро рассеялись и углубились в неизведанные области земли запрета бессмертных.

Всего этого Сюй Цин, уже удалившийся от безопасной зоны людей почти на пятьсот ли, не видел.

Но всё же они были не так уж далеко. Хотя глазом этого увидеть было нельзя, сигнальные башни, возведённые в безопасной зоне, всё ещё могли передавать некоторые сообщения на жетоны-мечи в пределах определённой дальности.

И вот сейчас, когда жетон-меч в руке завибрировал, Сюй Цин и Капитан узнали о прибытии второй группы, а также о том, что через три дня прибудет и третья.

В ту же ночь небо земли запрета бессмертных окрасилось странным бледно-красным светом.

Этот свет медленно расползался всё дальше.

В сердце Сюй Цина непрерывно поднималось сильнейшее чувство тревоги.

А ещё небесный путь настойчиво посылал ему предупреждение прямо в море сознания.

— Старший брат, нам нужно поторопиться. У меня такое чувство, что Багровая Луна... вот-вот пробудится. Думаю, это будет примерно тогда, когда через три дня прибудет третья группа, — серьёзно сказал Сюй Цин, сидя внутри отрубленной руки на корточках.

Капитан, сидевший рядом, кивнул, затем указал вперёд и тихо сказал:

— Младший брат, посмотри туда. Раньше я не слишком приглядывался, а сейчас вдруг заметил, что здесь есть вот такое место.

Сюй Цин повернул голову и увидел группу дворцов, окружённых стеной из плоти и крови.

— Смотри, они сохранились довольно неплохо. Совсем не так, как те, что мы видели раньше. Они ещё не начали исчезать и ветшать. Хоть их и покрывает плоть, но сами дворцы, кажется, имеют очертания фениксовых птиц. Может, это был когда-то дворец одной из наложниц древнего императора Сюань Ю?

— Женщины-культиваторы обычно любят чистоту, любят купаться. Если это и правда один из дворцов его гарема, как думаешь, не может ли там быть что-то вроде бессмертного пруда? А вдруг там ещё сохранилась одежда, вроде той, что была у Юцзин? И украшения тоже...

— А ещё всякие безделушки. В местах, где живут женщины-культиваторы, таких вещиц должно быть немало. Вон Юцзин же была тому примером — всё это сокровища.

Дыхание Капитана участилось, глаза его вновь засверкали.

— К тому же это восточный район. Я, конечно, человек неучёный и не слишком в этом разбираюсь, но мне кажется, та младшая сестрёнка, что жила во восточном дворце, уж точно была не из простых!

Услышав это, Сюй Цин тоже сосредоточил взгляд. Но как раз в этот миг у него в сознании раздалось сухое покашливание Предка Алмазной секты.

— Хозяин, это... если судить по дворцовым романам, которые читал ваш слуга, то во Восточном дворце обычно живут, кажется, в основном вдовствующая императрица, наследный принц и принцессы...

(Конец главы)