Глава 4 — Верность Хван Чхоля

— Молодой господин!

Мужчину звали Хван Чхоль. Когда-то он служил во Вратах Северного Неба и числился мастером третьего ранга. Способностей ему отчаянно не хватало, зато в преданности с ним мало кто мог сравниться.

Когда остальные разошлись, Хван Чхоль не бросил Джин Му Вона. Он нанимался охранять караваны, брал любую работу, откладывал каждую монету. Накопив немного, покупал еду и нужные вещи и отправлялся на север. Му Вон с детства относился к нему как к родному дяде.

Хван Чхоль торопливо подошёл ближе.

— Как вы тут? Я слышал, прежних наблюдателей сменили. Новые вас не задевают? Не смеют ведь обращаться с вами как попало?

— Со мной всё нормально, дядя Хван. Они ничего мне не делают. Лучше расскажите, как вы сами.

— Я-то? Да что со мной будет. Живу потихоньку, не беспокойтесь.

Он сказал это бодро, но смотрел на Му Вона с болью.

Хван Чхоль вырос круглым сиротой. В детстве его гоняли отовсюду; он бродил по Поднебесной, пока Джин Гван Хо не оставил его при Вратах. Там мальчишка впервые получил крышу, ремесло и возможность учиться боевым искусствам.

Таланта, правда, не было почти никакого. Хван Чхоль с трудом осваивал даже самые простые упражнения Врат. Другой наставник давно махнул бы рукой, но Гван Хо занимался с ним лично и всё-таки довёл до уровня, на котором тот мог защитить собственную жизнь.

С великими мастерами его, конечно, нельзя было ставить рядом. И всё же для человека с такими исходными данными даже третий ранг считался почти чудом.

Хван Чхоль этого не забыл.

— Вы ведь ещё не ели?

Он развязал принесённый узел. Внутри оказался металлический короб с ещё тёплым рисом и овощными закусками. Всё, похоже, было приготовлено перед самой дорогой.

— Ешьте, пока не остыло.

— Дядя Хван, не надо каждый раз тащить мне еду. Я и сам могу приготовить.

— Да мне в радость. Не спорьте со старшим и ешьте.

Отказаться Му Вон не смог.

Он предложил Хван Чхолю разделить завтрак, но тот замахал руками. Мол, ему и смотреть приятно, как молодой господин ест. Садиться за один стол он не согласился ни под каким предлогом.

У Му Вона сжало горло. Он всё равно заставлял себя глотать. Иначе Хван Чхоль расстроился бы ещё сильнее.

Вдали, за укрытием, Со Му Сан отвернулся.

— Чёрт...

Подглядывать за этой парой становилось неловко. Наследник погибшего дома и бывший слуга, который экономит на себе, лишь бы привезти ему горячую еду... После такого рассказы Чан Пэ Сана о спрятанных сокровищах начинали казаться особенно нелепыми.

Когда Му Вон поел, Хван Чхоль собрал посуду и ушёл. Сам мальчик отправился в Павильон Десяти Тысяч Канонов.

Позже Му Сан просмотрел книги, которых тот касался. Затем ещё несколько соседних. Потом почти всё, что оставалось на полках.

Ничего.

Ни одного полезного трактата.

— Неужели это и правда те самые Врата Северного Неба, которые держали Тайную Ночь?

В юности Му Сан представлял это место совсем другим.

Для молодых мастеров северная крепость была почти землёй мечты. Здесь сражались с врагом, от которого зависела судьба Центральных Равнин. Здесь можно было стать героем не в рассказах, а на деле. Сам Му Сан когда-то тоже смотрел на север именно так.

Реальность оказалась грудой гнилых балок, пустых комнат и никому не нужных книг.

Сначала разочарование оставляло после себя лишь тяжесть. Потом начало раздражать. В конце концов даже жалость к Му Вону стала вызывать у Му Сана злость: мальчик невольно напоминал ему о том, насколько жалким оказался конец когда-то великой мечты.

В его взгляде больше не было прежнего сочувствия.

* * *

Вернувшись к себе, Джин Му Вон прикрыл дверь и медленно осмотрел комнату.

На первый взгляд всё стояло там же, где утром. На первый взгляд.

Несколько мелочей были сдвинуты совсем чуть-чуть. Угол книги повернулся иначе, крышка ларца лежала плотнее, чем он её оставлял, на столе изменился порядок свитков.

— Значит, опять заходили.

Му Вон не удивился.

Два года назад люди второго отряда делали то же самое. Стоило ему выйти, они перерывали комнату. После десятка обысков убедились, что брать здесь нечего, и наконец успокоились.

Наблюдатели каждый раз старались вернуть всё на место и были уверены, что подросток ничего не заметит. Они недооценивали его. Му Вон мог не владеть боевыми искусствами, но память на детали у него была почти болезненно точной.

— Посмотрим, сколько продержатся эти.

Он сел за стол. На нём валялись несколько книг, среди них «Дао дэ цзин». Чужие пальцы оставили едва заметные следы и там.

— Тьфу.

Му Вон разложил книги в привычном порядке.

Наступила ночь.

Его комната находилась на третьем этаже, и из окна открывались почти все Врата. Когда-то после захода солнца здесь было светло как днём: в одних дворах спорили о техниках, в других тренировались до глубокой ночи, где-то пили и смеялись. Жизнь не прекращалась.

Теперь вокруг было мёртво тихо.

Му Вон долго не отходил от окна. Почти два часа он стоял неподвижно, затем закрыл створки и лёг.

Поворочался немного. Дыхание стало ровным.

Прошло ещё немало времени.

*Едва слышный шорох.*

Будто по полу скользнула ткань.

Му Вон сразу открыл глаза.

— Ушёл?

Он давно заметил слежку. Последние несколько дней кто-то держался рядом с утра до ночи и проверял буквально каждый его шаг.

В первые дни наблюдатель был настойчив. Потом начал уставать.

Причина проста: жизнь Му Вона не менялась. Утром прогулка. Потом встреча с Хван Чхолем и еда. Дальше книги в Павильоне. Ещё один обход территории и возвращение домой.

Следить за таким распорядком изо дня в день было пыткой даже для дисциплинированного человека.

Со Му Сан тоже постепенно ослабил контроль. Он уже не таскался за мальчиком часами, а появлялся лишь тогда, когда тот делал что-нибудь непривычное.

Му Вон ещё раз прислушался. Ничего.

Тогда он достал из-под изголовья «Дао дэ цзин». Эту книгу он читал только наедине.

«Дао вечно пребывает в недеянии, и всё же нет ничего, чего бы оно не совершало».

Это место нравилось ему больше остальных. В нескольких словах, как ему казалось, помещалась сама суть книги.

Му Вон сел, выпрямил спину и открыл текст.

Он читал всю ночь. За книгой время прошло почти незаметно.

* * *

Через несколько дней Му Вон впервые за долгое время вышел за пределы Врат.

Ветер встретил его сразу.

Он вцепился в одежду, ударил по лицу, заставил прищуриться. Это был не мягкий порыв, а настоящий северный шквал, от которого саднило кожу и сбивалось дыхание. Даже люди, прожившие здесь всю жизнь, в такую погоду старались без необходимости не выходить.

Му Вон не прятался.

Ему нравилась боль от холода. Когда ветер бил достаточно долго, тело начинало ныть, пальцы немели, лёгкие жгло. Неприятные ощущения хотя бы доказывали: он всё ещё жив.

После падения Врат время для него будто остановилось. Точнее, перестало иметь цену. Если не знаешь, ради чего наступает следующий день, трудно замечать, быстро он пришёл или медленно.

Северная буря не позволяла провалиться в это бесчувствие. Она тормошила грубо, зато безотказно.

Му Вон пошёл дальше.

На двадцать с лишним ли вокруг Врат давно не осталось жилья. Раньше рядом существовало большое поселение, выросшее благодаря гарнизону. Когда исчезли Врата, исчез и его смысл. Люди разъехались, дома разрушились, а песок и ветер постепенно стёрли последние следы.

На эту пустынную землю было трудно смотреть как на что-то чужое. Она слишком напоминала ему собственную жизнь.

— Вот примерно так я сейчас и выгляжу, — сказал он самому себе. — Печальное зрелище, Джин Му Вон.

Он направился к невысокому холму. Для плоской северной земли этого возвышения хватало, чтобы увидеть Врата целиком и заглянуть далеко за них.

Но Му Вон смотрел не назад.

Он смотрел на юг.

Там начинались Центральные Равнины — земли, о которых он слышал всю жизнь и в которых ни разу не был.

Под большим деревом на вершине он простоял долго. Перед ним до самого горизонта лежала бесконечная равнина.

*Свист ветра.*

Новый порыв едва не сбил его с ног.

Му Вон устоял и вдруг особенно ясно почувствовал собственную слабость.

Он был ещё ребёнком. Тело не успело окрепнуть. Со временем он вырастет, станет тяжелее и сильнее — если доживёт.

Му Вон медленно выдохнул.

Не ради жалости к себе он поднялся сюда. Ему нужно было вспомнить, зачем вообще продолжать.

Отец умер, чтобы дать ему возможность жить. Сдаться теперь означало бы обесценить этот выбор.

Му Вон выпрямился и пошёл обратно.

*Шорох.*

Позади раздвинулась сухая трава.

Он успел только повернуть голову, когда чёрная ладонь зажала ему рот.

*Сдавленный возглас.*

Тело дёрнулось. Перед глазами поплыло, ноги потеряли силу.

— Быстро, тащи его!

Чужой голос донёсся уже откуда-то издалека.

Потом стало темно.