Глава 49 — Охрана Белого Дракона

У Белого Дракона была собственная караванная охрана. Особенно дорогой груз не всегда разумно доверять стороннему агентству, поэтому в собственную охрану брали только проверенных людей. Охранники жили прямо на территории союза, обычно по шесть человек в комнате, вместе ели, тренировались и месяцами ходили одними маршрутами. Со временем соседи становились почти семьёй. Рядом с их жильём находился большой тренировочный двор. Молодёжь с утра отрабатывала стойки и приёмы. Старшие сидели в тени деревьев, играли в го, обсуждали дороги и посмеивались над чужими ошибками.

Когда во двор вошёл Юн Ху Мён, первым поднялся Гон Джин Сон — глава караванной охраны. Ему было около сорока пяти. Подчинённые уважали его и за силу, и за привычку держать слово.

— Господин Юн.

— Как живёте?

— Благодаря вам — без жалоб, — рассмеялся Гон Джин Сон. — А вы к нам зачем пожаловали?

— Ищу Хван Чхоля.

— Старший Хван вон там. Мучает одного мальчишку.

— Ученик?

— Какой там ученик. Недавно к нам взяли сына Квак И Су. Хван дружил с его отцом, вот и решил кое-чему парня научить.

Ху Мён направился в дальний угол двора. Там мальчик лет двенадцати-четырнадцати обливался потом, пытаясь повторить связку. Перед ним сидел коренастый мужчина с чуть сутулой спиной и тёмной от солнца кожей.

— Плечо не бросай! — рявкнул он. — Следить только за током внутренней силы мало. Тело должно двигаться с ней заодно. Я сказал вложить силу, а не задубеть, как жердь!

Мальчик побледнел от напряжения и попробовал снова. Получилось ещё хуже. Ху Мён посмотрел пару мгновений и мысленно вздохнул.

«Совсем без таланта».

Сам он не считал себя великим мастером, зато людей оценивать умел. Движения мальчишки напоминали скорее пьяную драку, чем боевое искусство.

— Хван Чхоль.

Мужчина обернулся.

— Ох, господин Юн! Не заметил вас.

Это и был Хван Чхоль.

— Матушка вызывает.

— Старая госпожа? Меня?

— Вас. Просила прийти сразу.

— Что-то случилось?

— Похоже, хочет поговорить наедине.

— Тогда иду.

Хван Чхоль повернулся к мальчику.

— Квак Мун Джон, пока меня нет, не халтурь. С такой подготовкой сунешься в настоящий караван — первый же разбойник тебя прирежет. Ты уже думаешь, что умеешь драться, а на деле пока только под нож полезешь.

— Ну спасибо! Вы хоть раз можете не каркать?

— Могу. Когда ты начнёшь нормально работать ногами.

Мун Джон надулся, но спорить не стал. Два года назад его отец, Квак И Су, погиб во время охраны каравана. Семья осталась без кормильца, и Белый Дракон, помня прежние заслуги, принял мальчика на службу, хотя для настоящей дороги его навыков пока не хватало. Хван Чхоль и Квак И Су были близкими друзьями. В ту поездку Хван не пошёл. После смерти товарища Хван Чхоль взялся понемногу учить его сына.

Хван Чхоль поклонился Ху Мёну и ушёл. Глава союза проводил его взглядом.

«Сильным не выглядит. Особой хитрости тоже не заметно. Что же в нём увидела матушка?»

Мун Джон стоял рядом и с любопытством разглядывал главу союза, но Ху Мён этого даже не заметил.

* * *

— Старая госпожа, это Хван Чхоль.

— Входите.

Он осторожно открыл дверь, вошёл и приветствовал хозяйку сложенными руками.

— Садитесь, Хван Чхоль.

— Благодарю.

Старая госпожа улыбнулась.

— Как вам у нас живётся?

— Слишком хорошо для такого человека, как я. Благодаря вам ни в чём не нуждаюсь.

— А я, наоборот, многим вам обязана.

Хван Чхоль неловко почесал щёку.

— Да что я такого сделал...

Он и правда не припоминал никаких великих заслуг. Работал как остальные, выполнял поручения, не лез вперёд.

— Вы ведь не просто так меня позвали?

— Мой третий сын едет в Юньнань.

Лицо Хван Чхоля сразу стало серьёзным. Слухи о южной провинции доходили и до обычной охраны.

— Юн Джа Мён сам открыл там отделение, — продолжила Старая госпожа. — Поэтому считает, что обязан разобраться лично.

— Понимаю.

— Я хочу, чтобы вы поехали с ним.

— Я?

— Вы.

Хван Чхоль помолчал.

— Не уверен, что от меня будет толк. Я не великий мастер, да и умом не блещу.

Старая госпожа лишь улыбнулась.

— Я вам доверяю.

От такого ответа отмахнуться было труднее, чем от приказа. Хван Чхоль вздохнул.

— Хорошо. Поеду. Только заранее предупреждаю: лишнего от меня не ждите.

— Спасибо.

— Когда выступаем?

— Через полмесяца.

— Тогда дайте мне несколько дней. Есть место, куда я должен съездить. Вернусь до отправления.

— Конечно.

Хван Чхоль поклонился и вышел. Старая госпожа ещё некоторое время смотрела в окно.

— Пусть твоя удача и в этот раз убережёт моего сына...

Семь лет назад Джа Мён едва не погиб в Юньнани. Рядом оказался Хван Чхоль. Пять лет назад смертельная опасность грозила уже ей самой. И снова рядом был он. Потом случилось ещё несколько тяжёлых историй, от которых зависело будущее союза. Каждый раз, разбирая всё задним числом, Старая госпожа обнаруживала Хван Чхоля где-то в самой гуще событий.

Сам он говорил, что просто везёт. Она не верила, что всё можно списать на везение. Возможно, он не был выдающимся бойцом и не строил хитроумных планов. Но он раз за разом выходил из беды сам и вытаскивал тех, кто был рядом. А удача, если она повторяется достаточно часто, тоже становится даром.

* * *

Перед отъездом Хван Чхоль велел Квак Мун Джону не бросать тренировки и вернулся в свою комнату. В старом сундуке лежали платёжные расписки, накопленные за работу. Он собрал их все и направился в Зал Казны.

— Кого я вижу! — встретил его управляющий Сок Джун Сан. — Давно не заходил, Хван Чхоль.

Они были примерно одного возраста и иногда выпивали вместе. Не близкие друзья, но и далеко не чужие. Хван Чхоль положил расписки на стол. Сок Джун Сан посмотрел на них и поморщился.

— Опять?

— Как в прошлый раз. Подберите всё необходимое.

— У тебя там тайная семья, что ли? Куда столько уходит?

Такая сцена повторялась несколько раз в год. Хван Чхоль отдавал почти все сбережения за рис, сушёные продукты, одежду, железные заготовки и прочие вещи. Потом набивал ими целую повозку, исчезал дней на десять или больше и никогда не говорил, куда ездит. Управляющий давно перестал надеяться вытянуть ответ. Он лишь отпускал товары по внутренней цене, что вполне входило в обязанности Зала Казны.

— Подожди немного.

Он пересчитал расписки, сделал записи и передал лист подчинённому.

— На сколько исчезаешь в этот раз?

— Не больше чем на полмесяца.

— Тогда по возвращении выпьем.

— Боюсь, не получится.

— Почему ещё?

— Вернусь и сразу поеду в Юньнань с третьим господином.

Сок Джун Сан нахмурился.

— И тебя берут?

— Да.

— Значит, надолго пропадёшь.

— Вернусь — выпивка за мной.

— Запомнил. Не отвертишься.

— Когда я отказывался от собственного слова?

— Вот за это и люблю тебя, старый чёрт.

Сок Джун Сан хлопнул его по плечу. Через несколько часов Хван Чхоль вывел нагруженную повозку из Ланьчжоу и повернул на север. За заставой Юймэньгуань пейзаж быстро стал чужим. Если держаться западнее, дорога уходила в Синьцзян — огромный край, где по несколько дней можно не встретить ни деревни, ни человека. Из крупных городов там, по существу, был один Урумчи. Центральная власть чувствовалась слабо. Землю делили военные правители и местные землевладельцы, а между их владениями лежали пространства, которые не контролировал никто.

На таких дорогах опаснее всего были конные разбойники. Они нападали на торговцев и путников, стараясь не оставлять свидетелей. Раньше по округе бродило пять крупных шаек. Недавно Отряд Летящей Пустоши подчинил остальные, и это встревожило даже местных правителей: разрозненных бандитов можно давить поодиночке, а численность объединённой силы никто не знал. Хван Чхоля они почему-то не трогали. Не один год он ездил по этим землям и ни разу не потерял груз. Люди давно заметили странность. Порой купцы специально ждали его повозку, чтобы пройти опасный участок рядом.

Сам Хван Чхоль не придавал этому значения. Он почти не останавливался. Давал отдых только лошадям, ел сухой паёк на ходу, спал с поводьями в руке. Если тело начинало ныть от усталости, он прогонял ци по меридианам и ехал дальше. Разбойники так и не появились. Чем севернее он забирался, тем холоднее становилось. Ветер стал резким, земля — белой. Ещё через день снег поднялся лошадям почти до колен, и каждый шаг давался им с трудом.

Хван Чхоль, наоборот, оживлялся. Впереди показалась одинокая белая гора. Среди снежной равнины она напоминала остров. Он улыбнулся.

— Молодой господин...

Наконец-то приехал.

* * *

*У-у-у...*

Ветер с визгом прорывался между скалами. Мороз был такой, что открытая кожа немела за несколько вдохов. По глубокому снегу шёл мужчина с непокрытой головой и обнажённым торсом. Длинные волосы давно отросли и закрывали большую часть лица. На нём оставались лишь изношенные штаны. Любой другой человек в такую погоду умер бы от холода, а он двигался спокойно, словно вышел прогуляться весенним утром.

Снег доходил до бёдер. Однако после каждого шага оставался лишь неглубокий след. Мужчина подошёл к огромной печи. Вокруг неё в радиусе нескольких чжанов снег полностью растаял. От белого пламени шёл такой жар, что сухой воздух обжигал лёгкие и глаза ещё издали. Он подошёл ближе.

*Треск!*

В центре огня лежала длинная раскалённая заготовка. Мужчина взял стальные клещи, вытащил металл и положил на рабочий стол.

— Ну что, сдался наконец?

На губах под волосами появилась улыбка. Эта работа заняла два года. Когда-то среди его запасов лежал тот самый чёрный камень из Юньнани, который местное племя считало небесной святыней. Камень был невероятно тяжёлым и настолько твёрдым, что практического применения ему не находилось. Му Вон хранил его только потому, что получил от дорогого человека. Два года назад ему пришла простая мысль: а если сделать из него меч?

На деле всё оказалось куда сложнее. Обычный жар не менял камень вообще. Му Вон усилил печь — без результата. Переделал тягу, изменил горн, перебрал топливо. Шесть месяцев опытов ушло лишь на то, чтобы подобрать добавки и наконец добиться нужного жара. Тогда чёрный металл начал понемногу поддаваться.

Понемногу — в буквальном смысле. Му Вон нагревал его, бил молотом, снова нагревал. День за днём. Неделя за неделей. Сначала он и представить не мог, что эта рутина растянется на два года. Теперь перед ним лежал почти готовый клинок.

Рукояти ещё не было, но плавная линия заготовки уже не оставляла сомнений: это меч. Два дня назад Му Вон равномерно покрыл клинок глиной и снова поместил в печь. После такого нагрева и последующей закалки металл должен был получить окончательную твёрдость. Оставался самый ответственный момент. Му Вон поднял раскалённый клинок клещами и погрузил в заранее приготовленное масло.

*Ш-ш-ш!*

Пар мгновенно заволок стол. Передержать нельзя. Вытащить рано — тоже. Му Вон закрыл глаза. Он чувствовал изменение металла через клещи и считал время по шипению масла.

«Сейчас».

Му Вон вынул клинок из масла. Он осмотрел глиняную оболочку. Она осталась на месте. Всё прошло именно так, как он рассчитывал. Он положил заготовку остывать. Самая тяжёлая часть работы закончилась. После охлаждения останется снять глину, вывести режущую кромку, сделать рукоять и ножны.

Му Вон впервые за долгое время с облегчением выдохнул. И тут снаружи донёсся знакомый голос:

— Молодой господин!

Он резко обернулся. У подножия стояла нагруженная повозка, а с облучка ему махал мужчина средних лет. Улыбка Му Вона стала шире.

— Дядюшка Хван!

— Молодой господин!

Хван Чхоль спрыгнул в снег. Му Вон шагнул ему навстречу и крепко обнял. Глаза Хван Чхоля сразу покраснели.

— Молодой... господин...