Глава 2. Ангел на Луне

В комнате ненадолго воцарилась тишина.

Спустя несколько секунд доктор Ли пришел в себя:

— Серафим?

— Да.

— И что Он делал?

— Ничего не делал. Он был словно золотая статуя: сидел посреди огромного лунного кратера и смотрел на Землю, словно... нес дозор?

Доктор Ли потер уголки глаз и с легким вздохом произнес:

— Цие, ты знаешь, сколько от Земли до Луны?

— Почти четыреста тысяч километров, — спокойно ответил Линь Цие.

— Почти четыреста тысяч километров, — повторил доктор Ли. — Даже в самый передовой астрономический телескоп можно лишь с трудом разглядеть то, что происходит на поверхности Луны. А ты в семь лет, просто лежа на краю крыши в родном доме, невооруженным глазом увидел ангела на Луне?

— Не я Его увидел, — негромко произнес Линь Цие. — Это Он увидел меня. Я лишь поднял голову, и мой взгляд словно потащило сквозь пространство, заставив встретиться с Ним глазами.

— Выходит, это Он тебя принудил?

— Можно сказать и так. Иначе как бы я увидел поверхность Луны? Ясновидением я ведь не обладаю.

— Но если на Луне действительно существует ангел, почему за столько лет человечество его так и не обнаружило?

— Не знаю, — покачал головой Линь Цие. — Возможно, этот серафим не желает, чтобы за ним наблюдали. Да и к тому же... разве человечество действительно знает Луну?

Линь Цие говорил настолько искренне, что доктору Ли тут же захотелось вызвать машину и упечь его обратно в психиатрическую больницу.

Доктор Ли все-таки был врачом-психиатром и повидал самых разных душевнобольных. За свою медицинскую практику он вывел закономерность: чем серьезнее пациент несет околесицу и чем убедительнее она звучит, тем тяжелее болезнь.

— А твои глаза? Что с ними случилось?

Линь Цие протянул руку, слегка потер чёрный атлас на глазах и бесстрастно произнес:

— В тот день я на миг встретился с Ним взглядом, а потом... ослеп.

Доктор Ли приоткрыл рот, опустил взгляд в медицинскую карту и замолчал.

В графе причин слепоты значилось всего четыре иероглифа:

— Причина неизвестна.

Так что же... произошло тогда на самом деле?

Неужели все действительно так, как говорит Линь Цие, и он правда увидел серафима на Луне? Иначе как объяснить внезапную слепоту?

Эта мысль мелькнула лишь на мгновение и тут же была безжалостно задушена доктором Ли.

Чуть было не поддался бредням душевнобольного!

Он живо представлял, какими потрясенными были лица врачей десять лет назад, когда ослепший маленький Линь Цие произнес перед ними эти самые слова.

Неудивительно, что мальчика положили в стационар принудительно: как ни посмотри, подобные речи мог вести только сумасшедший.

Впрочем, таких в больнице хватало: кто-то объявлял себя перерождением Царя Обезьян и целыми днями безучастно висел на турнике; кто-то воображал себя вешалкой для одежды и всю ночь неподвижно стоял посреди палаты; кому-то в каждом встречном мерещился собственный муж, и этот больной то и дело распускал руки и норовил ущипнуть кого-нибудь за задницу...

Да уж, последним пациентом был сорокалетний сальный мужик.

— Все это дела минувших дней. А сейчас? Что ты сам думаешь по этому поводу? — справившись с чувствами, доктор Ли продолжил осмотр.

— Всего лишь бред, — спокойно ответил Линь Цие. — В тот день я просто случайно скатился с крыши и ударился головой о землю. А глаза... должно быть, повредился какой-то нерв, вот я и ослеп.

Он повторял эти слова бесчисленное количество раз — привычно и невозмутимо.

Доктор Ли приподнял бровь, черкнул что-то в карточке и еще немного расспросил Линь Цие о повседневной жизни. Примерно через двадцать минут он посмотрел на часы и с улыбкой поднялся.

— Что ж, на этом повторный осмотр закончим. Твое состояние не вызывает опасений. Надеюсь, ты сохранишь правильный настрой и будешь жить полноценной жизнью, — ободряюще сказал доктор Ли, пожимая Линь Цие руку.

Линь Цие улыбнулся и едва заметно кивнул.

— Ой, доктор Ли, останьтесь поесть с нами! — радушно предложила тетя, заметив, что гость собирается уходить.

— Нет-нет, мне еще нужно навестить следующего пациента, не буду вас стеснять.

Доктор Ли вежливо распрощался с тетей и вышел за дверь.

В то же мгновение, как дверь закрылась, улыбка Линь Цие исчезла, словно ее никогда и не было.

— Бред... значит?.. — пробормотал он себе под нос.

— Брат, пора есть! — крикнул двоюродный брат Ян Цзинь, выходя из кухни с тарелкой.

Ян Цзинь был сыном тети. На четыре года младше Линь Цие, он только поступил в среднюю школу. С тех пор как родители Линь Цие пропали без вести и мальчик поселился у тети, они росли вместе, сблизившись сильнее, чем родные братья.

— Иду, — отозвался Линь Цие.

Едва Линь Цие сел за тесный обеденный стол, как ступни коснулось что-то теплое. Сначала он растерялся, но затем уголки его губ слегка приподнялись.

Двоюродный брат Ян Цзинь заглянул под стол и с усмешкой прикрикнул:

— Ах ты, Черныш! Обычно ленишься с места сдвинуться, а как есть садимся — так прибегаешь быстрее всех!

Из-под стола высунулась морда маленькой шелудивой черной собачонки. Высунув язык, пес тяжело и шумно дышал. Он прильнул к Линь Цие, снова лизнул его ногу и заглянул в лицо с самым заискивающим видом.

Трое людей и собака — вот и вся семья.

Простая, полная тягот, но почему-то дарящая спокойствие.

И так уже десять лет.

Линь Цие погладил собаку по голове, выудил палочками из тарелки один из немногих кусочков мяса и переложил в пиалу двоюродного брата Ян Цзиня:

— Обглодай косточку и брось ему.

Ян Цзинь не стал отказываться: между ними была такая близость, что лишние церемонии только отдаляли бы.

Его занимало другое:

— Брат, твои глаза правда почти поправились?

Линь Цие чуть улыбнулся:

— Да, сейчас уже вижу. Только яркий свет еще режет, так что этот чёрный атлас придется поносить еще пару дней.

— Каких еще пару дней! Сяо Ци, послушай тетю: глаза — дело слишком важное. Даже если ты уже видишь, не торопись снимать этот чёрный атлас. А вдруг... вдруг солнце снова все испортит? Какая беда будет! Давай лучше перестрахуемся, походи так еще какое-то время! — поспешно предостерегла тетя.

— Понял, тетя.

— Кстати, брат, я накопил немного денег и купил тебе классные солнцезащитные очки! Сейчас покажу! — взволнованно воскликнул Ян Цзинь, вспомнив о чем-то.

Линь Цие с улыбкой покачал головой:

— А-Цзинь, солнцезащитные очки хоть и закрывают от света, но чёрный атлас защищает куда надежнее. Мне их пока нельзя носить.

— Ну ладно... — огорчился Ян Цзинь.

— Но когда глаза окончательно поправятся, я буду каждый день ходить в них на улицу. А потом и тебе такие куплю — будем носить вместе.

Услышав это, Ян Цзинь снова повеселел и с готовностью отозвался:

— Ага!

— Кстати, Сяо Ци, насчет перевода тетя уже обо всем договорилась. Как только начнется этот семестр, ты сможешь перевестись из специальной школы в обычную старшую школу, — заговорила тетя. — Но ты точно все обдумал? Обычная старшая школа и специальная школа — совсем не одно и то же. В твоем положении, если вдруг...

— Никаких «если вдруг», тетя, — прервал ее Линь Цие. — Мои глаза поправились. И если я хочу поступить в хороший университет, мне нужно стоять на одной стартовой линии со всеми остальными.

— Ну что ты за ребенок... Даже если не поступишь в хороший университет, не беда. В крайнем случае тетя будет содержать тебя всю жизнь!

— Брат, я тоже смогу тебя содержать!

Линь Цие слегка вздрогнул. Неизвестно, какими были его глаза под чёрным атласом; он поджал губы, но затем на них снова появилась улыбка.

Он твердо покачал головой.

Линь Цие не проронил ни слова, однако и Ян Цзинь, и тетя ощутили его решимость.

Даже Черныш у ног потерся о щиколотку Линь Цие.

— Гав!