Глава 6. Призрачноликий

За чертой старого района.

Мужчина, только что развернувший Запретные руины, сидел возле дорожного щита. Он оглянулся на застывшую, словно на холсте, половину старого района, беспомощно покачал головой, вытащил из кармана телефон и принялся играть в «три в ряд».

— Дружище, ты чего посреди ночи тут расселся в телефоне? Не боишься задницу отморозить?

Вскоре с противоположной стороны улицы подошел прохожий и при виде этой картины откровенно развеселился.

Мужчина поднял на него взгляд и снова опустил глаза к экрану:

— Делать нечего, со скуки маюсь.

Прохожий усмехнулся, достал из кармана сигарету и протянул мужчине.

Тот махнул рукой и со всей серьезностью ответил:

— В рабочее время не курю.

— Ишь ты! Сидеть посреди дороги и тыкать в телефон — это теперь работой зовется? — хмыкнул прохожий.

— Ага.

— Ну ладно, — пожал плечами прохожий, выпрямился и направился к улице за спиной мужчины.

— Ты куда? — внезапно окликнул его мужчина.

— Домой.

— Тебе туда нельзя. По крайней мере, сейчас.

Прохожий вскинул бровь:

— В смысле?

— Дорога сейчас закрыта. Пойдешь домой, когда откроют, — мужчина указал на щит у себя за спиной.

Прохожий проследил за его пальцем и увидел нелепо торчавший посреди дороги щит. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг четыре крупных иероглифа надписи «Проход закрыт» слабо блеснули и тут же погасли.

Взгляд прохожего мгновенно остекленел.

Спустя несколько секунд он одеревенело развернулся и шаг за шагом побрел обратно той же дорогой, откуда пришел, а в глазах его застыла растерянность...

Мужчина, казалось, ничуть этому не удивился. Но едва он собрался продолжить игру в «три в ряд», как в наушнике внезапно раздался голос другого мужчины:

— Чжао Кунчэн!!

Едва прозвучал этот окрик, как мужчина рывком поднялся с земли. Безмятежность и сонливость мигом слетели с его лица, уступив место предельной серьезности!

— Я! Командир, что стряслось?

— Возникли проблемы. В этой группе один призрачноликий возвысился до Царя призрачноликих. Пока мы окружали остальных призрачноликих, он внезапно напал, тяжело ранил Хунъин и сбежал через канализацию за пределы Запретных руин.

— Царь призрачноликих? — лицо Чжао Кунчэна изменилось. — В какую сторону он рванул? Я перехвачу его!

— Нет, Кунчэн. В бою ты не силен, тебе не одолеть Царя призрачноликих. За ним пойду я.

Чжао Кунчэн опешил:

— А как же я?..

— После побега Царя призрачноликих еще двое призрачноликих воспользовались моментом и тоже нырнули в канализацию. Остальные зачищают оставшихся призрачноликих и не могут отвлечься.

— В каком направлении?

— На юго-восток.

— Понял.

В глазах Чжао Кунчэна вспыхнул яростный блеск. Он со всех ног бросился на другой конец улицы, заскочил в черный фургон и ударил по газам, под рев мотора умчавшись прочь.

На пассажирском сиденье рядом с ним аккуратно лежал сложенный черно-красный плащ

и прямой клинок в ножнах!

***

— Ладно, мне здесь поворачивать, так что я пошел.

Ван Шао остановился и обернулся к четверке позади.

В этот миг Ли Ифэй, будто внезапно что-то вспомнив, заговорил:

— Ван Шао, если я правильно помню, твой дом ведь рядом со старым районом?

— Ну да, а что?

— ...Да так, ничего. Ты это, поосторожнее по дороге домой.

Уголок рта Ван Шао дернулся, он закатил глаза:

— Есть что сказать — говори, нечего мямлить на полуслове, только жути нагоняешь.

Ли Ифэй на миг замялся:

— Слышал я, в старом районе в последнее время неспокойно. Завелся маньяк-убийца!

— Маньяк-убийца? Да ладно, врешь небось! — с сомнением отозвалась Цзян Цянь.

— Чистая правда! — Ли Ифэй огляделся по сторонам и приглушил голос: — Вы, может, не знаете, но за последние несколько дней в старом районе погибло уже больше десятка человек. Один за другим.

— Больше десятка? Не может такого быть. Случись подобное, в новостях бы уже давно растрезвонили, — покачал головой Ван Шао.

— Да почему не может-то! Говорю же, дело тут нечистое: начальство сверху намертво замяло слухи. Не работай мой отец в полиции, я бы и сам ни сном ни духом не ведал.

— Нечистое? И что там нечистого?

— Говорят... — Ли Ифэй сделал паузу и понизил голос еще сильнее:

— Говорят, со всех погибших подчистую содрали лица. На их месте остались лишь ошметки окровавленного мяса да выпученные глазные яблоки. Действовал с чудовищной жестокостью!

Подул прохладный вечерний ветерок. От этих слов мороз продрал ребят от пяток до самой макушки!

— Ли Ифэй! Ты совсем больной, посреди ночи такое рассказывать?! — Цзян Цянь побледнела и невольно окинула взглядом безлюдную улицу, сердито прикрикнув на него.

Это место и без того примыкало к старому району и считалось глухой окраиной города Цаннань. После вечерних занятий время уже приближалось к десяти, на улице не было видно ни души, и в сочетании со словами Ли Ифэя на душе становилось по-настоящему жутко.

И не одной ей: даже парни, Ван Шао с Лю Юанем, струхнули. Ван Шао покосился на узкий проулок, по которому ему предстояло идти, и на сердце у него вдруг стало тревожно...

И если слова Ли Ифэя просто пугали, то от следующей фразы Линь Цие у ребят и вовсе мороз пошел по коже!

Линь Цие немного подумал и негромко произнес:

— А ты уверен... что все это сделал человек?

— Цие, ты... — Цзян Цянь вздрогнула всем телом!

У Ван Шао и Лю Юаня дернулись уголки губ, а взгляды, обращенные на Линь Цие, мигом стали странными.

«Вот тебе и Линь Цие! С виду такой тихоня, а кто бы мог подумать, что глубже всех прятался именно ты?!»

Ли Ифэй с изумлением уставился на Линь Цие:

— Ты тоже так думаешь?

— Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь! — не выдержала Цзян Цянь. Она изо всех сил ущипнула Ли Ифэя за руку, так что тот сразу вскрикнул от боли.

— Хватит посреди ночи травить страшилки!! Мне еще домой идти!

Ли Ифэй потер руку, кривясь от боли, и тихонько пробормотал, отойдя в сторонку:

— Да никакая это не страшилка...

Ван Шао пожал плечами:

— Не буду я с вами чушь молоть. Во всю эту чертовщину я все равно не верю. Бывайте.

Силуэт Ван Шао постепенно скрылся в узком проулке.

Цзян Цянь еще раз метнула сердитый взгляд на Ли Ифэя, сделала несколько шагов вперед и внезапно замерла.

Она принюхалась, слегка нахмурив брови,

в глазах ее промелькнуло недоумение,

и, повернувшись к остальным, она спросила:

— Вы не чувствуете вонь?

— Вонь?

— Ну такую... будто что-то сгнило.

— Я не чувствую. А ты, Лю Юань?

— Я тоже не... Бе-э-э!!

Не успели Лю Юань с Ли Ифэем договорить, как их лица резко перекосились. Они оба судорожно зажали носы и в ужасе огляделись по сторонам.

Линь Цие только собирался что-то сказать, как тошнотворное зловоние ударило ему прямо в ноздри. Казалось, кусок мяса, гнивший больше десятка дней, швырнули в выгребную яму и перемешали с жижей из дюжины тухлых яиц — от одного только запаха к горлу яростно подступила тошнота.

За всю свою жизнь Линь Цие никогда не чуял ничего более отвратительного.

А Цзян Цянь, у которой чутье было острее всех, тут же осела на корточки, заходясь рвотой.

— Твою мать, что за дрянь так разит?! — выкрикнул Ли Ифэй сквозь зажатый нос.

— Не знаю, — слегка нахмурился Линь Цие. Секунду погодя он указал рукой в сторону проулка, куда ушел Ван Шао:

— Но судя по тому, как распространяется запах, тянет именно оттуда.

В следующее мгновение неподалеку раздался душераздирающий вопль, эхом раскатившийся в ночной тишине.