Глава 12. Богиня ночи

Из шести палат открывалась лишь дверь первой.

Была ли только она устроена так, чтобы её «можно было открыть», или же, как и с главными воротами, в которые он колотил пять лет, его нынешних сил хватало лишь на первую дверь?

Линь Цие пять лет стучал в главные ворота, и только когда открыл глаза, а его духовное восприятие усилилось, сумел распахнуть их и войти в больницу.

Значит ли это, что вторую, третью, четвёртую, пятую и шестую палаты он тоже сможет открыть лишь тогда, когда возрастут его силы?

Линь Цие не знал наверняка, да и ломать над этим голову сейчас не было времени.

Ведь прямо перед его глазами дверь палаты, некогда сплошь покрытая печатями, медленно отворялась.

Внутри было немного места, а свет стоял тусклый. В самом центре палаты стоял стул, на котором сидела женщина в чёрном платье, усыпанном мерцающей звёздной пылью, и отрешённо смотрела перед собой.

Кроме этой женщины и стула, в сумрачной комнате больше ничего не было.

Линь Цие осторожно подошёл к дверному проёму, подумал мгновение, натянул дежурную вежливую улыбку и помахал рукой женщине внутри:

— Здравствуйте, я Линь Цие.

Кем бы она ни была, проявить вежливость с самого начала точно не помешает. Как говорится, на улыбку рука для удара не поднимется. Если вести себя учтиво, то даже божество вряд ли станет притеснять его.

Однако у Линь Цие снаружи уже скулы свело от улыбки, а женщина в чёрном по-прежнему сидела неподвижно, словно каменное изваяние.

Линь Цие стиснул зубы и решительно шагнул в палату.

В то же мгновение, как он переступил порог, на стене за спиной женщины проступили строчки текста:

«Палата № 1.

Пациент: Никта.

Задача: помочь Никте в лечении психического расстройства. По достижении заданных отметок прогресса лечения (1%, 50%, 100%) можно случайным образом получить часть способностей Никты.

Текущий прогресс лечения: 0%».

— Никта? — Линь Цие, разобрав надпись на стене, шумно втянул воздух!

Пусть он и не слишком разбирался в мифологии, но о богине ночи Никте, одной из пяти богов-первосоздателей древнегреческого пантеона, всё же слышал.

А ведь это одна из тех фигур, что стоят на самой вершине мифологической иерархии!

Выходит, эта отрешённая с виду женщина и есть знаменитая богиня ночи?

Холодное и величавое изящество, безупречные черты лица, струящиеся по спине чёрные волосы, подобные гладкому водопаду, и мерцающее звёздной пылью чёрное платье, глубокое, точно ночной полог, на фоне которого её белоснежная кожа казалась чистейшим горным снегом — нежной и хрупкой, тронь — и растает.

И пусть взор её оставался безжизненным, от одного её присутствия здесь исходило величие, совершенно недоступное простым смертным.

Даже величайшим правительницам в истории человечества было с ней не сравниться.

Никта — божество и в то же время владычица.

Владычица, правящая ночью!

Линь Цие потёр подбородок, вблизи внимательно рассматривая Никту. Он уже видел бога своими глазами, и в сравнении с тем серафимом на Луне ему всё казалось, что в Никте чего-то недостаёт.

Божественности? Силы? Власти?

Или всего разом?

Линь Цие не знал ответа, но догадывался: то, во что превратилась Никта, напрямую связано с её болезнью.

Но ведь подумать только — это же божество!

Божество, стоящее на самой вершине мифов!

Как она вообще могла заболеть?

Её болезнь возникла сама по себе или же... стала плодом чьих-то рук?

Поверить в естественные причины Линь Цие толком не мог, но если это чьих-то рук дело... Он и представить не мог, какая сущность способна довести богиню ночи до болезни.

Да ещё и душевной.

Если судить по надписи на стене, Линь Цие следовало попытаться её вылечить, но чем именно она больна?

Линь Цие как бывший «душевнобольной» кое-что смыслил в психических расстройствах. В общих чертах их можно разделить на депрессию, синдром навязчивых состояний, шизофрению, бредовые расстройства и тому подобное.

Чтобы взяться за лечение Никты, сначала нужно было определить её недуг.

Линь Цие на миг задумался, опустился перед Никтой на корточки и помахал ладонью перед её глазами.

— Слышите меня? — вполголоса спросил Линь Цие над самым её ухом.

Внезапно Никта вздрогнула всем телом, отчего Линь Цие испугался и инстинктивно отпрянул на несколько шагов назад!

Тут же Никта с неестественной скованностью повернула голову в его сторону, и её остекленевшие глаза уставились прямо на него!

Линь Цие сглотнул слюну, не смея шелохнуться.

Секунда, две, три...

И как раз в тот миг, когда у Линь Цие от её взгляда уже зашевелились волосы на голове, выражение глаз Никты переменилось.

От оцепенения — к недоумению,

от недоумения — к потрясению,

от потрясения — к навернувшимся на глаза слезам!

Тело Никты мелко задрожало, в глазах заблестели слёзы. С трудом разомкнув губы,

она долго давилась рыданиями

и наконец хрипло произнесла:

— Наконец-то я нашла тебя... дитя моё!..

В эту секунду Линь Цие ощутил, словно электрический разряд прошил его от пят до самой макушки, начисто выбив все мысли из головы!

Она?

Я?

Дитя?

Чего-о-о???

Линь Цие и вправду не помнил лиц родителей — в конце концов, произведя его на свет и оставив на попечение тёти, они исчезли неведомо куда.

Но ведь...

Его мать вроде как, вполне возможно, скорее всего, была обычным человеком.

А не богиней ночи.

Хотя... а если вдруг...

Погодите! С чего вдруг эта иноземная богиня ночи говорит на чистейшем китайском?!

А, точно, это же мой сон. Наверное, нет ничего странного в том, что я понимаю язык богов... Может, сигналы передаются прямо в мозг?

Пока мысли Линь Цие путались, Никта поднялась, распахнула объятия и, пошатываясь, бросилась к нему!

Она бежала всё быстрее, а лицо её выражало всё более бурное волнение!

К этому моменту в голове у Линь Цие всё смешалось в сплошную кашу, и он инстинктивно развёл руки, готовясь принять объятия богини ночи!

Однако...

Богиня ночи на бегу просто пронеслась мимо, разминувшись с ним плечом к плечу,

и крепко стиснула в объятиях...

...маленькую вазочку на подоконнике у него за спиной.

Никта прижала вазочку к груди, и слёзы хлынули из её глаз ручьём:

— Дитя моё... Ты жив! Я наконец-то нашла тебя!

Линь Цие: «...???»

В следующий миг взгляд Никты упал на стул, на котором она просидела бог весть сколько времени.

Замерев на мгновение,

она бросилась вперёд и, обхватив стул вместе с вазочкой, снова зарыдала навзрыд:

— Гипнос! Дитя моё, так ты тоже здесь!!

Опешивший Линь Цие застыл точно статуя и в полнейшем смятении наблюдал, как Никта по очереди признавала своими детьми вазочку, стул, стену и пустоту, безутешно заливаясь слезами.

Линь Цие подумал: «Кажется, я примерно понял, в чём её болезнь...»

«И больна она не на шутку...»

***

Утром Линь Цие неторопливо пробудился ото сна. Глядя в пустой потолок, он сокрушённо вздохнул.

Проведя целую ночь с Никтой, Линь Цие чувствовал себя совершенно разбитым.

И только он собрался подняться с постели, как вдруг удивлённо хмыкнул.

В его сознании колыхалась окутанная туманом психиатрическая больница всех богов — между ним и больницей словно протянулась неразрывная нить.

Теперь ему не требовалось засыпать, чтобы в любой миг перенести сознание в стены психиатрической больницы.

«Неужели это награда за открытые ворота?..» Линь Цие попытался направить сознание в психиатрическую больницу и тотчас ощутил всё, что происходило внутри.

Разумеется, заглянуть в остальные пять запечатанных палат по-прежнему не удавалось.

В этот момент во дворе Никта, прижимая к себе вазочку и стул, что-то бормотала в пустоту рядом с собой, и разобрать её слова было невозможно.

Линь Цие сидел на кровати, с досадой потирая уголки глаз:

— Лечить, лечить... Но я ведь не врач, как же мне её вылечить?..

Вдруг глаза Линь Цие блеснули, словно в голову ему пришла мысль.

Он чуть прищурился, и на его губах заиграла усмешка.