Глава 718. «Избавитель от бед»

— Что это? — с недоумением спросил Линь Цие, когда Амэмия Харуки подошёл к нему с длинным фиолетовым клинком в руке.

— Один из Девяти клинков бедствия — «Избавитель от бед», — Амэмия Харуки протянул оружие Линь Цие. — Первый клинок бедствия, выкованный когда-то земными богами. Его называют началом бедствий и несчастий. Прежний повелитель этого клинка, исследуя здешние руины, не знал, что пускать в ход клинки бедствия здесь нельзя, и в итоге меч просто сорвался с места и исчез. И правда, он оказался здесь...

Линь Цие принял клинок бедствия, и глаза его слегка блеснули:

— То есть сейчас у него нет повелителя?

— Да. Забирай его себе, всё равно никто другой им пользоваться не сможет.

Линь Цие не стал скромничать и повесил «Избавителя от бед» на пояс рядом с «Чёрным канатом».

— Говорят, стоит лишь обнажить этот клинок и выставить лезвие на воздух, как начнётся череда жутких бедствий или смертельно опасных происшествий, причём без разбора. Так что будь предельно осторожен, когда пустишь его в дело, — серьёзно предупредил Амэмия Харуки.

— И ещё кое-что: если этим мечом ранить кого-то, на нём останется метка бедствия. Отныне и впредь его во всём будут преследовать несчастья. Насколько тяжёлым окажется это невезение, напрямую зависит от размера раны: чем она глубже и шире, тем горше беды. Может дойти до того, что ты всего раз полоснёшь врага, а на следующий день тот выйдет за порог, и его насмерть собьёт машина. Настоящее убийство с помощью злого рока... Смотри только, себя случайно не задень: этот меч не отличает своих от чужих.

Выслушав Амэмию Харуки, Линь Цие опустил взгляд на «Избавителя от бед» со странным выражением лица.

Оружие, убивающее с помощью неудач, он встречал впервые.

— Я понял, — кивнул Линь Цие.

Он отошёл в сторону и поднял с пола белый мешочек — «Вольное пространство» Толстяка Байли, который теперь тоже лежал на полу посреди этого моря запретных предметов.

Взяв мешочек, он собрал для Толстяка Байли все запретные предметы вокруг. Это место было слишком зловещим, чтобы оставаться здесь надолго: раз уж Толстяка Байли удалось вызволить, лучше поскорее сложить вещи и уйти.

Пока Линь Цие собирал вещи, мысли в его голове неслись с бешеной скоростью.

Он уже несколько раз осмотрел дворец: внутри не было ни души, кроме Толстяка Байли, а ожидавшееся им божество так и не явилось. Иными словами, у «конца реки Полярного сияния» из пророчества от начала и до конца находился только Толстяк Байли.

Неужели упомянутое в пророчестве «высшее существо, пребывающее в прошлом и будущем» — это Толстяк Байли?

Линь Цие бросил взгляд на лежавшую на полу полноватую фигуру без сознания и слегка нахмурился.

Не сходится... Как ни погляди, он совершенно не походил на «высшее существо».

К тому же почему было сказано, что оно существует лишь в прошлом и будущем? Разве сейчас он не находится прямо здесь?

Множество сомнений теснилось в голове Линь Цие, ставя его в тупик. Быть может... второе пророчество Воинственной девы само по себе было ошибочным?

Пожалуй, ответы на все эти вопросы появятся лишь после того, как очнётся Толстяк Байли.

Как раз в тот момент, когда Линь Цие закончил собирать запретные предметы вокруг, приоткрытые им наполовину дворцовые врата внезапно распахнулись сами собой. Все трое стремительно повернули головы: снаружи дворца со свистом мчалась полоса золотого света!

То было золотое копьё.

Вэй Дун и Амэмия Харуки одновременно переменились в лице: решив, что это вражеское нападение, они тут же приготовились к бою.

И лишь у Линь Цие, стоило ему с помощью духовной силы разглядеть копьё, зрачки резко сузились.

«Небесные врата»!

Это копьё Цзялань!

Влетев во дворец, «Небесные врата» не зависли в воздухе, как прежде артефакты из моря запретных предметов. Лишившись силы притяжения, копьё по инерции вонзилось прямо в боковую стену: наконечник глубоко ушёл в кладку, и по стене разбежалась густая сеть трещин.

После того как Линь Цие снял Толстяка Байли с подушки для медитации, «Разоружение всего сущего», охватывавшее все руины, похоже, замерло. Потеряв на полпути тягу «Обезоруживания», длинное копьё долетело сюда исключительно по инерции.

Линь Цие метнулся к стене, ухватился рукой за древко «Небесных врат» и с силой выдернул копьё наружу!

Внимательно оглядев его, Линь Цие убедился: ошибки нет, это действительно копьё Цзялань.

Но... как её копьё оказалось здесь?

Она тоже вошла в эти руины?

Глаза Линь Цие сперва блеснули, но тут же лицо его стало предельно серьёзным.

Если Цзялань действительно попала в эти руины и пустила в ход «Небесные врата» в битве с кем-то, значит, её положение незавидно. К тому же Толстяк Байли отобрал у неё «Небесные врата», так что теперь она рисковала оказаться в ещё более уязвимом положении...

Она в опасности!

Сердце Линь Цие сжалось. Он выскочил за дворцовые врата и огляделся с края лазурного облака: вокруг не было видно ничего, кроме серого неба, и духовная сила в радиусе своего восприятия тоже не нащупывала ровным счётом ничего...

Он знал, что Цзялань здесь, в этих руинах, знал, что она попала в беду, но как назло не мог отыскать её.

Линь Цие охватило жгучее беспокойство.

Его мысли лихорадочно крутились в поисках способа определить местонахождение Цзялань. Он оглянулся, и краем глаза его взгляд упал на парящую посреди дворца белую подушку для медитации, по которой струилась река Полярного сияния.

В его голове вдруг возник вопрос.

Эти руины настолько огромны — как Толстяку Байли удалось распространить своё «Разоружение всего сущего» на всю их территорию?

Линь Цие помнил, что раньше, когда Толстяк Байли активировал Запретные руины, пределом для чёрно-белой диаграммы Тайцзи было несколько сотен метров. Здесь же его «Разоружение всего сущего» действовало как минимум на десятки километров, накрыв все руины города и даже святилище ёкаев. Если бы Толстяк Байли проделал всё это собственными силами, то, вероятнее всего, уже достиг бы Предела человечества или вовсе вознёсся до статуса бога.

Но Линь Цие знал наверняка: Толстяк Байли до этой ступени ещё не дорос.

Значит... дело во внешней силе?

Линь Цие устремил взор на подушку, и в голове его мелькнула догадка.

Быть может, эта подушка, по которой струится река Полярного сияния, способна усиливать Запретные руины? Иначе всё произошедшее до сих пор попросту не объяснить.

И раз уж она усилила «Разоружение всего сущего» Толстяка Байли, не способна ли она усилить и его собственное «Божественное царство бренного мира», распространив восприятие духовной силы на все руины?

Едва эта мысль зародилась в голове Линь Цие, как он решительно зашагал к подушке.

Судя по состоянию Толстяка Байли, подушка не несла угрозы для жизни, так что почему бы не сесть на неё и не попытаться?

— Амэмия, я сяду на эту подушку, — сказал Линь Цие, проходя мимо Амэмии Харуки. — Если через две минуты я не спущусь сам, сдёрни меня оттуда.

Хотя Амэмия Харуки и не понимал, зачем Линь Цие это понадобилось, всё же кивнул:

— Без проблем.

Линь Цие с силой оттолкнулся ногами от пола, взмыл вверх, уверенно опустился на подушку, скрестил ноги и медленно сел...