Глава 740. Десятый клинок бедствия

Линь Цие опустился на корточки, взялся обеими руками за края чёрного футляра, сделал глубокий вдох и открыл его.

Крышка чёрного футляра откинулась, обнажая белоснежный длинный клинок в ножнах, спокойно лежавший посередине.

«Рассекатель белизны».

При виде этого клинка в глазах Линь Цие мелькнула радость. Он протянул руку, достал его из чёрного футляра и принялся внимательно осматривать.

В лучах солнца Линь Цие вдруг заметил, что ножны не просто белоснежные: по ним разливался нежно-голубой оттенок, будто по белому облаку прошлась мягкая лазурная дымка, и от них исходило чарующее мерцание.

— Ножны изменились? — в недоумении поднял взгляд Линь Цие, посмотрев на Фурухару Ёсики.

Фурухара Ёсики кивнул:

— Прежние ножны были хороши, но годились лишь для того, чтобы поддерживать само лезвие. Теперь же у «Рассекателя белизны» появилась душа клинка. Ножны должны не только питать металл, но и восстанавливать душу, поэтому я взял старые ножны за основу и перековал их заново.

Нынешние ножны и по своим свойствам, и по прочности далеко превосходят прежние обычные.

— Спасибо, — с чувством отозвался Линь Цие.

Он протянул руку, медленно обхватил рукоять и с усилием потянул клинок из ножен.

Дзинь—!!

Чистый звон стали разнёсся в воздухе.

Белоснежное лезвие показалось на свету, словно в зеркале отражая лицо Линь Цие. Безупречный изгиб клинка не сохранил ни единого следа былых повреждений, а на кромке лезвия играл серебристый свет — таинственный и изящный.

Линь Цие взвесил клинок в руке: тот оказался чуть тяжелее прежнего «Рассекателя белизны».

Сжимая оружие в правой руке, он легко взмахнул им в сторону пустого пространства неподалёку.

Белое лезвие беззвучно рассекло воздух, в то же мгновение искривив пространство на своём пути. Будто пронёсся незримый пространственный клинок: в нескольких сотнях метров исполинское вековое дерево рассеклось надвое и с грохотом рухнуло.

Как и прежде, клинок мог разить, игнорируя расстояние...

Но на этот раз у Линь Цие возникло иное чувство.

Казалось, возможности этого оружия простирались куда дальше.

Терзаемый этим сомнением, Линь Цие вложил клинок обратно в ножны, закрыл глаза и, чутко вслушиваясь в колебания энергии внутри стали, влил в неё больше духовной силы...

Он медленно потянул клинок из ножен.

В тот же миг мир вокруг Линь Цие колыхнулся, обратившись в причудливое пространство, сотканное лишь из чёрного и белого. Распахнув глаза и окинув взглядом всё вокруг, он не смог скрыть изумления.

Это же...

Пустота?

Он вошёл прямиком в Пустоту?

В этом таинственном чёрно-белом мире Линь Цие, сжимая наполовину обнажённый «Рассекатель белизны», помедлил секунду и сделал шаг вперёд.

Его фигура призраком скользнула вперёд, без труда проходя сквозь стены, землю, камни, оборудование, заросли и даже живых существ... Он словно очутился в иной плоскости бытия: ничто из материального мира не могло коснуться его, тогда как сам он мог свободно перемещаться в этом призрачном мире.

Мысленным велением Линь Цие сделал ещё один шаг. Чёрно-белый мир вокруг схлынул, подобно морской волне, и после лёгкого головокружения он очутился в самой глуши пустынных гор.

Именно сюда он переместился через Пустоту.

Держа в руках «Рассекатель белизны», он способен свободно перемещаться сквозь Пустоту?

Глаза Линь Цие засияли восторгом. Он посмотрел на белоснежный клинок в руке, и его взгляд наполнился искренней привязанностью.

Перемещение сквозь Пустоту означало, что на поле боя он сможет в любой момент перехватить инициативу. Точно так же, как Белый медведь Пустоты в Тумане: внезапно атаковать врага из любой точки, а в случае промаха без труда отступить обратно в Пустоту...

Кроме того, ни разведка, ни засады, ни скрытные убийства отныне не представляли для Линь Цие никакой сложности.

Оружие в его руках перестало быть просто запретным предметом сверхвысокой опасности.

Это был десятый клинок бедствия в мире.

Десятый из Девяти клинков бедствия, клинок пространства — «Рассекатель белизны».

Линь Цие сжал рукоять «Рассекателя белизны», и по велению его мысли за спиной соткался огромный белый силуэт медведя.

Исполинская фигура огляделась по сторонам; замешательство в её глазах мелькнуло и тут же растаяло. Разинув пасть, зверь возбуждённо взревел в небо:

— Р-р-а-а-а-а-а-а—!!!

Это и была душа клинка «Рассекателя белизны».

— Санитар под номером 008, «Белый медведь Пустоты», Дабай.

Окончив реветь, он опустил взгляд на Линь Цие, сжимавшего «Рассекатель белизны», послушно присел на корточки — так, чтобы Линь Цие оказался лишь самую малость выше него, — и расплылся в улыбке:

— Главврач, у меня получилось?

— Конечно, — Линь Цие протянул руку, ласково потрепал Дабая по голове и с улыбкой произнёс: — Ты хорошо потрудился.

— Да бросьте, какие труды! — Дабай посмотрел на своё тело, затем перевёл взгляд на белоснежный клинок в руке Линь Цие и захлопал глазами: — Такие дивные ощущения... Я словно больше не могу ни умереть, ни состариться, да и сил стало больше, чем раньше!

К тому же, главврач, кажется, между нами возникла куда более тесная связь...

— Всё потому, что ты стал моей душой клинка, — ответил Линь Цие. — Связь между повелителем клинка и его душой проникает в саму глубину естества. — Он немного подумал и добавил: — И ещё: не зови меня больше главврачом. Отныне ты больше не мой санитар, а мой боевой товарищ.

— Не главврачом? А как тогда звать? — склонил голову набок Дабай.

— Как хочешь.

— Тогда... босс?

Похоже, Дабай питал к этому слову особую слабость: что в больнице к А-Чжу, что теперь к Линь Цие он неизменно предпочитал это обращение с лёгким разбойничьим налётом.

Линь Цие приподнял бровь:

— Можно и так.

Линь Цие перехватил «Рассекатель белизны» в левую руку, протянул правую и с улыбкой сказал сидевшему Дабаю:

— Надеюсь, сработаемся.

— Надеюсь, сработаемся, босс!

Дабай вытянул огромную медвежью лапу и коснулся ладони Линь Цие. В то же мгновение по белоснежному клинку пробежал мерцающий огонёк.

«Рассекатель белизны» признал хозяина.

В отличие от прежних случаев, когда Линь Цие благодаря «королевской крови» силой обнажал другие клинки бедствия, теперь он стал подлинным хозяином «Рассекателя белизны». Отныне их связывали истинные узы повелителя клинка и души клинка — точно так же, как Амэмию Харуки с «Дождевым обвалом» или Хосими Сёту с «Воинственной девой».

Даже если в какой-то день он лишится «королевской крови», он всё равно останется хозяином «Рассекателя белизны».

Стоя в глубине леса, Линь Цие повернулся в сторону старой усадьбы, вновь вынул «Рассекатель белизны», погрузился в Пустоту и вернулся во внутренний двор.

При виде Линь Цие, шагнувшего из Пустоты, на бесстрастном лице Фурухары Ёсики проступила улыбка. Он посмотрел на обнажённый белоснежный клинок, и в его глазах читалась безмерная гордость мастера.

— Ну как? Хорош клинок?

— Великолепен, — от всего сердца поблагодарил Линь Цие. — Спасибо тебе огромное.

— Не стоит благодарности. В конце концов, выковать клинок бедствия собственными силами всегда было моей мечтой, — отмахнулся Фурухара Ёсики. — Раз с твоим клинком всё в порядке, уходи. Мне пора продолжать ковку...

Линь Цие моргнул, но не тронулся с места.

— М? — заметив это, Фурухара Ёсики с недоумением посмотрел на него. — Что-то ещё?

— Да.

Линь Цие кивнул:

— Я хотел бы одолжить твоё «Божественное сокрытие».