Глава 756. Истинная божественная власть

Стоило ему захотеть, и он в любой момент мог убить Бедствие мора, которого Цзялань уже избила до полусмерти.

Но он не мог так поступить.

Сначала нужно было заставить Бедствие мора изготовить препарат, способный спасти жизнь его сыну, и лишь затем прикончить его... Рассудок обязан был взять верх над гневом.

Цзялань хоть и не понимала, о чём говорят эти двое, но это ничуть не мешало ей продолжать бой. Одной рукой она вцепилась в горло Бедствия мора, вжав его в землю, а белоснежную правую руку сжала в кулак и принялась остервенело молотить лежащего под ней противника!

Бум! Бум! Бум! Бум!!!

Под градом ударов Цзялань земля под Бедствием мора растрескивалась уродливыми паутинами трещин. Металлический каркас внутри его тела сминался всё сильнее, пока он, точно сломанная игрушка, не оказался намертво вбит в глубину земли, практически полностью лишившись способности двигаться.

Грохот!!

С последним ударом Цзялань в голове Бедствия мора загудело, глаза его закатились, и он потерял сознание.

Увидев это, Цзялань неторопливо разжала кулаки, поднялась из полной пыли глубокой воронки и отряхнула ладони с видом человека, прекрасно выполнившего свою работу.

— Спасибо за труды, — бледный дядя Кёсукэ выдавил слабую улыбку, глядя на Цзялань.

Эти слова Цзялань поняла: когда они прибыли в окутанную Туманом Японию, У Сяннань наспех подучил её азам японского языка, так что она сразу же с улыбкой ответила:

— Не за что.

Дядя Кёсукэ перевёл взгляд на потерявшего сознание Бедствие мора на дне воронки и, сжимая окровавленный золотой клинок, медленно, но твёрдо зашагал к нему.

— У тебя получится? — раздался позади голос Ань Цинъюя.

— Пожалуй, получится, — едва заметно кивнул дядя Кёсукэ. — Будь он в сознании, он бы сразу понял, что угодил в иллюзию «Ока морока», и какие бы наваждения я ни насылал, он ни за что не стал бы действовать по моей указке. Но сейчас он вырублен, его разум затуманен, а значит, дело пойдёт куда проще.

Теперь я с помощью «Ока морока» сотворю для него предельно правдоподобную иллюзию, направлю его мысли и заставлю шаг за шагом изготовить нужный препарат... Для профессионального хоста психологическое ведение и внушение — дело привычное.

— Звучит как масштабная задача, — окинув дядю Кёсукэ взглядом с ног до головы, нахмурился Ань Цинъюй. — Твоё тело сейчас выдержит поддержание такой сложной иллюзии?

Дядя Кёсукэ подошёл к Бедствию мора. Кровь сбегала по лезвию золотого клинка, капая на землю и собираясь в багровую лужу.

В этой луже крови отражалось бледное лицо дядя Кёсукэ.

Уголок его рта едва заметно приподнялся.

— Парень, — неторопливо произнёс он. — Никогда не недооценивай отцов...

* * *

У подножия Токийской башни.

Среди обломков рухнувшей «Чистой земли», из пылающего вокруг огня вышел Бедствие темницы в изодранном чёрном балахоне. Его правая рука была изуродована, верхняя часть тела рассечена почти на треть, и лишь чёрные металлические кости удерживали туловище, со скрипом и скрежетом врезаясь в плоть.

Сокрушительный удар Линь Цие изо всех сил сразу пятью клинками бедствия разнёс «Чистую землю» на куски вместе с половиной тела Бедствия темницы.

Световое кольцо в левом глазу Бедствия темницы то вспыхивало, то гасло. Уставившись на приближающийся из ночного мрака силуэт с пятью клинками в руках, он скривился в гримасе ядовитой злобы.

Тот удар Линь Цие на глазах у всех без остатка разрубил божественную власть!

«Чистая земля» пала, Бедствие оружия и Бедствие насекомых погибли, и среди вестников божьей воли остались лишь они с Бедствием мора, из последних сил цеплявшиеся за жизнь — хотя, похоже, совсем скоро он останется один... Эта картина разлетелась по всем уголкам «загона для людей», и отныне вестники божьей воли уже никогда не смогут, как прежде, возвышаться над всеми смертными.

В этой битве вестники божьей воли потерпели полное поражение.

— Похоже, исход решён.

Линь Цие в чёрном плаще шагнул сквозь пляшущие языки пламени и остановился перед Бедствием темницы. Глядя на него сверху вниз пылающими золотыми глазами, он спокойно произнёс:

— Созданная вами, вестниками божьей воли, эпоха неонового блеска... подошла к концу.

Отныне этот «загон для людей» погрузится в вечную ночь, принесённую «Ночным покровом», и пребудет в ней вплоть до своего окончательного угасания.

Ради спасения сотен миллионов несчастных душ энергоснабжение этой страны урезали на девяносто два процента. Ей больше не суждено вернуться к блеску и огням сияющего мегаполиса: отныне с каждым наступлением сумерек тьма станет здесь главным лейтмотивом.

Это было равновесие между живыми и мёртвыми, созданное отрядом «Ночной покров».

— Признаю, мы, вестники божьей воли, действительно проиграли... — Бедствие темницы с трудом удерживал своё изувеченное тело, и в его мёртвых глазах вновь вспыхнул леденящий блеск. — Но божественная власть никуда не делась! Неужели ты всерьёз полагаешь, будто жалкая горстка вестников божьей воли олицетворяет божественную власть этого мира?

Неужели ты думаешь, что, одолев нас, вы заполучили весь «загон для людей»?

Линь Цие едва заметно нахмурился.

— Вы всё верно говорили: мы всего лишь капиталисты, сумевшие взлететь до небес, ухватившись за шанс после прихода Тумана... В конце концов, мы остаёмся всего лишь людьми. Мы ставили безумные эксперименты только ради того, чтобы сбросить оковы «человека» и стать существами высшего порядка.

Увы, стать богами нам так и не удалось...

Но боги были здесь всегда.

Бедствие темницы поднял руку и указал на затянутое грозовыми тучами ночное небо над головой.

Там, у самого края грозовых туч, затаился исполинский тёмно-синий зверь устрашающего вида, с яростным рёвом взирая на расстилающийся внизу город!

— Пусть это и не истинный бог, но его сила неизмеримо превосходит пределы, доступные человечеству. Здесь именно он — настоящий божий посланник, — бесстрастно произнёс Бедствие темницы, и взгляд его стал совсем ледяным. — Когда положение в «загоне для людей» переступит последнюю черту, он окончательно сорвётся с цепи и, следуя приказу, некогда отданному богами Равнины Высокого Неба, начнёт тотальную зачистку.

Он — чистильщик этого «загона для людей».

Линь Цие нахмурился ещё сильнее:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Как думаешь, что я имел в виду под «последней чертой»? — губы Бедствия темницы тронула усмешка. Он протянул палец и постучал по своей груди, прямо напротив сердца:

— Нас, вестников божьей воли.

Стоит жизненным показателям семерых вестников божьей воли угаснуть или связи с ними оборваться, как активируется режим чистильщика, и божественная кара обратит весь этот хаос в прах.

А Токио как источник хаоса станет первой целью, которую он обязан стереть с лица земли.

Иными словами, если мы погибнем... вы вместе с десятками миллионов жителей Токио отправитесь в могилу вслед за нами!

Сердце Линь Цие мгновенно оборвалось.

Он поднял взгляд на исполинского зверя, что припал к грозовым тучам и неотрывно взирал на мир смертных; на лице юноши отразилась глубокая тревога.

Прежде он недоумевал: раз этот громовой зверь — исполнитель божественной кары, почему он безучастно наблюдал за крушением «Чистой земли» и гибелью вестников божьей воли?

Даже если «Божественное сокрытие» утаивало их ауру, он всё равно должен был почуять неладное и вмешаться?

Лишь теперь Линь Цие понял: громовой зверь вовсе не не хотел помогать вестникам божьей воли — просто в его глазах вестники оставались такими же людьми, запертыми в «загоне для людей»... Словно пастушьи псы при отаре: пусть они и стерегут всё пастбище, но в конечном счёте остаются точно такой же скотиной.

Грызня между скотом его не интересовала.

И лишь когда погибнут все до единого пастушьи псы, а отара окончательно погрузится в хаос, этот ленивый фермер соблаговолит вмешаться лично, чтобы усмирить всё стадо.

От начала и до конца истинным воплощением божественной власти в «загоне для людей» было лишь одно создание...

Дух артефакта Зеркала Ята — громовой зверь.