Глава 801. Пятый пациент

Линь Цие смотрел на шкалу прогресса, и в груди у него вдруг поднялось необъяснимое чувство свершения.

Наконец-то... преодолел отметку в 20%!

Благодаря его неустанным беседам и попыткам растопить лёд, Сунь Укун, поначалу непоколебимый как скала и едва снисходивший до общения, постепенно перешёл от редких реплик к простым разговорам. А затем Линь Цие пустил в ход плодовое вино в качестве приманки и выманил его из палаты...

Тот шаг за шагом выбирался из своей клетки.

И пусть до следующей ступени в 50% было ещё далеко, но пока он готов выходить наружу и разговаривать, Линь Цие не сомневался, что за короткий срок сумеет развязать узел в его душе.

Самый трудный шаг уже сделан. Теперь всё зависело от того, насколько тонко Линь Цие сумеет понять душевное состояние Сунь Укуна.

Глядя на фигуру в кашае, сидевшую на перилах, Линь Цие немного поколебался, но всё же не стал подходить для разговора. Он чувствовал: во взгляде Сунь Укуна сквозят глубокая скорбь и тоска по былому...

Пока тот погружён в воспоминания, лучше не тревожить его попусту. В конце концов, он уже может выходить из палаты, так что возможностей впереди будет предостаточно.

Линь Цие развернулся и отошёл от большого дерева.

Поднявшись по лестнице с другой стороны на второй этаж, он остановился перед дверью пятой палаты.

Ступив на ранг «Безмерный», Линь Цие получил право открыть пятую дверь. А за ней скрывалось пятое божество, заключённое в этой психиатрической больнице всех богов!

Линь Цие поднял взгляд к верхней части дверного проёма: на табличке, указывающей на личность божества, была вырезана покрытая трещинами золотая корона.

Корона...

Линь Цие смотрел на табличку, погрузившись в размышления.

Корона символизировала наивысший статус и абсолютную царскую власть.

Однако в мифах и легендах стран мира божеств, связанных с царской властью, встречалось крайне мало. К тому же корона обычно служила знаком статуса земных правителей. Для богов символом верховного величия чаще выступали скипетр или божественный трон; корона являлась чрезвычайной редкостью.

Но даже если это корона... почему она расколота?

Богиня ночи Никта из Греции, бог магии Мерлин из английских преданий, скандинавский бог музыки и поэзии Браги, Великий Мудрец, Равный Небу Сунь Укун из Великой Ся... Если шестеро пациентов лечебницы, как и предполагал Линь Цие, происходили из разных стран и пантеонов, то для двух оставшихся палат выбор мифологических систем оставался уже не столь велик.

И всё же у Линь Цие не было ни малейшей догадки о том, какое божество заключено в пятой палате.

Глубоко вздохнув, Линь Цие взялся за дверную ручку палаты и мгновение спустя с силой толкнул её от себя!

Скри-и-п!..

Не встретив ни малейшего сопротивления, дверь пятой палаты под нажимом Линь Цие медленно распахнулась...

Неподалёку, сидя на перилах галереи и отрешённо глядя вдаль, Сунь Укун словно что-то почувствовал: он повернул голову в эту сторону и слегка нахмурился.

Когда дверь отворилась, в комнату хлынул свет снаружи. В центре просторной палаты на складном стуле сидел мужчина в сером одеянии, неподвижный, точно изваяние.

В тот миг, когда луч солнца коснулся его, тёмно-фиолетовые глаза медленно открылись, и от его фигуры повеяло неописуемым величием!

Жёлтый солнечный свет отбрасывал силуэт незнакомца на белую стену за спиной, а наброшенное на плечи серое одеяние придавало ему сходство с восседающим на троне на краю мира...

Гордым и одиноким царём.

В миг, когда тот открыл глаза, Линь Цие замер.

Подсознательно в его голове вспыхнул непреодолимый порыв: опуститься на одно колено и перед этим древним владыкой, коему не должно существовать в бренном мире, принести в жертву свою свободу и жизнь.

Однако стоило этой мысли появиться, как Линь Цие тут же подавил её. Первоисток ночи в его теле пришёл в движение, аура юноши сделалась тёмной и бездонной, и от него повеяло едва уловимым царственным достоинством, развеявшим давящее величие мужчины.

— М-м?

Мужчина на складном стуле, увидев, что Линь Цие сумел высвободиться из-под гнёта его ауры, похоже, слегка удивился.

В то же мгновение в психиатрической больнице всех богов неспешно игравшие в шахматы Мерлин и Браги одновременно что-то ощутили и резко обернулись к палатам второго этажа.

— Это же... — Браги слегка нахмурил брови.

— Похоже, господин главврач снова ведёт к нам нового соседа, — Мерлин сквозь окно первого этажа вглядывался в смутно различимый силуэт мужчины; в глазах мага мелькнули отблески, подобные круговороту звёзд судьбы, и он в мгновение ока что-то постиг...

— Странно, — с недоумением произнёс Браги, ощутив эту ауру. — Он будто бы... всего лишь полубог?

— Точнее сказать, божественного в нём лишь две трети, а оставшаяся треть... всё ещё человек. Он наделён силой и мудростью богов, но лишён божественного долголетия. Это бог с веком смертного, — Мерлин тяжело вздохнул: — Этот новый сосед... тоже хлебнул немало горя.

***

Линь Цие совладал с чувствами и поднял взгляд к парящей за спиной незнакомца панели:

«

Палата № 5.

Пациент: Гильгамеш.

Задача: помочь Гильгамешу исцелиться от психического заболевания. По достижении установленных значений прогресса лечения (1%, 50%, 100%) появится возможность случайным образом получить часть способностей Гильгамеша.

Текущий прогресс лечения: 0%.

»

Гильгамеш?

При виде этого имени Линь Цие быстро вспомнил сведения об этом божестве.

Гильгамеш — божество из шумерской мифологии. В современном обществе, на которое опустился Туман, сведений об этом пантеоне сохранилось ничтожно мало, и познания Линь Цие были весьма ограниченными. По его воспоминаниям, Гильгамеш был получеловеком-полубогом, а также пятым царём государства Урук — жестоким и свирепым тираном.

— На колени.

Пока Линь Цие размышлял, мужчина в сером одеянии, восседавший на складном стуле, негромко обронил приказ.

Линь Цие опешил.

Гильгамеш устремил фиолетовые глаза на Линь Цие и с бесстрастным лицом повторил:

— Я велел тебе... на колени!

Линь Цие:

— ...

«Он что, больной?»

«Ах да... он ведь и правда больной».

— С чего бы мне вставать на колени? — спокойно спросил Линь Цие.

Линь Цие не собирался опускаться до споров с Гильгамешем: в конце концов, он считал себя профессиональным психиатром, а с больных какой спрос? Куда важнее было по этой беседе сделать выводы о характере недуга Гильгамеша.

— Всякий мой подданный, видя своего царя, обязан пасть ниц, — нахмурившись, произнёс Гильгамеш. — Не встанешь на колени — умрёшь.

Едва прозвучали эти слова, как Гильгамеш, не дожидаясь ответа Линь Цие, вскинул палец и небрежно указал прямо на него.

В следующее мгновение из палаты вырвался ослепительный фиолетовый луч и, устремившись наискось ввысь, рассёк небосвод над психиатрической больницей всех богов!