Глава 826. Личность Фан Мо

Под землёй.

Инструкторы, занятые фиксацией показателей новобранцев, замерли на месте, увидев свалившегося с неба Лу Баою.

— Лу Баою? Что он здесь делает? — нахмурился Юань Ган, повернувшись к стоявшему рядом инструктору. — Разве его не прогнали?

— Да, действительно прогнали...

— Значит, сам тайком пробрался обратно?

— Главный инструктор, что теперь делать? — спросил инструктор Хун.

Представитель, лишённый статуса новобранца, ринулся в бой в столь критический момент. Эта непредвиденная перемена застала инструкторов врасплох.

Юань Ган с мрачным лицом смотрел на экране на юношу, сжимавшего клинок перед Линь Цие, и негромко пробормотал:

— Счёты между богами?..

Юань Ган прекрасно понимал, что Михаил и Люцифер — заклятые враги, чья вражда не угаснет до самой смерти, но в то же время он знал: Линь Цие, будучи представителем Михаила, не заключал никаких контрактов. Иными словами, вражда серафима по сути не имела к нему никакого отношения.

Однако у Лу Баою всё обстояло иначе.

Судя по его поведению, целью Лу Баою был именно Линь Цие.

Хотя личные счёты двух ангелов не имели к Великой Ся никакого касательства, Юань Ган всё же не хотел видеть, как Линь Цие сойдётся с этим новобранцем во взаимном истреблении. Будь они во внешнем мире, Юань Ган ни капли не волновался бы: с силой Линь Цие ему ничего не стоило бы запечатать и скрутить Лу Баою.

Но здесь всё обстояло совершенно иначе.

Под действием Стелы подавления руин ступени Линь Цие и Лу Баою уравнялись. Вдобавок вокруг наседали новобранцы, и если Лу Баою действительно вознамерился убить его любой ценой, положение Линь Цие окажется крайне опасным.

Разумеется, Линь Цие оставался командиром особого отряда, и в глубине души Юань Ган полагал, что если оба выложатся на полную, вероятность поражения Линь Цие ничтожно мала.

Но «мала» не означало «невозможна». Вспомнить хотя бы те сборы новобранцев: кто мог подумать, что сам командир особого отряда «Маска» Ван Мянь проиграет какому-то безвестному Линь Цие?

В это дело вплетено слишком многое, лучше проявить осторожность.

Поколебавшись мгновение, Юань Ган взял коммуникатор и через гарнитуру сказал Линь Цие:

— Цие, не обращай внимания на Лу Баою. Он уже лишён статуса новобранца. Пусть им займётся Цзялань и сразу выбьет его из игры.

...

Большой плац.

Голос Юань Гана донёсся из гарнитуры. Линь Цие в тёмно-красном плаще неподвижно стоял на месте и, глядя в полные жажды убийства глаза Лу Баою, сохранял абсолютное спокойствие.

У остальных бойцов отряда «Ночной покров» тоже были надеты гарнитуры. Услышав слова Юань Гана, Цзялань тут же вышла из боя и тёмно-синим росчерком метнулась прямо к Лу Баою!

— Не нужно, — внезапно заговорил Линь Цие. — Цзялань, не подходи.

— Но... — заколебалась Цзялань.

— Слушайся.

— ...Ладно.

Поколебавшись ещё немного, Цзялань всё же неохотно остановилась.

Она всё-таки входила в состав отряда «Ночной покров», и по старшинству приказов слова Линь Цие имели для неё высший приоритет.

В душе Цзялань ни на миг не сомневалась, что Линь Цие не проиграет, однако если бы ей удалось заблаговременно избавить Цие от лишних хлопот, она сделала бы это не раздумывая и с великой радостью.

Но раз Линь Цие велел остановиться, ей оставалось лишь послушно подчиниться.

Посреди хаоса битвы Линь Цие и Лу Баою стояли друг напротив друга, глядя глаза в глаза: один пылал алым взором, полным лихорадочной жажды убийства, другой смотрел светло-золотыми глазами, спокойными, словно гладь зимнего озера, без единой ряби.

Лу Баою ликовал. Он никак не ожидал, что представитель серафима, которого Люцифер велел разыскать, так скоро окажется прямо перед ним.

Стоит убить этого представителя серафима, и он сможет досрочно исполнить договор с Люцифером и обрести ещё более великую силу — непреодолимый соблазн для мальчишки его возраста.

— Ты знаешь, кто я? — неторопливо спросил Линь Цие.

— Какая разница, кто ты? — Лу Баою крепче сжал клинок и отрезал: — Божество, которое я представляю, — заклятый враг того, кого представляешь ты. В битве богов между двумя ангелами выжить суждено лишь одному, и из нас двоих... тоже останется только один.

Мне всё равно, почему эти новобранцы нападают на тебя, и плевать, кто ты такой. Я знаю одно: лишь убив тебя, я смогу жить.

Полагаю, серафим отдал тебе точно такой же приказ?

Не дожидаясь ответа Линь Цие, Лу Баою добавил:

— Если ты мужчина, хватит мямлить! Сразимся честно, и пусть каждый покажет всё, на что способен!

В этот самый миг из толпы белой тенью выметнулся силуэт и молнией возник перед самым Лу Баою!

Он двигался слишком стремительно и абсолютно беззвучно: к тому моменту, как Лу Баою почуял неладное, тот уже налетел ему прямо в лицо.

То был белоснежный разноглазый кот.

В ночном воздухе силуэт белого разноглазого кота стремительно исказился, превращаясь в подростка примерно одних лет с Лу Баою. Движение руки — и короткий клинок молнией устремился к горлу Лу Баою!

Хлёстко, решительно, без малейших колебаний.

Это было не испытание и уж точно не учебный поединок.

С первого же удара он сошёлся в смертельной схватке!

Ему нужна была жизнь Лу Баою.

— Ты?!

На волосок от гибели глаза Лу Баою вспыхнули ослепительным алым светом. Короткий клинок, стремительно приближавшийся в его взоре, принялся с поразительной скоростью истлевать и гнить; в следующее мгновение Лу Баою молниеносно вскинул руку, принимая удар на локоть.

Вконец истлевший клинок полоснул по руке Лу Баою, оставив лишь неглубокую рану.

Лицо Лу Баою исказилось от ярости. Прямой клинок в его правой руке с размаху обрушился сверху на голову Фан Мо, однако оружие последнего уже рассыпалось в прах, и ему оставалось лишь проворно отскочить назад.

Дистанция между ними вновь увеличилась.

Сжимая в руке обломок рукояти, Фан Мо заслонил собой Линь Цие и, сверля яростным взглядом взбешённого Лу Баою, холодно бросил:

— Да кто ты вообще такой? Думаешь, ты достоин честного поединка с господином Цие?

Хочешь драться — дерись со мной! Хочешь ставить жизнь на кон... я сойдусь с тобой насмерть!

Внезапное появление Фан Мо ошеломило и Линь Цие, и Лу Баою.

Глядя в спину стоящего впереди подростка, Линь Цие ощутил, как внутри него ни с того ни с сего заволновалось «Божественное царство бренного мира», а сердце захлестнула необъяснимая волна узнавания...

Казалось, между ним и этим юношей существовала некая связь.

Линь Цие тут же вспомнил таинственного подростка, о котором говорил Ань Цинъюй — того самого, которого тот счёл чуть ли не его сыном. Если бы Линь Цие не знал наверняка, что всё ещё остаётся девственником, он, пожалуй, действительно решил бы, что их связывают узы крови... Нет, даже кровное родство вряд ли отозвалось бы столь сильным чувством.

— Кто ты? — озадаченно спросил Линь Цие.

Фан Мо обернулся и на несколько мгновений заглянул Линь Цие в глаза.

Затем он медленно склонил голову и благоговейно опустился на одно колено:

— Уцелевший житель Цаннаня Фан Мо приветствует господина Цие.