Глава 872. Явление во сне

— Наставник Чэнь уверен, что сможет проникнуть в ту рыбацкую деревню?

— Он пока прощупывает почву, но говорит, что здесь, похоже, замешан закон времени, и вероятность войти внутрь невелика.

Закон времени?

Выражение лица Цзо Цина мгновенно стало предельно серьёзным.

Стоило делу коснуться закона мироздания, как ситуация тут же выходила за рамки того, с чем способны справиться люди. Даже Пределы человечества, пока они не ступили в божественную сферу и не овладели законами мироздания, были совершенно не способны поколебать этот закон.

А единственный в Великой Ся обладатель Божественных руин времени, Ван Мянь, до сих пор числился пропавшим без вести.

Но даже вернись Ван Мянь, не факт, что он смог бы совладать с этой силой: Божественные руины управления временем и закон времени — величины совершенно разного порядка. Не говоря уже о том, что сейчас Ван Мянь находился лишь на пике ранга «Клейн», так что разрушить закон времени ему было не под силу.

Пока Цзо Цин размышлял, к нему торопливо подошёл один из Ночных стражей и передал папку с бумагами.

— Командующий Цзо, мы всё выяснили.

— Нашли связь между Чэнь Лу и той рыбацкой деревней?

— Да. Чэнь Лу вступил в ряды Ночных стражей больше полувека назад. Срок слишком немалый, поднять его личное дело оказалось непросто, но мы всё же отыскали его.

Командующий Цзо взял документы и принялся внимательно перелистывать страницы.

— Родина Чэнь Лу — как раз небольшая рыбацкая деревня в уезде Нинчан. Судя по адресу, который он заполнил в те годы, местоположение полностью совпадает с этой деревней.

— Значит, он сам родом из той деревни? — изумился Цзо Цин.

— Так и есть. В те годы, когда Ночные стражи набирали новобранцев, для проверки личности кандидата туда специально отправляли человека с проверкой. Никаких странностей тогда не выявили. В деле даже сохранились фотографии той деревни и записи бесед.

Цзо Цин вынул из папки несколько старых снимков и стал разглядывать их один за другим. На подавляющем большинстве был запечатлён юный Чэнь Лу вместе со своим отцом, Чэнь Гоу: оба стояли на рыболовной лодке, держа по рыбине в руках, и ослепительно улыбались.

— Судя по всему, ничего подозрительного... — озадаченно проговорил Цзо Цин. — Выходит, когда Чэнь Лу вступал к Ночным стражам, никаких аномалий в деревне ещё не происходило?

— Именно так.

— Впрочем, логично. Будь с деревней что-то неладно уже тогда, Чэнь Лу вряд ли сумел бы оттуда выйти, — Цзо Цин кивнул и открыл последнюю фотографию. Он слегка вскинул бровь.

Среди всех карточек это был единственный снимок, на котором присутствовали трое. Помимо маленького Чэнь Лу и Чэнь Гоу средних лет, на фотографии был старик, полулежавший в кресле-качалке. С плетёным веером в руке он с явной неохотой смотрел в объектив, сохраняя чопорное и строгое выражение лица.

— А это кто? — указал на старика Цзо Цин.

— Дедушка Чэнь Лу, Чэнь Янжун.

Цзо Цин кивнул, дочитал документы до конца и вновь погрузился в размышления.

— Чэнь Лу за все эти годы хоть раз навещал дом?

— Нет, он ни разу не возвращался.

— Странно...

— Что вас смущает?

— Если к моменту ухода Чэнь Лу из дома аномалия в деревне ещё не проявилась, а за минувшие пятьдесят с лишним лет он ни единого раза туда не возвращался... Откуда ему знать, что там произошло? С чего он вообще взял, что стоит «Маске» и «Ночному покрову» ступить в деревню, как они непременно погибнут?

***

Рыбацкая деревня.

Солнечные лучи искрились на морской глади. Белоснежные волны с рокотом накатывали на берег, мерно покачивая стоящие у кромки воды рыболовные лодки.

Несколько рыбаков вышли из деревни. Привычными движениями готовя к выходу в море снасти, они перекликались с беззаботными улыбками:

— Эрчжуцзы, ты сегодня тоже в море?

— А как же! Погода благодать, грех на берегу сидеть.

— И то правда. Отойдём сегодня подальше, авось сорвём знатный улов.

— Что, деньжата прижали?

— Вроде того. Моя-то вот-вот родить должна...

— О-о, поздравляю, поздравляю!

— Эй, старина Гоу, ты и сегодня в море не выйдешь?

Возле причаленной лодки стоял Чэнь Гоу, одетый в грубую холщовую одежду. В полном одиночестве перед набегающими волнами он потерянно вглядывался в морскую даль.

Услышав оклик односельчан, Чэнь Гоу очнулся от оцепенения, помолчал немного и всё же покачал головой:

— Не пойду. Ступайте без меня.

Рыбаки переглянулись в сочувственном замешательстве, и наконец один из них негромко произнёс, пытаясь утешить:

— Старина Гоу... ты уж не убивайся так. В нашем ремесле всегда так: никто не знает, в какой день уйдёшь в море и больше не вернёшься. Но как бы там ни было, жить-то дальше надо.

Видя, что Чэнь Гоу всё так же отрешённо смотрит на воду, остальные лишь сокрушённо покачали головами и на своих лодках дружно вышли в море.

— Дядя Чэнь.

Раздался голос из-за спины Чэнь Гоу.

Обернувшись, он увидел Ань Цинъюя, который неведомо когда подошёл сзади и мягко улыбнулся ему.

— Это ты? — удивился Чэнь Гоу. — Ты разве не ушёл ещё утром?

— Времени ещё полно, я не спешу назад. Да и к тому же я за всю жизнь ни разу не видел рыбацких деревень, вот и решил посмотреть подольше, — Ань Цинъюй непринуждённо опустился на берег рядом с Чэнь Гоу.

Чэнь Гоу окинул Ань Цинъюя взглядом и еле заметно кивнул:

— По одежде видать: ты парень городской, из богатой семьи. Неудивительно, что рыбацкий промысел для тебя в новинку.

— Дядя Чэнь, все ушли в море на ловлю, а вы почему остались?

Чэнь Гоу не ответил. Достав из-за пазухи сигарету, он сунул её в рот, прикурил и глубоко затянулся. Белесый дым вырвался наружу и тотчас развеялся в морском ветре. Не отрывая глаз от далёких волн, он глухо заговорил:

— Несколько дней назад мы с батей вышли в море на ловлю. Налетел шторм, лодку перевернуло... Меня чудом вытащили односельчане, а вот отца так и не спасли.

— ...Примите мои соболезнования, — Ань Цинъюй не знал, как утешить Чэнь Гоу, и лишь сумел выговорить эти слова.

Затем он с лёгким недоумением посмотрел на Чэнь Гоу, помедлил мгновение и всё же спросил:

— Дядя Чэнь, ваш отец ведь был уже в преклонных годах? Разве в таком возрасте ещё нужно выходить в море?

— Нет, он уже много лет в море не выходил, — покачал головой Чэнь Гоу. — Я ведь рассказывал тебе, что мой сын уехал на чужбину пытать счастья?

— Да.

— На днях от него пришло письмо. Пишет, что подался в какие-то солдаты, да ещё пожаловался, мол, в части кормят скудно. Батя как услышал, что внук в солдаты пошёл, обрадовался пуще прежнего. И упёрся: сам, говорит, выйду в море, наловлю крупной рыбы и отправлю ему, чтоб парень подкрепился... Да кто ж знал, что он уйдёт и больше не вернётся.

Ань Цинъюй погрузился в молчание.

— Хотя, если рассудить, ничего в этом необычного нет, — с горькой усталостью заговорил Чэнь Гоу. — Выход в море — это всегда игра со смертью. Я перевидал без счёта бывалых рыбаков, сгинувших в пучине. Мы у моря родились, море нас вскормило, в море нам и упокоиться — не самый дурной удел...

Чэнь Гоу помолчал и продолжил:

— Вот только на этот раз всё иначе.

— В чём же иначе?

— Да... — медленно произнёс Чэнь Гоу. — В эти дни... отец являлся ко мне во сне.