Глава 873. Потеря контроля над эмоциями

— Явился во сне?!

Услышав эти слова, Ань Цинъюй замер на месте.

— Все эти два дня мне снится странный сон: луна в небе стала красной, повсюду кровь, плоть и трупы, а из моря выползает мой отец с налитыми кровью глазами. Он падает на колени в лужу крови и, безумно бормоча что-то, бьет поклоны этой алой луне.

Брови Чэнь Гоу сдвинулись еще сильнее:

— Сначала на этом сон обрывался. Я подумал, что это просто кошмар из-за пережитого горя, и скоро забыл о нем. Но затем этот сон стал повторяться день за днем. Его голос звучал всё отчетливее, а сам он подбирался ко мне всё ближе и ближе…

Вчера ночью, долго и безумно бормоча что-то, он вдруг повернулся ко мне, заставил опуститься на колени в лужу крови, прижал мою голову своей окровавленной ладонью и с силой ударил лбом о землю, заставляя вместе с ним бить поклоны алой луне.

Выговорив всё это, Чэнь Гоу снова глубоко затянулся. В его глазах промелькнул затаенный страх.

— Не знаю, почему мне снится такое, но нутром чую… грядет что-то дурное.

Ань Цинъюй погрузился в размышления.

Явление во сне, покойник, лужа крови, алая луна, поклоны…

Звучало как обычный кошмар, но в столь критический момент Ань Цинъюй смутно уловил в происходящем нечто из ряда вон выходящее.

Неужели это действительно всего лишь сон?

Ань Цинъюй машинально поднял взгляд к лазурному небу. Высоко в безоблачной вышине сияло солнце, озаряя всё вокруг ярким светом, а с другой стороны бледно проступала луна — различим был лишь её смутный контур.

Ярко светило солнце, стояла тихая, ясная погода — в точности как говорили рыбаки, денек выдался погожим.

Ань Цинъюй прищурился и долго вглядывался в лунный диск; брови его невольно сошлись к переносице…

Обман зрения это или нет,

но нечеткая поверхность луны, казалось, и вправду отливала краснотой.

***

Тем временем на другом краю побережья.

Линь Цие в одиночестве подошел к пустынному берегу и замер, глядя на бескрайнее море перед собой, погруженный в мысли.

— Цие! — донесся сзади знакомый голос.

Цзялань в темно-синем ханьфу подбежала к Линь Цие и, хлопнув ясными глазами, с тревогой посмотрела на него.

— Цзялань? Ты почему здесь? — удивился Линь Цие.

— Я… я немного за тебя беспокоюсь.

— За меня?

— Мне показалось, что ты только что был сам не свой, — поколебавшись мгновение, всё же призналась Цзялань. — Обычно ты никогда не злишься. Даже если ты просто хотел их разнять, твои слова прозвучали слишком резко, да и взгляд… Я тебя таким еще никогда не видела. И не только ты — Толстяк и Цинъюй тоже вели себя очень странно!

Цзялань серьезно посмотрела на Линь Цие, и тревога в её глазах готова была выплеснуться через край.

Линь Цие на миг опешил, вспомнил недавние слова Ань Цинъюя, и лицо его помрачнело.

Цзялань была права: только что он сам, Толстяк Байли и Ань Цинъюй действительно вели себя совершенно ненормально.

Хотя Толстяк Байли и был человеком чутким и безумно переживал за «Маску», он всё же не должен был затевать ссору с Ань Цинъюем, тем более опускаясь до вздорных придирок. С его-то эмоциональным интеллектом он просто не мог так поступить…

Да и Ань Цинъюй, обладая выдающимся умом и чуткостью, не мог не понимать, что Толстяк Байли просто ищет хоть какого-то душевного утешения. И тем не менее он вел себя вызывающе жестко и не желал уступить ни на шаг.

А у него самого при виде их ссоры внутри необъяснимо вспыхнула ярость.

В нормальном состоянии никто из них не стал бы так себя вести.

В этот миг Линь Цие вспомнил усеянную мертвыми насекомыми землю и птиц, ожесточенно терзавших друг друга. Словно что-то поняв, он глубоко нахмурился:

— Ты права… С нашими эмоциями действительно что-то не так.

Возможно, это связано с причиной возникновения петли, о которой говорил Цинъюй.

— Причина появления петли — потеря контроля над эмоциями?

— С уверенностью сказать нельзя, можно лишь предположить, что они связаны, — хладнокровно рассудил Линь Цие. — Если в этой рыбацкой деревне и впрямь существует некая сила, способная влиять на чувства, делать людей вспыльчивыми, раздражительными и помрачать рассудок, то со временем она непременно становится лишь сильнее.

Насекомые, летучие мыши, крысы, птицы… Теперь она способна воздействовать даже на наше состояние. Если так пойдет и дальше, человеческий разум рано или поздно тоже падет, и мы уподобимся насекомым и птицам — начнем убивать друг друга.

— Ты хочешь сказать, в конце концов мы тоже начнем убивать друг друга? — Лицо Цзялань стало мертвенно-бледным. — И что же нам делать?

Линь Цие покачал головой:

— Не знаю. Сведений у нас слишком мало, мы даже понятия не имеем, откуда исходит эта влияющая на эмоции сила… не говоря уже о том, как ей противостоять. Единственный выход сейчас — найти способ разорвать временную петлю и выбраться отсюда.

Иначе гибель неизбежна: либо по завершении цикла нас сотрет время, либо мы перебьем друг друга, потеряв рассудок от захлестнувших эмоций.

Теперь Линь Цие подумал, что его решение рассредоточить товарищей на поиски зацепок оказалось на редкость мудрым.

Разделившись, даже если потеря контроля над эмоциями зайдет слишком далеко, пока рядом никого нет и нет повода для конфликта, они хотя бы не набросятся друг на друга…

В этот момент Линь Цие осенила мысль. Он повернулся к Цзялань с небывало серьезным и сосредоточенным видом:

— Цзялань.

— Ч-что такое?

— Ты — исключение, — в глазах Линь Цие затеплился огонек. — Твоя «нерушимость» оберегает тебя от любых внешних факторов. Местная сила, влияющая на эмоции, на тебя не действует. А значит… ты единственная среди нас, кто при любых обстоятельствах сохранит абсолютную ясность рассудка.

Если дойдет до худшего и мы все впадем в безумие, вся надежда будет только на тебя…

Цзялань опешила.

Под серьезным, полным надежды взглядом Линь Цие она вдруг почувствовала, как на её плечи легла колоссальная тяжесть. Глубоко вздохнув, девушка спросила:

— Хорошо. Что мне делать?

— Действовать по обстоятельствам.

— …

— Никто не знает, в каком положении мы тогда окажемся. Тебе нужно будет лишь поступать по собственной воле, — Линь Цие ободряюще похлопал Цзялань по плечу. — Я верю в тебя.

Цзялань: (◕ᴗ◕✿)

— Я поняла, — решительно кивнула она.

Линь Цие повернулся к морю перед собой и после короткого раздумья сказал:

— Я хочу спуститься вниз и осмотреться.

— На морское дно?

— Угу. Рыбацкую деревню я уже обыскал вдоль и поперек и ничего не нашел. Если то, что поддерживает временную петлю, действительно существует, оно может скрываться только на самом дне…

— Я пойду с тобой, — без малейших колебаний ответила Цзялань.

Линь Цие посмотрел на неё и мягко улыбнулся:

— Хорошо.