Глава 874. Исполинская тень морских глубин

Две фигуры погружались прямо в толщу морской воды.

Линь Цие вытянул руку, чертя что-то в воде. Спустя мгновение один за другим раскрылись огромные магические круги, и в морской толще возникли силуэты нескольких морских чудищ: исполинского кальмара, серебристого электрического угря, объятого вспышками молний, небольшой, но чрезвычайно быстрой морской черепахи...

Морские чудища замерли в темных глубинах, слегка поклонились Линь Цие и тотчас устремились в разные стороны.

Среди многочисленных санитаров психиатрической больницы всех богов хватало «мистики», способной свободно передвигаться в воде. В такой стихии они обладали куда большей подвижностью, чем сам Линь Цие, поэтому их участие в поисках позволяло значительно повысить эффективность.

Линь Цие поманил рукой одного из них — удильщика размером с прогулочный катер. Тот немедленно подплыл под Линь Цие и Цзялань, принял их себе на спину и резво заскользил в морской толще.

Линь Цие выбрал этого удильщика в качестве своего «личного ездового зверя» неспроста: бледный свет его фонарика отгонял морскую воду, и, на какую бы глубину они ни погружались, вокруг них сохранялось пространство, ничем не отличающееся от суши.

Желтоватый свет фонарика разгонял тьму глубин и саму воду. Линь Цие высвободил духовную силу, словно радар сканируя окружающее водное пространство.

— Здесь так глубоко... — произнесла Цзялань.

Она глянула вниз, но не увидела ничего, кроме почти непроглядной чернильной толщи воды.

— Пространство этой петли оказалось куда шире, чем я предполагал, — ответил Линь Цие.

Еще прошлой ночью, когда он на Облаке-кувырке пытался найти путь наружу, он обнаружил, что эта временная петля охватывает колоссальную территорию. Рыбацкая деревня занимала лишь одну тридцатую часть, всё остальное было морем. Однако тогда он не стал нырять ко дну и не предполагал, что глубина окажется настолько поразительной.

В безмолвных морских просторах удильщик нес обоих на спине, мерно опускаясь всё глубже...

Между тем Цзялань вдруг охватило легкое смятение.

Спина удильщика была покатой и скользкой, и, кроме стебелька с фонариком, за который держался Линь Цие, ухватиться было решительно не за что. Цзялань скованно стояла на спине рыбы, с трудом удерживая равновесие и изо всех сил стараясь не соскользнуть. Она украдкой потянулась руками вперед, желая обнять Линь Цие за талию, но постеснялась: ее щеки заалели, и девушка совсем растерялась.

И в этот миг Линь Цие внезапно протянул руку, перехватил тонкие запястья Цзялань и обвил ими свою талию.

— Держись за меня, не упади, — раздался голос Линь Цие.

Ощутив тепло его тела в кольце своих рук, Цзялань замерла, а в следующий миг ее лицо вспыхнуло, словно пылающее закатное облако, зардевшись до самых кончиков ушей.

— А? Ой... хорошо.

Она сглотнула, сердце бешено заколотилось в груди. Поколебавшись мгновение, девушка набралась смелости, сделала полшага вперед и уткнулась лицом в спину Линь Цие.

Так они и плыли, прижавшись друг к другу, верхом на удильщике сквозь темные морские глубины.

В полумраке и мертвой тишине слышалось лишь их чуть участившееся дыхание, и атмосфера становилась всё более волнующей.

Цзялань, прижимаясь к спине Линь Цие, немного послушала и захлопала ресницами:

— Цие, а твоё сердце так быстро бьется.

— Тебе показалось.

Линь Цие стоял к ней спиной со слегка зардевшимися щеками и старался говорить невозмутимо.

— О-о...

Цзялань показала кончик языка.

Шли минуты. Цзялань крепко прижималась к его спине с пылающим румянцем на щеках и только собиралась что-то сказать, как Линь Цие вдруг вскинул голову, глядя вдаль.

— Что такое?

— Там что-то есть, — в глазах Линь Цие блеснул огонек, и он тут же мысленно скомандовал удильщику устремиться в ту сторону.

В мутных сумерках морской пучины мягко колыхался бледный желтоватый свет. По мере приближения Линь Цие и Цзялань на самом дне постепенно проступали очертания исполинской тени.

— Гора? — Цзялань с удивлением посмотрела на смутную громаду пика в полумраке. — Откуда на дне моря взяться такой огромной горе?

— Нет, это не гора.

Духовная сила Линь Цие пронеслась над черным пиком, и его взгляд стал предельно суровым:

— Это труп... труп гигантского чудовища.

Цзялань застыла в изумлении и пригляделась получше. Удильщик подплывал всё ближе, и она уже могла рассмотреть подробности гигантского силуэта. Черные чешуи величиной с рыбацкие баркасы сплошным панцирем покрывали тушу, напоминая древние острогранные лезвия. Сколько бы веков морские воды ни омывали их здесь, на них не появилось и малейшего признака гниения или тлена.

Несколько морских чудовищ-санитаров кружили возле гиганта, переговариваясь мысленно:

— Охренеть, это еще что такое?

— Что? Ты с каких это пор нахватался человеческих словечек?

— А, это управляющий Ли научил, больно уж складно выходит!

— ...Эта туша не слишком ли огромна? Какого же ранга она была при жизни?

— Без понятия. Я о таких вообще никогда не слышал. В наших краях самая могущественная «мистика» была от силы впятеро меньше.

— Как такая громадина вообще умудрилась сдохнуть здесь?

— ...

Цзялань не слышала их слов, но Линь Цие слышал всё предельно отчетливо. Слегка нахмурившись, он спросил мысленной связью:

— Размеры морских чудовищ как-то зависят от их ранга?

— Пожалуй, — ответил удильщик под ними. — Морская «мистика» устроена иначе, чем сухопутная. Как правило, чем больше мощь создания, тем колоссальнее его размеры. Таков результат естественного отбора...

— А оно? Какого ранга оно могло быть? — Линь Цие указал на лежащую на дне тушу чудовища.

— Оно? — удильщик ненадолго задумался. — Я никогда прежде не встречал столь огромной «мистики»... Быть может, оно и вовсе превзошло эти рамки.

Линь Цие слегка прищурился:

— Хочешь сказать... эта тварь могла быть богом?

— Вполне возможно.

Линь Цие погрузился в молчание.

На самом дне морских вод, окружающих рыбацкую деревню, покоится труп морского чудища, предположительно достигшего божественной сферы... Неужели именно из-за него возникла временная петля?

Верхом на удильщике Линь Цие начал быстро огибать останки исполина. Но даже с его нынешним рангом, когда он выпустил на максимум всю духовную силу, ему так и не удалось охватить труп целиком...

Вдруг он словно что-то заметил, и зрачки его резко сузились.

— Что ты там увидел? — с недоумением спросила Цзялань.

Линь Цие направил удильщика прямо к морде исполинского зверя.

В центре свирепой морды чудовища был плотно сомкнут единственный глаз. Прямо под ним в тело глубоко врезался разруб высотой в шесть-семь метров, вокруг которого беспорядочно валялись обломки костей, напоминавшие выбитые зубы.

Линь Цие вытянул руку, указывая в самую глубь разруба:

— Там... живой человек.