Глава 889. Освобождение Чёрного царя

Под чудовищным давлением Чэнь Янжун невольно сглотнул слюну.

— Что это за чудовище?

Чэнь Янжун глухо зарычал, его глаза налились багрянцем. Он вновь вонзил обе руки в желудочную стенку позади себя, и истерзанная плоть вокруг с трудом зашевелилась снова.

Но Линь Цие больше не собирался давать ему шанса.

Исполинское тело Годзиллы горой обрушилось на стенку желудка. Острые и мощные когти яростно вонзились в плоть, силой вырывая огромный кусок растерзанного мяса и обращая в кровавый туман все наросты, из которых вот-вот готовы были вырваться щупальца.

Ослепительное сияние магического круга вспыхнуло вновь. В кровавом море силуэт Годзиллы исчез, а вернувшийся в своё основное тело Линь Цие с Цзялань за спиной и «Рассекателем белизны» в руке молнией пронёсся сквозь толщу воды; пара золотых глаз яростно пылала!

Белоснежный отблеск клинка, презрев пространство, невесомо опустился на шею Чэнь Янжуна.

***

Рыбацкая деревня.

Под алой луной.

Перед обугленными домами Шэнь Цинчжу заметил приближающегося издалека Ань Цинъюя с гробом за спиной, и глаза его на миг блеснули.

Но когда он своими глазами увидел, как Ань Цинъюй подобрал с земли окровавленный тесак, пальцы, сжимавшие окурок, дрогнули, а брови сошлись на переносице.

Поколебавшись мгновение, он всё же поднялся со ступеней и подошел к Ань Цинъюю.

— Братец Крутой, — Ань Цинъюй перевёл взгляд со связанных вдалеке Цао Юаня и Толстяка Байли на стоящего перед ним Шэнь Цинчжу. — Ты в порядке?

— Я в порядке.

Шэнь Цинчжу с сигаретой в зубах пристально посмотрел в покрасневшие глаза Ань Цинъюя:

— Но… кажется, тебе самому не по себе.

Ань Цинъюй словно что-то понял, потёр глаза ладонями и пояснил:

— Со мной на самом деле всё нормально. А глаза… просто только что увидел то, чего видеть не следовало.

Когда ранее он силой разбирал скверну, поразившую Чэнь Гоу, его глаза тоже пострадали; полопавшиеся капилляры ещё не сошли, отчего они казались сплошь багровыми.

Шэнь Цинчжу кивнул, переведя взгляд на окровавленный тесак в руке Ань Цинъюя.

— И что же ты собираешься делать?

Ань Цинъюй промолчал.

Помолчав, он всё же поднял руку, указал острием лезвия на связанного вдалеке Цао Юаня и спокойно произнес:

— Убить его.

Зрачки Шэнь Цинчжу сузились.

— Твой разум замутился, — отрезал Шэнь Цинчжу.

— Я в полном рассудке.

— Не хочешь подумать ещё раз над тем, что только что сказал?

— Я же сказал: я в здравом уме, — повторил Ань Цинъюй. Глядя Шэнь Цинчжу прямо в глаза, он предельно серьёзно произнес: — Я должен убить Цао Юаня. Иначе здешний закон времени уничтожит нас всех.

— Я не позволю тебе его убить.

— В теле Цао Юаня запечатан Чёрный царь. Даже если я убью его, он не погибнет… Знаю, звучит дико, но у меня нет времени тебе объяснять. — Краем глаза Ань Цинъюй взглянул на небо, где алая луна вот-вот должна была стать полной, и серьёзно посмотрел на Шэнь Цинчжу:

— Братец Крутой, ты должен мне поверить!

Шэнь Цинчжу, нахмурившись, смотрел на Ань Цинъюя, храня молчание.

Видя, что Шэнь Цинчжу так и не собирается уступать, Ань Цинъюй забеспокоился. В его глазах проступила алая дымка… но вскоре он снова подавил вспышку раздражения.

Глубоко вздохнув, он заговорил снова:

— Братец Крутой, кто я такой?

Шэнь Цинчжу опешил.

— Я Ань Цинъюй… заместитель командира отряда «Ночной покров», Ань Цинъюй. — Он посмотрел ему прямо в глаза: — Я могу сойти с ума, могу убить хоть всех людей на этом свете, но я никогда не причиню зла своим братьям… Ты понимаешь?

Шэнь Цинчжу не ответил. От сигареты поднимался белый дым; его глаза, окутанные пеленой, смотрели на Ань Цинъюя, едва заметно дрогнув.

Лишь спустя долгое время, словно приняв решение, он протяжно выдохнул струю дыма:

— Что от меня требуется?

Услышав это, Ань Цинъюй наконец с облегчением вздохнул. Он снял со спины гроб, опустил его на землю и сказал:

— Забирай Толстяка и Цзян Эр и уходи отсюда, чем дальше, тем лучше. Ждите на самом краю деревни. Что бы вскоре ни произошло, не оглядывайся.

Если во временной петле возникнет брешь, не раздумывай — сразу прорывайтесь наружу.

Шэнь Цинчжу не стал расспрашивать. Он молча взвалил на спину гроб и потащил за собой связанного Толстяка Байли: сжатый воздух уплотнился под телом Толстяка в воздушную подушку, удерживая его над землей, и они быстро зашагали к краю деревни.

Отойдя на несколько шагов, он всё же не удержался, остановился и обернулся:

— А как же ты? Что будешь делать?

— Не беспокойся обо мне. Выберетесь наружу — я сам вас найду, — слегка улыбнулся Ань Цинъюй.

— …Хорошо.

На этот раз Шэнь Цинчжу больше не оглядывался и, забрав обоих, поспешно ушел.

Тлеющий пепел вперемешку с пылью медленно вздымался к небу под алой луной. На пустой обугленной улице Ань Цинъюй с тесаком в руке не спеша направился к лежащему на земле связанному Цао Юаню.

Подойдя к нему, Ань Цинъюй медленно опустился на корточки. Белесые стёкла очков отражали багровый лунный свет; за ними воспаленные глаза спокойно смотрели на неистово ревущего Цао Юаня.

— Цао Юань… прости, — прошептал он себе под нос.

Он глубоко вздохнул, поднял тесак и упер лезвие в грудь Цао Юаня…

И резко вонзил его!

Клинок рассёк плоть и вонзился в бьющееся сердце Цао Юаня. Рёв Цао Юаня оборвался на полуслове, он застыл на месте, словно изваяние.

Из его пронзенного сердца наружу выскользнул тонкий чернильный язычок пламени.

ГРОХОТ——!!!!

В то же мгновение бесконечное пламя ша-ци, подобно бурной реке, безудержно хлынуло из тела Цао Юаня, обратившись черным огненным столпом радиусом в сотни метров, взметнувшимся к небесам!

Тело Ань Цинъюя в мгновение ока растворилось в этом чернильном столпе, а следом за ним исчезли обугленная улица и дома вокруг… Клубящееся пламя ша-ци с поразительной скоростью пронеслось по рыбацкой деревне, и в считаные секунды всё поселение обратилось в океан черного огня.

Невероятно жуткая, яростная аура внезапно обрушилась на мир!

Шэнь Цинчжу, едва успевший выбежать за пределы моря огненной ша-ци, почувствовал, как ёкнуло сердце. Небывалый трепет захлестнул его душу, мелкие капли холодного пота непрерывно проступали на коже, в суставах раздался легкий треск — казалось, невидимое глазу давление обрушилось с неба на его тело, и шаги вмиг отяжелели.

Он резко обернулся.

Багровый лунный свет лился сверху, но его без остатка поглощало море черного пламени ша-ци. В самой глубине бушующего огня из руин медленно поднималась колоссальная черная тень вышиной до небес.

Это был гигант, полностью состоящий из черного пламени. В обеих руках, плечах, коленях и груди зияло по круглому отверстию радиусом почти в десять метров, сквозь которые отчетливо виднелось кроваво-красное небо…

Семь угольно-черных цепей протянулись прямо из Пустоты, намертво сковав эти отверстия, словно клетка судьбы, заточившая в себе его тело.