Глава 890. Начало стирания

Исполинская тень, скованная цепями, медленно выпрямилась во весь рост, запрокинула голову и яростно взревела к небесам!

— Р-а-а-а-а!..

Оглушительный грохот взрывом разошелся от исполина во все стороны. Звуковая волна, различимая невооруженным глазом, вздыбила у берега яростные валы, а черное пламя ша-ци, скрывавшее его лицо, чуть рассеялось, обнажив бледный и смутно знакомый лик.

— Это же...

Стоило Шэнь Цинчжу увидеть лицо исполина, возвышавшегося посреди черного моря огня, как зрачки его резко сузились.

То было жуткое, свирепое лицо без зрачков, словно явившееся из преисподней, леденящее душу... И пусть оно было увеличено во много раз, а мертвенно-бледная кожа казалась неестественной, Шэнь Цинчжу все равно безошибочно узнал его: это было лицо Цао Юаня.

Цао Юань... во что он превратился?

Замешкавшись лишь на миг, Шэнь Цинчжу совладал с собой. Силой подавив в груди страх и смятение, он повел Цзян Эр и Толстяка Байли дальше, продолжая пробираться к окраине рыбацкой деревни.

* * *

В самом сердце черного моря огня.

Колоссальная тень, возвышавшаяся над разрушенной рыбацкой деревней, окинула взглядом окрестные земли. Мертвенно-бледные глаза без зрачков чуть прищурились. Разинув пасть, исполин вновь взревел к небесам — и громоподобный рык эхом прокатился по небосводу.

Он сделал шаг, намереваясь сдвинуться с места, но черные цепи, продетые сквозь отверстия в коленях, внезапно натянулись. Раздался глухой звон — оковы намертво пресекли его движение.

Здесь погиб Цао Юань, и здесь же находилась «темница», державшая его в заточении...

Он не мог покинуть это место.

Исполин опустил взор на черные цепи. Бледные глаза слегка прищурились; в них не читалось ни гнева, ни радости — лишь леденящая душу, зловещая жуть.

Вдруг он словно что-то почуял, вскинул голову и уставился в небо, неотрывно глядя на кровавую луну.

Черное море огня ша-ци, плясавшее у его ног, вдруг бешено взбурлило, вскидывая беснующиеся демонские лапы, словно желая разодрать светило в клочья!

— Это «они»... снова «они»! — невнятный, утробный голос прогремел подобно раскату грома.

Исполин смотрел на алую луну, широко распахнув разъяренные глаза; его руки, покрытые чешуей и объятые пламенем ша-ци, намертво сжались в кулаки, а пламя вокруг заплясало в безумной ярости. Он вновь разинул пасть и исторг рев, обращенный к алой луне!!

Бурлящее море от этого рева на миг замерло, а затем вздыбилось исполинскими валами, что стремительными дугами покатились во все стороны!

Алая луна в небе уже почти налилась полным кругом.

В этот самый миг из морских глубин вырвался ослепительный серебряный свет. Посреди вздымающихся волн он сплелся в кольцо, сомкнувшее начало с концом, и плавно завращался среди яростного шторма. В то же мгновение взметнувшиеся брызги застыли прямо в воздухе.

Затем парящее в воздухе кольцо стало расширяться с поразительной скоростью. Лунный свет, морская вода, пыль, трупы... Всюду, где оно проходило, все сущее бесследно исчезало. В бурных водах реки времени вся материя устремилась вспять, возвращаясь на три дня назад.

Серебряное кольцо прокатилось по морю, стремительно надвигаясь на берег!

Увидев надвигающийся серебряный круг, исполин посреди черного моря огня переменился в лице: на свирепом лике «Цао Юаня» проступила небывалая прежде сосредоточенность. Он распахнул пасть и взревел навстречу несущемуся кольцу:

— Р-а-а-а-а!..

Он отчетливо ощущал сокрытую в этом серебряном кольце мощь: сила стирания закона времени несла для него смертельную угрозу!

Серебряное кольцо пронеслось над берегом, без следа стирая разбитые рыбацкие лодки и бурые рифы. Пляшущие по земле языки пламени ша-ци гасли по мере его расширения, и в мгновение ока серебряный круг беззвучно предстал перед ним.

Исполин глянул вниз, на опустившегося на колени у его ног, уже бездыханного Цао Юаня; брови его слегка сдвинулись.

Спустя миг он вновь поднял голову. Его мертвенно-бледные глаза вперились в нависшее вплотную серебряное кольцо, а море пламени ша-ци под ногами вспыхнуло с новой силой. Исполин резко выбросил руки сквозь огонь и с силой уперся прямо в поверхность механически расширяющегося серебряного круга!

Громовой взрыв потряс пространство!

Пламя ша-ци, окутывавшее его ладони, столкнулось с текущей временной петлей, и само пространство и время вокруг пришли в сильнейшее волнение!

* * *

Морские глубины.

Желудок исполинского чудовища.

Безумная, перекошенная голова медленно колыхалась в толще воды; её алые глаза застыли в неописуемом потрясении и ужасе.

Линь Цие убрал «Рассекатель белизны» в ножны, спокойно скользнул взглядом по голове Чэнь Янжуна и обернулся.

— Цзялань, он мертв, — мягко произнес Линь Цие.

Цзялань крепко сжимала шею Линь Цие обеими руками. Уткнувшись лицом в его спину, она ничего не ответила.

Линь Цие замер.

— Цзялань? — позвал он снова.

Руки девушки обвивали его шею все сильнее; её тонкие пальцы с четко очерченными суставами судорожно впивались в его плечи. Все её тело непрерывно дрожало, словно в тяжелой внутренней борьбе...

И тут Линь Цие словно все понял.

Он резко перехватил руки Цзялань, разомкнул их, повернулся к девушке лицом — и зрачки его мгновенно сузились.

Линь Цие и сам не заметил, когда лицо Цзялань успело стать белым как полотно, а её глаза, сиявшие прежде подобно черным самоцветам, заволокла густая багровая пелена. Она изо всех сил сжимала губы, прокусив кожу до крови, и тонкие алые струйки медленно стекали по её подбородку...

Она мучилась, боролась и терпела изо всех сил.

Под светом алой луны.

— Цие...

Почувствовав тепло ладоней Линь Цие, Цзялань словно на миг очнулась — в её залитых кровью глазах мелькнул проблеск рассудка.

Она медленно подняла голову. На её лице, подрагивающем от слабости и непосильной борьбы, с трудом проступило подобие улыбки, и голоском едва слышнее комариного писка она прошептала:

— Ты победил?..

Лишившись «нерушимости», Цзялань уже не могла, как раньше, защититься от тлетворного влияния алой луны.

С той самой секунды, как она передала «нерушимость» Линь Цие, девушка осталась совершенно беззащитна перед алой луной. Все то время, пока юноша вел ожесточенный бой, она из последних сил терпела и сопротивлялась, пытаясь не сойти с ума.

Пусть даже она всем телом прижималась к Линь Цие, вдыхая исходивший от его ран запах крови, пусть обвивала руками его шею и знала, что теперь юношу защищает «нерушимость», а значит, как бы безумие ни вырвалось наружу, Линь Цие не пострадает... она не сделала ничего лишнего.

За все это время единственным её своеволием было лишь то, что она кончиками пальцев легонько скребла грудь Линь Цие.

— Скорее забери «нерушимость» обратно! — видя состояние девушки, Линь Цие встревожился не на шутку и крепко сжал её ладони.

Цзялань лишь лежала в его объятиях, будто не слыша.

— Забери! — повторил Линь Цие. — Ты ведь помнишь наш уговор: как только убьем его, ты сразу вернешь себе «нерушимость»! С моей силой духа я и без «нерушимости» смогу сохранить рассудок под алой луной!

Только услышав вторую половину его слов, Цзялань слабо подняла голову. Взглянув в полные тревоги глаза Линь Цие, она чуть заметно улыбнулась и тихонько проронила:

— Угу.

Она протянула руку, собираясь вернуть «нерушимость», но в этот миг серебряное кольцо, взвихрив бурлящую воду, стремительно понеслось прямо на них!

Ладонь Цзялань замерла в воздухе.