Глава 891. Не буду

Психиатрическая больница всех богов.

Под большим деревом посреди двора в одиночестве стояла тихая, таинственная фигура.

Сегодня Мерлин снова облачился в темно-синюю магическую мантию с глубоким капюшоном, символизирующим тайну и неведомое. В его руках не было ни термоса с заваренными ягодами годжи, ни увесистого руководства по сохранению здоровья — лишь длинный магический посох, излучавший слабое сияние.

Он запрокинул голову, вглядываясь в пустоту неба; в его глазах читались бездонная глубина и мудрость. Он стоял неподвижно, словно изваяние.

Словно почувствовав перемену в Мерлине, Сунь Укун и Гильгамеш — эти вечные противники — сегодня на редкость не сцепились друг с другом, а стояли у дверей своих палат, издали глядя туда, где замер маг.

Сунь Укун держал огромный кувшин с вином и сделал жадный глоток. Брызги вина попали на стоявшего рядом Гильгамеша, и во взгляде того мгновенно вспыхнула ярость.

— Обезьяна, жить надоело?! — повернулся он к Сунь Укуну и, понизив голос, холодно процедил.

— ...Пф.

Сунь Укун лишь покосился на него, ничего не сказал, с пренебрежением отвел взгляд и продолжил пить из кувшина.

Хотя Сунь Укун ничего не сказал, одного этого взгляда было достаточно — ярость в глазах Гильгамеша разгоралась все сильнее!

— В-вы оба... — послышался в этот момент робкий голос у них из-за спин.

Оба обернулись. Позади стоял Браги, держа в руках арфу, и осторожно проговорил:

— Давайте сегодня обойдемся без ссор, а? У дядюшки Мерлина осталось совсем мало времени...

Услышав последние слова, Гильгамеш слегка нахмурился. Он посмотрел на мага, стоявшего в одиночестве под деревом, и с недоумением спросил:

— Что с этим стариком?

Гильгамеш был здесь новым пациентом и не видел, как больницу покидала Никта, поэтому нынешнее состояние Мерлина приводило его в замешательство.

Сунь Укун протянул руку, отер капли вина с губ и после недолгого молчания медленно произнес:

— Он уходит.

...

— Дядюшка Мерлин, на что вы смотрите?

Ли Ифэй не спеша подошел к краю двора и, заметив, что Мерлин в одиночестве стоит под деревом и задумчиво смотрит вверх, с любопытством спросил.

Взгляд Мерлина, глубокий, точно бездна, был устремлен в пустоту над головой. Лишь спустя долгое время он ответил:

— На судьбу.

— Судьбу? Чью судьбу?

Мерлин ничего не ответил. Он лишь молча откинул капюшон, провел рукой по макушке, и несколько прядей волос упали на землю.

В то же мгновение шкала прогресса на панели над его головой сдвинулась еще на одно деление вперед!

«Прогресс лечения Мерлина: 99%».

Мерлин скользнул взглядом по шкале прогресса и тяжело вздохнул:

— Время почти вышло...

Услышав эти слова, Ли Ифэй оторопел, а затем, словно о чем-то догадавшись, неуверенно спросил:

— Дядюшка Мерлин... вы тоже уходите?

— Да. Если не уйду прямо сейчас, ваш главврач окажется в опасности, — Мерлин беспомощно улыбнулся. — К тому же и мое время подошло к пределу.

Лицо Ли Ифэя тут же вытянулось.

— Дядюшка Мерлин, вам нельзя уходить! Если вы уйдете, кто усмирит этих двоих смутьянов? Они же потом здесь все вверх дном перевернут!

— Не волнуйся, даже когда мы уйдем, они будут соблюдать установленные мной правила, — слегка улыбнулся Мерлин и ободряюще похлопал Ли Ифэя по плечу. — Трудись как следует. Быть может, однажды нам еще доведется встретиться.

Ли Ифэй поджал губы и тяжело кивнул. Он отошел за пределы двора, оставив все это место Мерлину, и молча стал ждать в стороне.

Сжимая в руке посох, Мерлин замер на месте, а затем поднял левую руку и аккуратно ухватил что-то у себя меж бровей.

Он вытянул из тела маленький сгусток розового света, и тот завис над его ладонью; внутри этого сияния смутно виднелась парящая розовая морская звезда.

То была чужеродная душа, некогда вторгшаяся в его духовный мир. По мере роста прогресса лечения она постепенно изгонялась из тела Мерлина, и сейчас в руке мага оставался последний ее осколок...

И последний корень его недуга.

Стоило этой частице души покинуть тело, как шкала прогресса над головой Мерлина снова скакнула вперед, и перед глазами всплыли строчки текста:

«Прогресс лечения Мерлина: 100%».

«Лечение бога магии Мерлина завершено. Пожалуйста, немедленно покиньте больницу».

«Условия получения награды выполнены. Запущен случайный выбор божественной способности Мерлина...»

Мерлин скользнул взглядом по этим строчкам, обернулся и в последний раз оглядел знакомую больницу, а на его губах появилась беспомощная улыбка.

Он медленно поднял магический посох и легко коснулся им травы под ногами. Огромный сине-белый магический круг мгновенно развернулся, накрыв весь двор, и во все стороны разошлись таинственные, непостижимые колебания пространства и времени!

— Пора, — негромко пробормотал Мерлин себе под нос.

Магический круг под его ногами вспыхнул ослепительным сиянием, и в следующее мгновение фигура мага исчезла.

Психиатрическая больница всех богов вновь погрузилась в тишину.

...

Морские глубины.

Увидев стремительно приближающееся серебряное кольцо, Линь Цие резко сузил зрачки!

Он уже видел эту сцену в самом конце временной линии «Ловчего селезня»...

Стирание законом времени началось.

Цзялань, находившаяся в объятиях Линь Цие, тоже увидела это. Ее ладонь, застывшая в воздухе, медленно опустилась назад.

Она не стала забирать «нерушимость» обратно.

— Цзялань? — опешил Линь Цие, заметив это. — Что ты делаешь?! Немедленно забери «нерушимость» назад!

Цзялань сжала окровавленные губы. В ее покрасневших глазах бушевала борьба. Дрожа всем телом, она уткнулась лицом в грудь Линь Цие и крепко обняла его, не говоря ни слова.

— Не буду... — прошептала Цзялань.

— Цзялань!! — на сей раз Линь Цие по-настоящему разозлился и в отчаянии закричал.

Глядя на ее бледное, упрямое лицо, Линь Цие почему-то вспомнил то, что только что увидел на временной линии... «Маску».

Точно так же посреди стирания временем, точно так же двое: Сюаньво отдал всю свою ступень культивации Ван Мяню в обмен на шанс выжить, и выражение лица Цзялань сейчас было в точности таким же, как тогда у Сюаньво.

Цзялань вовсе не собиралась забирать «нерушимость». Пока действует «нерушимость», закон времени ничего не сможет поделать с Линь Цие, и он выживет в этом стирании невредимым... пусть даже останется совсем один.

Она хотела отдать свою жизнь в обмен на жизнь Линь Цие.

Под стиранием этого закона времени Линь Цие станет единственным выжившим из отряда «Ночной покров»...

В точности как тогда Ван Мянь.