Глава 892. Выбор Линь Цие

Линь Цие испугался. Ему действительно стало страшно — невиданный прежде ужас завладел его разумом.

Трагический конец отряда «Маска» раз за разом проносился в его мыслях. Он словно наяву уже видел, как после снисхождения стирающей силы закона времени знакомые лица одно за другим исчезнут из бытия.

Цзялань, Ань Цинъюй, Цзян Эр, Цао Юань, Толстяк Байли, Шэнь Цинчжу…

Ван Мянь владел «Хронобунтарем» — стоило ему выбраться отсюда, и в будущем у него оставался бы шанс пройти сквозь время и спасти всех. Но для Линь Цие всё обстояло иначе.

Для него то, что потеряно, те, кто погибнет, исчезнут навсегда — вернуть их будет невозможно.

— Цзялань!.. — Линь Цие мертвой хваткой вцепился в плечи Цзялань. Его разум не был помрачен алой луной, но глаза налились кровью. — Ты хочешь, чтобы я остался жить один?! Хочешь, чтобы я беспомощно смотрел, как вы погибаете?! Думаешь, если ты так поступишь, я смогу со спокойной совестью жить дальше в одиночестве?!!

Его крик эхом отдавался в морских глубинах; тело Линь Цие неудержимо дрожало. Разум Цзялань помутился от терзаний алой луны, но даже в таком состоянии она сцепила зубы и держалась. Как бы Линь Цие ни кричал ей на ухо, она не отзывала «нерушимость».

Она лишь так же безмолвно и упрямо сжимала его в объятиях.

Сокрушительная сила стирания тяжелым бременем легла на сердце Линь Цие. Он поднял голову: в морской пучине то серебряное кольцо стремительно разрасталось прямо перед его глазами…

Бум-м-м!..

В этот миг серебряное кольцо вдруг содрогнулось, и скорость его расширения резко замедлилась — словно некая незримая сила изо всех сил противилась его распространению!

Стирающую силу закона времени кто-то сдерживал буквально на собственных плечах! И хотя кольцо продолжало расти, скорость его стала куда меньше прежней.

Такого не происходило в витке петли Ван Мяня.

Увидев это, Линь Цие на миг опешил, и в его взгляде забрезжила надежда.

Расширение кольца хоть и замедлилось, но не прекратилось вовсе. Это означало, что сила, сопротивляющаяся закону времени, не могла с ним совладать, и тотальное стирание оставалось лишь вопросом времени… Однако появление этой заминки давало шанс. Это значило, что появился простор для маневра.

Линь Цие не знал, что творится снаружи, но это был его последний шанс.

Он крепко сжал кулаки.

Линь Цие больше не тратил времени на бесплодные уговоры Цзялань. Он отвел взгляд от серебряного кольца и повернул голову… к длинному клинку «Ловчий селезень», вонзенному в стенку желудка.

В его глазах вспыхнуло невиданное прежде безумие!

Перед ним оставался еще один путь.

Путь, способный спасти каждого в отряде «Ночной покров».

……

Рыбацкая деревня.

Черное пламя ша-ци яростно плясало, вздымаясь к самым небесам, словно намереваясь слиться с вышиной.

Среди этого бесконечного черного огня исполинская тень высилась подобно неприступной горе. Обеими руками гигант изо всех сил упирался в сотканное законом времени серебряное кольцо; пламя на его теле бешено пульсировало, а пара бледных лиц была искажена неописуемой свирепостью.

Под его ногами пядь за пядью с грохотом раскалывалась земля, суша оседала, и бушующие морские волны хлынули прямо в рыбацкую деревню, подобно разъяренному зверю стремительно поглощая всё на своем пути.

Рушились небеса, разверзалась земля, черное пламя сжигало высь, бушевали морские валы.

Словно настал конец света.

Исполинская тень всеми силами сдерживала серебряное кольцо, испуская яростный рев. Сковывавшие ее черные цепи со звоном лязгали, но текущая внутри кольца река времени все так же неумолимо неслась вперед.

И в этот миг исполин словно что-то заметил. Его лишенные зрачков глаза слегка сощурились, устремив взор на определенную часть кольца.

Где-то в реке времени, в самом углу, притаилась узкая трещина — словно скол на безупречном нефритовом браслете, мерцающий слабым отблеском.

То была брешь, оставшаяся после того, как Ван Мянь вырвался из временной петли.

Низко взрычав, гигант продолжал левой рукой намертво удерживать серебряное кольцо, а освободившуюся правую погрузил в бушующее море пламени ша-ци и медленно потянул вверх!

Пляшущее пламя ша-ци сплелось в стометровый черный клинок. Зажатый в руке исполина, он источал леденящее душу давление. Подняв черный клинок, гигант со всей силы вонзил его прямо туда, где в кольце зияла брешь!

Пылающее черное острие вонзилось в брешь. Паутина трещин расползлась от ее центра, и черное пламя побежало по расколам, стремительно разъедая реку времени.

Черный клинок врезался всё глубже, и трещины с поразительной скоростью побежали по кольцу. В то мгновение, когда клинок рассек кольцо сверху донизу, раздался звонкий треск — от колоссальной временной петли откололся кусок!

Этот скол составлял меньше одной двадцатой площади огромной петли, но означал главное: кольцо раскололось посередине, утратило целостность и больше даже не могло именоваться кольцом.

Его начало и конец больше не смыкались воедино.

Разрыв петли означал, что здешний мир больше не перезапустится. Однако стирающая сила закона времени от этого вовсе не исчезла.

Уцелевший обломок серебряного кольца всё так же медленно, но неумолимо расширялся. Тело исполинской тени, удерживавшей его одной рукой, неудержимо дрожало; сковывавшие ее цепи непрерывно со звоном бились друг о друга — исполин, казалось, достиг своего предела.

……

Морские глубины.

Линь Цие неотрывно смотрел на клинок «Ловчий селезень», окруженный сияющим кольцом света; в его взгляде читались мучительная борьба и безумие.

Стоит выдернуть клинок, и петля разомкнется. Никому не придется жертвовать собой, они все выживут… Но в то же время это может повлечь за собой нечто невообразимо жуткое, непоправимое.

Однако смотреть, как прямо у него на глазах гибнут братья и соратники, Линь Цие не мог тем более.

За весь пройденный путь отряд «Ночной покров» давно перестал быть для него просто отрядом, а остальные — просто товарищами по команде.

Они были братьями, соратниками, теми, кому он безоговорочно доверял и кому мог без колебаний вверить свою жизнь.

В этой жизни Линь Цие дорожил немногими, но каждый из отряда «Ночной покров» входил в их число.

Остаться здесь и беспомощно смотреть, как гибнут братья, или выдернуть клинок и поставить всё на карту ради будущего?

Линь Цие выбрал второе.