Глава 917. Подарок Мерлина

— Я не могу разглядеть его судьбу, — Мерлин долго смотрел на брешь и наконец вздохнул. — Существо, преградившее алой луне путь в Зеркало Ята, находится далеко за гранью того, что я способен узреть... Ладно, лучше не будем терять времени.

Он повернулся и с полной серьёзностью посмотрел на Линь Цие.

— Ты готов?

— К чему? — растерялся Линь Цие.

— Принять крещение верой, — Мерлин слегка улыбнулся и вытянул руку, указывая на мерцавшие под чёрным куполом бесчисленные звёзды. — Сила веры, которую целое божественное царство копило более пятидесяти лет, — вот мой подарок тебе.

Линь Цие поднял взгляд к текущей над головой реке Полярного сияния и сияющим по всему небосводу звёздам и невольно приоткрыл рот...

— Это... это...

Линь Цие был потрясён до глубины души.

Ведь прямо сейчас над их головами сияла вера, которую боги Равнины Высокого Неба копили добрых полвека! Вера, которую день и ночь возносили в молитвах десятки миллионов людей из «загона для людей»!

Пусть по сравнению с по-настоящему великими древними царствами эта вера и не казалась столь уж колоссальной, она всё же воплощала наследие и мощь целой страны. А главное — воспользоваться этим безбрежным океаном веры предстояло не целому божественному царству с его сонмом богов...

А одному-единственному человеку.

— Но... я ведь ещё не стал богом.

Линь Цие отчётливо помнил, как Мерлин только что говорил: лишь боги, обладающие божественностью, способны усиливать себя с помощью силы веры. Сам он был всего лишь смертным ранга «Безмерный», и даже получи он столь устрашающий объём веры, всё равно не сумел бы им воспользоваться.

— Не беспокойся, я вовсе не предлагаю использовать её прямо сейчас, — улыбнулся Мерлин. — С помощью запретного заклинания я запечатаю всю эту веру в твоём теле. Она станет подобна сокровищнице, к которой ты сможешь свободно обратиться в тот день, когда ступишь в божественную сферу...

И тогда, заручившись поддержкой столь богатой сокровищницы веры, даже едва перешагнув порог божественной сферы, ты уже будешь обладать воистину сокрушительной мощью!

Мерлин посмотрел Линь Цие в глаза и похлопал его по плечу:

— Никта оставила тебе путь к становлению богом; я же дарую тебе блестящее будущее после того, как ты им станешь...

Господин Цие, тебе нравится такой подарок?

Линь Цие долго пребывал в оцепенении, прежде чем прийти в себя от потрясения, а во взгляде, устремлённом на Мерлина, читалась сложная гамма чувств.

Он с чувством кивнул:

— Нравится... Спасибо, дядя Мерлин.

Линь Цие впервые назвал его «дядей Мерлином», а не «господином Мерлином».

Это означало, что Мерлин в сердце Линь Цие занял место куда выше обычных отношений смотрителя и пациента или простой дружбы; подобно Никте, он стал почитаемым и дорогим родным человеком.

В качестве младшего он выражал благодарность, шедшую от самого сердца.

Услышав это обращение, Мерлин слегка опешил, и улыбка на его губах стала ещё теплее.

— Хотя я запечатаю эту веру запретным заклинанием, она всё равно потечёт сквозь твоё тело. Для твоей плоти это тоже послужит своего рода крещением и принесёт огромную пользу... Однако выдержать этот процесс будет нелегко, и тебе нужно всё время оставаться в сознании, — серьёзно наставил Мерлин.

— Хорошо, — кивнул Линь Цие. — Что мне нужно делать?

— Просто сядь. А остальное... предоставь мне.

Мерлин медленно поднял магический посох. Из Пустоты с воем вырвался порыв ветра, отчего его тёмно-синяя мантия звучно захлопала, в глазах загадочными траекториями прочертились звёздные росчерки, а пряди волос сами собой взмыли в воздух.

Среди воющего ветра он прижал одной рукой широкий капюшон на голове, а посох в правой руке с силой опустил на пол!

Бум-м-м!..

Клубящееся магическое сияние волна за волной хлынуло во все стороны, едва не сбив с ног стоявшую вдали Цзялань. Густая сеть магических линий расползлась от основания посоха и, словно ожив, стремительно очертила ослепительный магический круг.

Прилив магии в мгновение ока захлестнул всё святилище!

— «Поглощение тёмной стороны».

Среди грозных магических колебаний Мерлин разомкнул губы, медленно и ритмично распевая замысловатые слоги. В такт его голосу из магического круга проросли смоляно-чёрные свирепые щупальца, устремившись к мерцающим под куполом звёздам.

В то же мгновение под сидевшим Линь Цие медленно раскрылось белоснежное кольцо, полностью заключив его в себя.

Чёрные щупальца бешено плясали среди звёзд, постепенно обвивая каждую из них. Устрашающая сила веры по щупальцам хлынула в магический круг, и его линии вспыхнули ослепительным светом, точно лампа накаливания от грозящей вот-вот перегрузки.

Вслед за тем бушующий свет магического круга без остатка устремился в белое кольцо под Линь Цие и, обратившись белоснежными нитями, проник в его тело.

Линь Цие глухо застонал и крепко зажмурился.

Он почувствовал, как бурный, обжигающе-горячий поток безудержно мечется внутри него; от бешеного притока силы веры его тело стало раздуваться, точно воздушный шар.

В этот миг Мерлин снова поднял магический посох и с силой ударил о пол!

Бум-м-м!..

Ослепительный золотой магический круг стремительно развернулся — Мерлин активировал второе запретное заклинание.

— «Пролог священного сияния: Птица в клетке».

Девять ослепительных золотых шипов света один за другим соткались в центре магического круга. Стремительно закружившись в воздухе, они обратились призрачным силуэтом птичьей клетки, в мгновение ока пробили Пустоту и вонзились в грудь Линь Цие!

Хлынувшая приливом сила веры циркулировала в теле Линь Цие и под действием некой таинственной силы дружно устремилась к золотой клетке у самого сердца. Каким бы колоссальным ни был её объём, стоило ей проникнуть в крошечную клетку, как она сжималась до размеров рисового зёрнышка и плавно парила внутри пылинками.

Глаза Линь Цие были крепко закрыты, на лице застыла мука, но тело не шелохнулось ни на волосок.

Минута бежала за минутой. Под оплетением чёрных щупалец звёзды на куполе гасли одна за другой, а струившаяся по воздуху река Полярного сияния постепенно иссякала и в конце концов растворилась в небытии.

Сила веры, копившаяся на Равнине Высокого Неба более полувека, таяла с видимой глазу скоростью.

Когда последняя нить силы веры ворвалась в золотую клетку, рассеянные внутри пылинки слились воедино, превратившись в золотую птицу размером с большой палец. Она беззвучно порхала в клетке, раз за разом бросаясь на прутья, но не в силах была поколебать их ни на крупицу.

Обжигающая метка в форме птичьей клетки проступила на груди Линь Цие, запечатлевшись золотым клеймом.

Раздувшееся тело Линь Цие наконец вернулось в прежний вид, а боль отхлынула, подобно отливу. Напряжение духа, державшееся из последних сил, внезапно спало; накатила невиданная усталость, и Линь Цие тут же провалился в беспамятство.

Всё это время ждавшая у входа Цзялань стремительно бросилась вперёд, бережно подхватила его обмякшее тело и осторожно уложила на землю.