Глава 926. Первопроходец

В пустой гостиной Юдзурина, одетая в чёрное кимоно с узором из сакуры, тихо сидела на коленях на круглой подушке.

Лёгкий ветерок сорвал несколько цветков сакуры, и они влетели в дом, опустившись на татами. Бледно-розовая шпилька в виде цветка сакуры мягко сияла на солнце. Опустив голову, девочка смотрела на стоявший перед ней радиоприёмник, и глаза её медленно закрылись…

Скрип——!

Отворив дверь, внутрь шагнула высокая фигура в белых одеждах.

Юдзурина оглянулась: позади стоял Юдзури Такисиро, и на его перепачканном кровью лице появилась нежная улыбка.

— Сестрёнка, я вернулся, — тихо произнёс он.

— Почему ты опять весь в крови? — Юдзурина поспешно поднялась, подошла к нему и с тревогой запрокинула голову, вглядываясь в его лицо: — Не ранен?

— Нет, это всё кровь трупных зверей. Я ведь сильный, они не могут мне навредить.

Юдзури Такисиро улыбнулся.

— Снимай одежду, я постираю, — помогая Такисиро стянуть верхнее одеяние, нахмурилась Юдзурина. — Это уже четвёртый за сегодня… Если так пойдёт и дальше, каким бы могущественным ты ни был, твоё тело просто не выдержит.

— Я не устал, — Юдзури Такисиро осторожно снял верхнюю одежду и улыбнулся: — Где бы ни появилось чудовище, я пойду туда, одолею его и спасу всех людей… Сестрёнка, я сейчас прямо как Ультрамен!

Услышав это, Юдзурина прыснула со смеху:

— Такой большой вымахал, а всё смотришь эти детские глупости!

Такисиро растерялся:

— Но, сестрёнка… мне ведь всего тринадцать?

Рука Юдзурины замерла в воздухе.

Она ошеломлённо смотрела на окровавленные белые одежды в своих руках, застыв на месте словно статуя.

— Сестрёнка? — с недоумением посмотрел на неё Юдзури Такисиро своими чистыми глазами.

— А? — Юдзурина очнулась и часто заморгала, пряча повлажневшие глаза. — Ох, я сейчас же пойду постираю твои вещи…

Она развернулась и пошла в другую сторону.

Грохот——!

И тут же из далёкого неба вновь донёсся глухой гул.

Юдзурина вздрогнула всем телом.

«…Срочный выпуск новостей. В районе Эдогава города Токио вновь появился исполинский чёрный зверь. Обрушились два жилых дома, на месте творится невообразимый хаос… Сумеет ли на этот раз Бог в белом явиться вовремя и спасти оказавшихся в беде людей?..»

Голос из радиоприёмника эхом разносился по пустой гостиной. Брат и сестра стояли возле раздвижной двери, выходящей во двор, где кружились лепестки сакуры, и оба хранили молчание.

Спустя мгновение Юдзури Такисиро всё-таки нарушил тишину:

— Сестрёнка… верни мне одежду. Я убью этого и вернусь, тогда и постираешь.

А не то… она снова испачкается.

Юдзурина мёртвой хваткой вцепилась в окровавленные белые одежды у себя на груди. Больше не в силах сдерживать рвущуюся наружу горечь, она разрыдалась. Слеза за слезой катились по её щекам, расплываясь по пятнам крови на белой ткани.

— Почему?! — Юдзурина резко развернулась и закричала сквозь слёзы, вложив в крик все свои силы: — Зачем ты взваливаешь всю эту ношу на себя?! С какой стати тебе отвечать за жизнь и смерть этих людей?! Тебе ведь всего тринадцать лет! Этот мир никогда не был к тебе добр, так ради чего ты делаешь всё это?!

В тринадцать лет нужно спокойно сидеть дома, смотреть токусацу и быть обычным ребёнком, который целыми днями мечтает стать героем!..

Только дураки на самом деле рвутся в герои!

Глядя на заплаканную Юдзурину, Юдзури Такисиро оцепенел.

После долгого молчания он шагнул вперёд, подошёл к безутешно плачущей сестре и медленно опустился перед ней на корточки. На его перепачканном кровью лице появилась тёплая улыбка.

— Я вовсе не дурак, сестрёнка. В роду Юдзури дураков нет, — тихо произнёс он. — Брат Амэмия когда-то ненавидел эту прогнившую страну больше всех на свете, сильнее всех жаждал стереть её в порошок… Но знаешь ли ты, почему сейчас, находясь в безвыходном положении, он в одиночку ищет способ сохранить будущее для этого народа?

Юдзурина растерянно покачала головой.

— Брат Амэмия ненавидел божественную власть. Он ненавидел замшелое мировоззрение и общество, изъеденное божественной властью до самого основания… но не людей.

Любое человеческое сообщество сложно и многогранно. Возможно, среди людей есть те, кто безнадёжно болен и кого уже не исцелить, но непременно найдутся и те, в ком ещё теплится возможность измениться к лучшему. Всё, чего им не хватает — это правильных условий.

В этом «загоне для людей» слишком мало тех, кто сумел вырваться из ветхой клетки и пробудиться. А уж тех, кто обладает достаточной силой, чтобы всё изменить — и вовсе единицы.

Из тех, кого я знаю: только брат Амэмия, отец, ты да я…

И когда наступает бедствие, у нас, пробудившихся и наделённых силой, остаётся лишь два пути: либо спасать собственную шкуру, став дезертирами этого мира, либо… сделать шаг вперёд и стать первопроходцами, способными повернуть вспять бушующий вал.

Сестрёнка, я не хочу быть дезертиром.

Быть может, нас никто не поймёт. Быть может, этот путь окажется невероятно тернистым и трудным. Но мы хотим дать этой стране шанс… шанс вернуться на правильный путь.

Вот то, что делаем сейчас мы с братом Амэмией.

Глядя в чистые и не по годам серьёзные глаза Юдзури Такисиро, Юдзурина застыла на месте.

Она и помыслить не могла, что её простодушный младший брат, заядлый игроман-домосед, способен мыслить столь глубоко.

И правда, в роду Юдзури нет дураков… Рядом с ним Юдзурина почувствовала себя круглой дурой.

Юдзури Такисиро протянул руку, бережно смахнул слёзы с её щеки и по-мальчишески широко улыбнулся:

— К тому же стать героем, как я — разве не об этом мечтает каждый ребёнок моего возраста?

В мире детей нет расчёта, корысти и интриг. Мы просто хотим быть героями — и только.

Пусть есть хотя бы крошечный шанс, я хочу принять чаяния этих детей и стать для них путеводным светом.

Юдзури Такисиро указал рукой на окровавленные белые одежды в руках сестры:

— Сестрёнка, вернёшь мне мой костюм Ультрамена?

Услышав это, Юдзурина, у которой только-только высохли слёзы, не сдержала улыбки.

Она слегка поджала губы и вернула белые одежды Юдзури Такисиро, с небывалой серьёзностью глядя ему в глаза:

— Что бы ни случилось, ты обязан беречь себя. Слышишь?

— Слышу, сестрёнка. Я скоро вернусь.

Юдзури Такисиро поднялся с пола, с улыбкой помахал Юдзурине рукой и повернулся к выходу.

Он накинул окровавленные белые одежды. На ветру кружились опадающие лепестки сакуры. Этот рослый юноша, которому едва исполнилось тринадцать, собственными руками прорубал сквозь заросли терновника дорогу надежды ради десятков миллионов жизней.

Его фигура дрогнула и растворилась в воздухе.

Юдзурина долго и молча смотрела туда, где он исчез. Словно приняв наконец твёрдое решение, она крикнула за дверь:

— Такуя!

Из-за двери показался молодой человек и почтительно поклонился Юдзурине:

— Глава рода.

— Собери всех членов клана Кадзамацури, которые сейчас находятся в Токио. Через десять минут выступаем вместе со мной.

— Выступаем? Глава рода, снаружи сейчас страшный хаос… Что мы будем делать?

— Вершить… правосудие от имени Небес.