Глава 962. Первооснова солнца

На непрерывно оседающей и рушащейся земле по разбитой улице неторопливо катил электроскутер.

Лу Увэй уже выжал ручку газа до упора, но по сравнению со скоростью, с которой раскалывалось Зеркало Ята, скутер безнадёжно отставал. Пыль и каменное крошево в мгновение ока поглотили его фигуру.

Вокруг расползались трещины Пустоты, угрожая вот-вот затянуть его внутрь.

Лу Увэй невозмутимо оглянулся на рушащуюся твердь и раскалывающееся небо, молча опустил забрало шлема, приладил на макушку жёлтую уточку и, покачиваясь, поднялся в воздух.

Он не стал покидать Зеркало Ята через брешь, а развернулся и, встречая несущиеся по небу осколки Пустоты, помчался вдоль края крошащегося мира вглубь раскалывающегося Зеркала Ята.

Из двух заказов, оставленных Цзо Цином, он выполнил только один. Оставался ещё один человек… которого он пока не нашёл.

Пока заказ не закрыт, пусть даже рушатся небеса и разверзается земля, ничто не остановит его ни на йоту.

Таков был девиз Лу Увэя: доставка гарантирована.

……

Руины.

Лязг!..

Вспыхнула острая аура клинка, и тело У Сяннаня снова повалилось на землю. Остекленевшие глаза уставились в небо — в них не осталось ни искры жизни.

Спустя мгновение его плоть начала стремительно восстанавливаться. Раздался надсадный кашель. У Сяннань, покачиваясь, поднялся на ноги и жадно, тяжело задышал.

— Который это уже раз?

— Тридцать второй.

Седовласый Ван Мянь сжимал в руке «Ловчего селезня», со сложным чувством глядя на него:

— Я убил тебя тридцать два раза подряд. Даже если мой клинок разит мгновенно, тень и отчаяние, которые несёт смерть, вполне реальны. Ты правда не хочешь передохнуть?

У Сяннань поднял голову, взглянул на руины, осыпающиеся вдалеке с пугающей быстротой, и покачал головой:

— Времени нет. Я должен как можно скорее слиться с этой первоосновой воедино. Я чувствую, что наше сродство уже почти безупречно… Ещё один раз, и нужный результат будет достигнут.

Ван Мянь помолчал и беспомощно вздохнул:

— Понял. Тогда ещё раз.

У Сяннань подошёл к сгустку первоосновы, сжавшемуся до размеров шарика для пинг-понга, глубоко вдохнул и снова решительно протянул к нему руку.

После тридцати двух циклов поглощения и очищения первооснова была практически полностью усвоена У Сяннанем, а примеси, вытесненные смертью, превратились в лужу чёрной жижи, растёкшуюся по рытвинам перед святилищем.

Стоило У Сяннаню коснуться сгустка, как последний остаток первоосновы хлынул в его тело. Зрачки его сузились, и в следующий миг сверкнувшее лезвие безупречно рассекло его шею.

Тридцать третья смерть.

Вскоре под пристальным взглядом Ван Мяня У Сяннань шатко поднялся с земли. Глаза его сияли, словно звёзды.

После очередного возрождения Ван Мянь отчётливо ощутил, что аура У Сяннаня переменилась.

От него стало исходить едва уловимое веяние горделивой суровости. Хоть оно и было совсем слабым, под влиянием этой ауры он казался владыкой, повелевающим некой силой — могущественным и непостижимым.

У Сяннань тихо хмыкнул, с удивлением посмотрел на свои ладони, и в его глазах промелькнула радость.

— Получилось? — спросил Ван Мянь.

— Да, — кивнул У Сяннань. — Слияние первоосновы со мной замерло на самой грани. Стоит мне возродиться ещё раз, и я смогу ненадолго зародить в себе частицу закона мироздания…

— Какого закона?

— Закона солнца, — спокойно ответил У Сяннань. — Этот сгусток — первооснова солнца, выпавшая из Аматэрасу, соответственно, взрастить она может только закон солнца. Впрочем, какой бы это ни был закон мироздания, для меня особой разницы нет. Мои силы не достигли божественной сферы, и подчинить его мощь я не способен. Единственное его назначение — послужить оружием для убийства бога.

Ван Мянь слегка кивнул.

Если посудить, этот закон ему действительно совершенно не подходил. Будучи представителем бога времени, он обладал Божественными руинами, связанными со временем. Впустить в своё тело закон солнца было бы чистым самоубийством: поступи он так, вряд ли прожил бы и три месяца.

Трещины Пустоты стремительно расползались по руинам. Ван Мянь посмотрел вдаль, нахмурившись:

— Куда теперь?

— Зеркало Ята вот-вот будет уничтожено, и та вещь тоже должна скоро явиться на свет… Только заполучив её, мы сможем проникнуть на Равнину Высокого Неба.

У Сяннань сбросил пропитанную кровью одежду и достал из лежащего рядом рюкзака аккуратно сложенный светло-синий плащ. С глубокой торжественностью и благоговением он накинул его на плечи.

Увидев это, Ван Мянь помрачнел:

— Форма «Синего дождя»… Давно я её не видел. Похоже, ты и впрямь не собираешься отступать.

— С того самого мига, как я впервые впитал эту первооснову, пути назад уже не было, — У Сяннань мягко коснулся ладонью светло-синей ткани и невозмутимо произнёс: — Пусть даже за сотни километров от Великой Ся, но здесь герб «Синего дождя» озарит мир своим прощальным триумфом.

С этими словами две фигуры — светло-синяя и тёмно-серая — скользнули вдоль рушащегося неба и быстро скрылись за горизонтом.

……

Окутанная Туманом Япония.

Быстрое облако пронеслось над руинами разрушенного города, устремляясь в заданном направлении.

— Господин Лу — предшественник уровня Предела человечества, с ним не так-то просто что-то сделать, — улыбнулся Линь Цие, выслушав рассказ остальных.

Толстяк Байли кивнул, поднял взгляд к гигантскому чёрно-золотому небосводу, накрывшему всю Японию, и не удержался от вопроса:

— А это что такое? Когда мы выбирались из «загона для людей», этого вроде бы не было?

— Это лезвие божественного артефакта, — ответил Линь Цие, направляя Облако-кувырок прямо под исполинский клинок. — Когда-то земные боги выковали девять клинков бедствия именно ради того, чтобы однажды слияние девяти клинков породило единый клинок бедствия ранга божественного артефакта. Ходят слухи, что объединённый клинок бедствия не уступает мечу Небесных Густых Облаков и способен рассечь обитель богов — Равнину Высокого Неба. Это был последний козырь земных богов в войне против небесных богов…

Не договорив, Линь Цие внезапно замер на месте.

— Рассечь Равнину Высокого Неба… Рассечь Равнину Высокого Неба… — пробормотал он, словно догадавшись о чём-то, и глаза его ярко блеснули.

Остальные переглянулись и в недоумении спросили:

— Что такое?

— Я понял, почему пожилой Ван Мянь непременно хотел отправить Толстяка на пятьдесят лет назад, чтобы удержать пролом в «загоне для людей»… — Линь Цие свёл воедино все разрозненные зацепки, и на его лице отразилось ясное понимание: — Его целью было не просто спасти более десяти миллионов жителей внутри «загона», но и уберечь все девять клинков бедствия!