Глава 969. Гора трупов кромешной тьмы

Исполинский клинок из морской воды вонзился в пустоту, так и не задев тело У Сяннаня.

В то же мгновение у подножия горы трупов вновь сгустился клочок ночи. Из мрака, тяжело дыша, нетвёрдой походкой вышел У Сяннань.

Он поднял голову, взглянул на парящую в ночном небе тёмно-красную фигуру, и уголки его рта тронула слабая улыбка:

— Спасибо, Цие.

Линь Цие, сидевший со скрещёнными ногами на молитвенном коврике, ничего не ответил.

Сейчас он полностью сосредоточился на коврике: он не мог говорить, не мог шевелиться — единственное, что ему оставалось, это управлять этими Божественными руинами ночи, накрывшими всю Равнину Высокого Неба.

Мысленный посыл — и тьма всколыхнулась. Линь Цие вместе с ковриком под собой исчез с прежнего места.

Когда он возник вновь, то уже парил прямо над окружённой морем горой трупов.

«Нам пора... свести счёты».

В душе Линь Цие бушевала жажда убийства.

Бум, бум, бум!..

По мере того как тьма разъедала гору трупов, тела богов одно за другим пропитывались ночной мглой и поднимались на ноги.

У одних не хватало руки, у других — ноги, но тела большинства сохранились превосходно, а кое-кто даже сжимал в руках оружие, обагрённое божественной кровью.

Способность «Эрозии кромешной тьмы» изначально заключалась в первозданном разъедании всего сущего вокруг владельца. Любые предметы и живые существа, объятые кромешной тьмой, попадали под его контроль... Линь Цие пока не мог подчинить себе Сусаноо, обладавшего силой закона мироздания, однако управлять телами уже павших богов ему было вполне под силу.

Под тёмно-красным плащом чёрные тела поднимались с горы и стремительно бросались на Сусаноо!

Пусть эти мертвецы не могли задействовать ни крупицы божественной силы, при жизни они всё же были богами. Одной лишь прочности их плоти хватало, чтобы проявлять устрашающую боевую мощь, а уж с их сводящим с ума числом они вполне могли отвлечь на себя львиную долю внимания Сусаноо.

Оставшись без меча Небесных Густых Облаков, Сусаноо под натиском столь бесчисленных тел мог лишь вздымать кровавые морские волны, непрерывно круша их останки.

У Сяннань поднял взгляд на алую фигуру, повелевающую сонмом божественных трупов, и не удержался от замечания:

— А Цие сейчас прямо как злодей выглядит...

— По сравнению с ребятами из «Медиума» он ещё сама нормальность, — невозмутимо отозвался Ван Мянь.

У Сяннань вспомнил трупы, летавшие верхом на гигантских серебряных колоннах, и тяжело вздохнул:

— Это верно.

— И всё же хочется, чтобы у этих молодых людей всё сложилось благополучно, — помолчав, негромко произнёс Ван Мянь. — «Ночной покров» не должен повторить судьбу «Медиума», «Синего дождя» или «Маски»...

Он покачал головой и снова сорвался с места.

В бурлящем кровавом море Сусаноо в неистовстве разрывал наступающие трупы, но даже при этом отдельные удары всё же настигали его, оставляя беспорядочные раны.

Две фигуры — серая и синяя — стремительно приближались с разных сторон. Холодные лезвия клинка и меча сверкнули смертоносным блеском, целя прямо в шею Сусаноо.

И в этот самый миг Линь Цие, восседавший под ночным небом, словно что-то почувствовал, и брови его резко сошлись на переносице.

Под пологом ночи прямо из небытия зловеще проступила круглая кроваво-красная луна.

В отличие от той алой луны, что осталась снаружи, за преградой Ночного покрова, эта возникла непосредственно внутри Равнины Высокого Неба. Подобно лишённому зрачка багровому оку, она повисла под ночным небосводом, изливая на землю призрачный красный свет и окрашивая всё вокруг в багровые тона.

Вторая алая луна?..

В этот миг в памяти Линь Цие мгновенно всплыла картина с двумя лунами на небе, которую он видел из повозки, покидая Равнину Высокого Неба.

Если та алая луна за пределами покрова источала скверну, то чем же являлась эта, возникшая прямо внутри Равнины Высокого Неба?

Линь Цие ещё не успел додумать мысль, как прямо под ним залитый кровью Сусаноо вдруг широко распахнул глаза. Он неотрывно уставился на две багровые луны в небе, и на его лице проступило запредельное исступление. Прежде ослабшее тело вновь распрямилось во весь рост.

Из глаз, в которых отражались призрачные очертания алой луны, потекли две струйки кровавых слёз.

Небывало буйная аура хлынула из его нутра, и жуткое давление обрушилось на сердца троих людей подобно горному хребту, заставив их лица разом побледнеть.

— Он начал сжигать божественную силу?! — ощутив эту сокрушительную мощь, переменился в лице Ван Мянь.

С яростным рёвом морские волны вокруг Сусаноо мгновенно взорвались. Полусферическая приливная волна закона мироздания прокатилась во все стороны, со всей мощи ударив по находившимся ближе всех У Сяннаню и Ван Мяню.

Зрачки Ван Мяня сузились. Удар силы закона мироздания отшвырнул его на сотни метров назад и с грохотом впечатал в крышу полуразрушенного дворца, возвышавшегося посреди кровавого моря. Его дряхлое тело долго катилось по обломкам; выплюнув полный рот крови, он почувствовал, как разом переломилось несколько костей.

Пусть по силе он и стоял на уровне Предела человечества, само его тело было уже слишком старым... Такой удар оказался для него почти невыносим.

А вот У Сяннаню пришлось куда хуже: находившийся лишь на ранге «Море», он принял сокрушительный удар силы закона, который раздробил большую часть его тела. Меч Небесных Густых Облаков выскользнул из рук и бессильно канул в кровавое море, а жизненные силы начали стремительно угасать.

Линь Цие, сидевший над Сусаноо, также попал под действие силы закона.

Его силой сорвало с молитвенного коврика, но в то самое мгновение, когда закон океана готов был ворваться в его тело, на поверхности кожи Линь Цие проступил призрачный силуэт чёрного плаща. Знакомый закон мироздания ночи всколыхнулся морской волной и столкнулся лоб в лоб с законом океана!

Это был один из даров, оставленных Никтой перед уходом.

Плащ, сотканный из закона ночи, призванный защищать от ударов враждебных законов мироздания.

За всё минувшее время Линь Цие ни разу не подвергался прямому удару силы закона, и плащ покоился скрытым в его теле, ни разу не проявив себя... вплоть до этой секунды.

Закон ночи и закон океана столкнулись, и первый в клочья разорвал напор враждебного закона. Обратной волной Линь Цие отбросило прочь, и он упал на растрескавшуюся землю за пределами водоворота кровавого моря.

Шатаясь, он поднялся на ноги. Голова слегка кружилась. Он вскинул взгляд на Сусаноо, стремительно мчавшегося добить Ван Мяня, и брови его сошлись к переносице.

— Дело плохо... — пробормотал Ван Мянь.

Краем глаза он покосился на кровавое море неподалёку, где медленно возрождалось тело У Сяннаня.

Ещё до прихода сюда У Сяннань заплатил жизнью, чтобы задержать зарождение закона солнца. После нынешнего воскрешения первооснова в его теле окончательно породит этот закон, и он начнёт растворяться в Дао, рассеиваясь без следа...

Закон солнца вот-вот родится на свет, а Сусаноо всё ещё не доведён до предсмертного состояния.

Упусти они этот миг — и У Сяннань растворится в Дао, а вместе с ним растает и последний шанс переломить исход битвы.

Линь Цие положил ладонь на рукоять «Божьей кары» у пояса, во взгляде его блеснула непреклонная решимость. Но стоило ему сделать шаг вперёд, как он застыл на месте как вкопанный.

Юноша опустил взгляд себе под ноги.

Возле дворца с кровавыми фресками прямо по земле змеились переплетённые красные магические линии, то и дело проступая сквозь летящий песок... Это был край гигантского магического круга.

Запретное заклинание — «Адское пламя, затмевающее небеса».