Глава 979. Брешь на Луне

— Отныне в поднебесном мире больше нет Равнины Высокого Неба.

Стоя на краю Небесного двора и глядя вниз, на низвергающиеся в море обломки Равнины Высокого Неба, Истинный владыка Тайъи не сдержал вздоха.

— Это божественное царство слишком долго разъедала скверна, оно уже давно сгнило до основания. Чтобы низвергнуть его в мир смертных, нам даже не пришлось тратить много первоосновы Небесного двора, — неторопливо произнёс Гуанчэнцзы.

— Небесный двор лишь явился миру — и сразу же сокрушил божественное царство. Этого устрашения должно хватить в глазах внешних богов из Тумана?

— Вне всяких сомнений, — уверенно отозвался Истинный владыка Юйдин. — В этом мире по-настоящему способны угрожать Великой Ся лишь четыре великих пантеона: Египет, Греция, Северная Европа и Индия — если не считать тех тварей на Луне.

Египетские боги попытались вторгнуться в Великую Ся, но потерпели поражение; их ци судьбы была усечена, и Город Солнца понёс колоссальный урон. Греческий же Олимп из-за возвращения богини ночи Никты перевернулся вверх дном: две фракции ожесточённо бьются друг с другом, и войне этой нет конца.

То, что сегодня мы низвергли Равнину Высокого Неба, станет грозным предостережением для двух оставшихся пантеонов. Они решат, что Великую Ся отныне охраняют боги Небесного двора и она неприступна, как твердыня. Они неизбежно начнут трусить и колебаться, потратят куда больше времени и сил на подготовку и объединение, пытаясь нанести нашей Великой Ся смертельный удар…

Вот только когда они опомнятся, внезапная атака нашей Великой Ся уже завершится.

— Кстати, о тех тварях на Луне… их и правда можно оставить без внимания? — словно вспомнив о чём-то, с тревогой спросил Истинный владыка Тайъи.

— Небесный Достопочтенный сказал, что в ближайшее время о них можно не беспокоиться, — ответил Истинный владыка Юйдин. — О чудовищах, пытающихся вырваться из клетки, позаботятся…

***

Луна.

Под бездонным чёрным космосом простиралась бесконечная пепельно-белая пустошь, усеянная расколотыми кратерами. В мёртвой тишине Вселенной мерцали бесчисленные звёзды, и от лазурной планеты сюда стремительно мчался одинокий силуэт.

В самом центре гигантского кратера, замерев словно изваяние, стояла фигура. Из её спины вырастали шесть огромных белых крыльев, а от всего тела исходило золотое сияние, преисполненное святости!

Внезапно эта фигура, неподвижно высившаяся здесь неведомо сколько времени, едва заметно вздрогнула.

Сомкнутые веки медленно приподнялись. Глаза, подобные пылающему горнилу, открылись пустоте, затмевая сияние солнца позади, и безграничное божественное величие хлынуло во все стороны, накрывая безжизненную твердь.

Она повернула голову к далёкому краю горизонта.

Под усыпанным звёздами небом космоса к ней неспешно приближался старец в чёрных одеждах.

Стоило ему появиться, как парящая над изломанной землёй пыль вмиг застыла в воздухе. Свет и тени за его спиной замерли, словно само время поставили на паузу.

Увидев его, Михаил позволил бушующему в глазах горнилу постепенно угаснуть. Он помолчал мгновение, и в сознании старца в чёрном раздался голос, в котором невозможно было различить пол:

— Ты опоздал на год.

— Поиски этой вещицы заняли немного времени, — эхом отозвался в мыслях Михаила голос Кроноса.

Старец в чёрном протянул руку. На его ладони тихо покоилась магатама с отколотым краем.

Божественный артефакт, Яшма Ясакани.

Он сжал ладонь в кулак, и в его глазах блеснул призрачный силуэт реки времени. Время вокруг него стремительно потекло вспять, и несколько секунд спустя, когда он вновь раскрыл ладонь, магатама уже вернулась в прежнее состояние.

— Я ведь не чета тебе. Твоё тело защищает чудо, и скверна этих созданий тебе не страшна, а мне приходится уповать на внешние предметы, чтобы заглушить их шепотки.

С этими словами старец повесил магатаму себе на грудь, подошёл к середине кратера и плавно остановился.

Михаил отвёл взгляд от магатамы и ровно произнёс:

— С тех самых пор, как существует эта лунная печать, я непрестанно нёс здесь стражу. Если бы более пятидесяти лет назад печать неведомым образом не надломилась, я бы не стал просить тебя о помощи… Опоздай ты ещё года на три, боюсь, они повлияли бы даже на меня. И тогда они действительно вырвались бы из печати.

— Ну так я ведь пришёл?

Стоя перед исполинским телом Михаила, старец в чёрном спокойно произнёс:

— Покажи мне брешь в печати.

Михаил слегка нажал на рукоять святого меча обеими руками. Огромный святой клинок медленно вышел из кратера. Вспыхнул золотой луч, и укрывающее поверхность Луны Божественное царство бренного мира отступило подобно приливу.

Пепельно-белая равнина развеялась призраком, словно её никогда и не было. Взору Кроноса открылись бескрайние просторы обугленной, растрескавшейся земли. Её покрывали переплетающиеся алые узоры, образовывавшие некую таинственную печать, которая намертво прижимала к месту копошащуюся обугленную твердь.

Прямо на поверхности земли раскрылись жуткие глаза. Их бледные глазные яблоки разом повернулись и уставились на стоящего на обугленной земле Кроноса — злобно и зловеще.

Вот как без прикрас выглядела Луна под покровом Божественного царства бренного мира.

— Какая мерзость, — Кронос отвёл взор от этих глаз и посмотрел на зияющую неподалёку бездну. — Это и есть брешь в печати?

— Да, — медленно проговорил Михаил. — Эта брешь в печати внезапно возникла снаружи более пятидесяти лет назад. И сила, заставившая её расколоться, пришла с Земли.

— Ты хочешь сказать, что на Земле кто-то пытается сокрушить печать Луны и выпустить этих тварей? — Кронос нахмурился. — Но среди стольких пантеонов лишь считанные верховные боги должны знать правду о Луне…

Говоря это, Кронос подошёл к самому краю бездны и взглянул вниз. Бескрайняя скверна, смешанная со зловещим шёпотом, взметнулась из бездны и ринулась прямо ему в лицо.

В тот же миг висевшая на груди Кроноса Яшма Ясакани ослепительно вспыхнула, ограждая его от разлагающего воздействия скверны.

Но вместе с тем по поверхности Яшмы Ясакани быстро побежали частые мелкие трещины.

И всякий раз, когда эти трещины уже готовы были охватить магатаму целиком, Кронос обращал время вспять, возвращая её в первозданное состояние и продолжая сдерживать натиск скверны.

— Во всём мире лишь ты способен исправить эту брешь, — раздался в мыслях Кроноса голос Михаила.

— …Я знаю.

Вздохнув, Кронос замер у бездны. На его старческом лице появилось небывало серьёзное выражение.

Он протянул руку и надавил ладонью на воздух перед зияющей бездной.

В глазах Кроноса медленно вращавшаяся река времени вдруг потекла в обратную сторону. Поток времени устремился вспять, вырываясь из его тела и окутывая его со всех сторон.

Грозный закон времени неудержимой лавиной хлынул наружу.

Откат времени.

Чем быстрее кружилась вокруг Кроноса река времени, тем стремительнее, на глазах, возвращалась в прежнее состояние та бездна. И пусть бескрайняя скверна с шёпотом отчаянно мешали течению времени вспять, под воздействием его могучей божественной силы они всё же были обращены назад.

Время текло вспять, и брешь в лунной печати постепенно затягивалась.