Глава 980. Сошествие ангела

Спустя несколько десятков секунд непроглядно-черная бездна затянулась без следа.

Когда бесконечный шепот стих, лицо старика в черном избороздили новые морщины; и без того дряхлое, оно осунулось еще сильнее.

— Готово, — спокойно произнес Кронос. — Печать отмотана вспять к моменту, когда брешь еще не появилась, и вновь обрела целостность. Скверна больше не просочится наружу, можешь быть спокоен.

Михаил пристально посмотрел на него:

— Твой срок жизни…

— Тот, кто играет со временем, должен быть готов к тому, что время сыграет с ним, — бесстрастно отозвался Кронос. — Даже верховный бог не властен вырваться из оков законов мироздания… Не всякому дано творить чудеса, как тебе.

Михаил промолчал.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он снова поднял святой меч, зажатый в обеих руках, и глубоко вонзил его в кратер под ногами.

В то же мгновение распахнулась золотая область, вновь накрывая Луну и вовлекая в свои пределы стоящего рядом Кроноса.

Оказавшись внутри этого «Божественного царства бренного мира», Кронос словно что-то почувствовал. Слегка вздрогнув от неожиданности, он повернулся к Михаилу:

— Это…

— «Чудо», останавливающее старение, — с бесстрастным лицом произнес Михаил. — Столетие твоей жизни ушло на эту лунную печать, а я не люблю оставаться в долгу… Отдохни несколько лет под защитой этого чуда, прежде чем возвращаться.

Кронос смерил его сложным взглядом:

— Тебе не стоило этого делать. Пади эта лунная печать — и вся Земля встретила бы смертный час. Я спасал и себя тоже.

— Ты так спешишь вернуться на Землю?

— …Не спешу, — озадаченно ответил Кронос. — Но к чему этот вопрос?

— Раз не спешишь, отдохни здесь несколько лет, — Михаил выдержал паузу и договорил: — А заодно, пока меня не будет, постереги вместо меня эту лунную печать.

— Постеречь вместо тебя? Куда ты собрался?

— Я слишком долго нес дозор на Луне. Раз уж ты пришел, я воспользуюсь случаем и спущусь взглянуть, что там внизу, — Михаил слегка приподнял голову и, прищурившись, устремил взор на лазурную планету. — А главное — нужно выяснить, кто посмел покуситься на печать…

Раз за ней уже следят, рано или поздно удар повторится. Лишь уничтожив виновника без остатка, можно искоренить угрозу.

Все эти годы мне приходилось удерживать брешь с помощью «Божественного царства бренного мира», и я не мог отлучиться. Теперь печать восстановлена. Если я оставлю достаточно сил чуда, чтобы поддерживать видимость прежнего облика Луны, то смогу ненадолго уйти.

Если ты останешься здесь восстанавливать силы, то как раз сможешь присмотреть за печатью. Я вернусь максимум через два года.

Кронос посмотрел на него со сложным выражением лица:

— Так вот каков был твой истинный замысел, когда ты явил это останавливающее старение чудо?

— Да.

Михаил признал это настолько прямодушно, что Кронос на миг опешил. После недолгих колебаний он тяжело вздохнул:

— Ладно. На Олимпе сейчас все смешалось в кучу, и мне совсем не хочется лезть в распри между теми двумя юнцами. Брешь заделана, дел у меня все равно нет… Ступай. Я присмотрю за печатью.

Михаил кивнул:

— Спасибо.

Величественный силуэт ангела сделал шаг по серо-белой тверди. Шесть белоснежных крыльев за спиной едва заметно дрогнули, проломив Пустоту, и его тело, обратившись золотым метеором, метнулось к сияющей в небе лазурной планете.

В этот день

серафим, сотни лет оберегавший людской род, сошел с Луны в мир смертных.

* * *

Туман.

Над безбрежной морской гладью темно-серая фигура стремительно неслась к Великой Ся.

Ван Мянь, уже шагнувший на ступень Предела человечества, мог за счет собственных сил недолго передвигаться сквозь Туман. Он неотрывно смотрел на далекое море, и на сердце у него было невыносимо тяжело.

Доступных законов времени не осталось, надежда стать богом угасла, жить ему оставалось всего два года — а значит, спасти «Маску», обратив время вспять, уже не удастся…

На душе у него было в точности как на этом море, затянутом пеленой: куда ни глянь — одна лишь беспросветная потерянность.

Спустя неведомое время вдалеке, прямо на линии горизонта, из ниоткуда возникла черная точка.

Ван Мянь вздрогнул и замер.

То был крошечный челнок.

Среди бушующих валов узкая лодочка покоилась на воде неподвижно, словно скала; как ни бесновались волны, она даже не дрогнула.

В челноке посреди Тумана сидел сгорбленный старец. Седые волосы развевались на ветру, старческий кашель разносился над волнами, а алая кровь капала с ладони на дно лодки, собираясь в лужицу.

На плечах у него висел темно-серый плащ, у пояса покоился длинный клинок.

В точности как у Ван Мяня.

Именно он сплел всю интригу на Равнине Высокого Неба, и именно он был богом времени, явившимся из будущего — старым Ван Мянем.

Ветерок скользнул по водной глади. Разделенные вздымающимися волнами, двое Ван Мяней смотрели друг на друга, словно в зеркало.

Одежда, облик, морщины на лицах — совпадало абсолютно все. Единственное отличие заключалось в том, что от сидевшего в челноке старого Ван Мяня веяло печатью прожитых бурь и непостижимой таинственностью.

Зрачки Ван Мяня чуть сузились.

Стоя на поверхности моря, он долго вглядывался в неотличимого от себя старика и лишь затем заговорил первым:

— Я думал, ты нарочно меня избегаешь…

— …Ты не ошибся, — губы старого Ван Мяня тронула горькая усмешка. — Прежде чем явиться сюда, я тоже долго колебался, стоит ли встречаться с тобой… В конце концов, если бы не оставленная мной временная петля, они бы не погибли.

В каком-то смысле их убийца — я… У меня не хватало духу предстать перед тобой.

Ван Мянь уставился ему прямо в глаза:

— Ты уж постарайся мне все объяснить.

— Время устроено куда сложнее, чем ты думаешь. Тот, кто играет со временем, должен быть готов к тому, что время сыграет с ним… — хрипло произнес старый Ван Мянь.

— Я думал, что цепь событий, порожденная расставленной мной ловушкой, изменит их судьбу и позволит выжить. Но я и помыслить не мог, что сам же своими руками подтолкну их к гибели.

Быть может, чью-то судьбу и впрямь не дано переломить.

— Раз уж ты стал богом времени, почему не повернешь время вспять прямо сейчас и не спасешь их?

— …Я не могу.

Старый Ван Мянь беспомощно смежил веки. Кровавый туман вырвался из его плеча, обратился бесчисленными белыми нитями и рассеялся в воздухе.

В следующий миг время вокруг него стремительно ринулось назад: растаявшие белые нити соткались вновь и вернулись в плоть, будто ничего и не произошло.

— Даже веку богов положен предел.

Чтобы сплести эту сеть, я раз за разом совершал откат времени, вовлекая себя во множество кармических узлов. К тому же мне непрестанно приходится откатом времени противиться собственному растворению в Дао — отпущенные мне годы подошли к концу.

Я… умираю.