Глава 981. Её мечта

Ван Мянь замер на месте.

— Если бы я мог, я хотел бы спасти их куда больше твоего, — продолжил пожилой Ван Мянь. — На моей временной линии всё было вовсе не так, как ты видишь сейчас.

Более полувека назад осквернённые безумные боги хлынули из Равнины Высокого Неба, обрушившись на Великую Ся сокрушительным бедствием. Серафим Михаил вмешался издалека, с Луны, и сразил часть безумных богов; кроме того, им преградил путь Кронос. Хотя то бедствие не уничтожило Великую Ся, оно нанесло стране тяжелейший урон, подорвав её жизненные силы.

В той катастрофе почти все Пределы человечества той эпохи погибли в бою, Ночные стражи понесли неисчислимые потери, а прибрежные районы Великой Ся были разорены настолько, что не смогли оправиться даже спустя десятилетия.

На той временной линии из-за цепной реакции последствий этого бедствия в Великой Ся так и не появился Бессмертный Меча Чжоу Пин, не появился Лу Увэй… На страже страны оставалось лишь трое Пределов человечества.

Десять лет назад Локи и Гея вторглись в Великую Ся. Трое Пределов человечества не смогли их остановить: боги захватили «Обиду Шивы» и стёрли с лица земли несколько городов. Два года назад египетские Девять богов-столпов сумели отнять Фэнду, сорвав возвращение богов Великой Ся…

На той временной линии Великая Ся постоянно находилась в отчаянно пассивном положении и в полномасштабной битве богов в конечном счёте потерпела поражение.

И истоком всему послужило то самое бедствие.

Из тела пожилого Ван Мяня снова вырвалось несколько облаков кровавого тумана, рассыпавшихся белыми нитями. Но на этот раз откат времени не сумел вернуть всю плоть и кровь на место — его силуэт стал заметно прозрачнее.

Прикрыв глаза, он помолчал немного и продолжил:

— К счастью, в конце концов я всё же стал новым богом времени. Стоя на руинах Великой Ся, я решил отдать отмеренный мне скудный остаток жизни, чтобы изменить это прошлое…

И теперь я этого добился.

Вся временная линия опрокинута мной вспять, вся тяжесть кармических сил легла на мои плечи. Великая Ся устремилась к совершенно новому будущему. Быть может, на сей раз… мы не проиграем.

Жаль лишь, что теперь у меня уже не осталось времени их спасти…

Ван Мянь погрузился в молчание.

Бах! Бах! Бах!

Один за другим из тела старика брызнули сгустки кровавой дымки. Он медленно открыл глаза — в этом исстрадавшемся, повидавшем виды взоре больше не кружили призрачные кольца текущего вспять времени. Кровавый туман вокруг него обратился прядями белых нитей и растаял в небесах.

— Я переписал судьбу Великой Ся, но виноват остался лишь перед тобой одним, — пожилой Ван Мянь посмотрел ему прямо в глаза. — Поэтому я пришёл попросить у тебя прощения.

— Тебе незачем извиняться.

Ван Мянь заговорил спокойно:

— Ты всего лишь бог времени, а не всеведущ и вездесущ. Ты уже изменил судьбу Великой Ся, просто не сумел изменить их судьбы… Ты сделал всё, что было в твоих силах.

Услышав эти слова, пожилой Ван Мянь наконец улыбнулся — его изборождённое морщинами лицо озарилось небывалым облегчением. Последний узел, сжимавший сердце этого бога времени, что в одиночку переписал историю Великой Ся, медленно распутался.

Кровавый туман взрывался снова и снова, и фигура старика делалась всё более прозрачной. Он опустил взгляд на своё тело и с умиротворением усмехнулся.

Затем снова взглянул на Ван Мяня:

— Мой закон времени пришёл из будущего и не принадлежит здешнему пространству-времени. После моего растворения в Дао он сам собой вернётся в реку времени, так что я не могу оставить его тебе… Но насчёт закона не переживай. Стать богом времени — твоя предначертанная судьба. Когда срок придёт, возможность обрести божественность явится сама.

Пожилой Ван Мянь сидел в утлой лодчонке, и его закутанный в тёмно-серый плащ силуэт рассыпался мириадами белых нитей, устремляясь в небесную высь.

— Моя война со временем окончена.

Теперь…

всё зависит только от тебя…

Когда последние слова эхом растаяли в Тумане, одинокая пустая лодка осталась лишь щепкой качаться на морских волнах.

Ван Мянь стоял посреди морской глади, неподвижный, точно каменное изваяние.

***

На Облаке-кувырке.

Бойцы «Ночного покрова» сидели на облачной кромке, поглядывая вниз на море и Туман и неспешно переговариваясь.

В самом хвосте облака тихо сидел седовласый мальчик. Он обернулся и смотрел на тающие на краю горизонта очертания суши; в его глазах с крестообразными звёздами мерцали растерянность и одиночество, выдавая глубокую задумчивость.

Заметив это, Линь Цие подошёл и сел рядом. Помолчав мгновение, он отвязал от пояса «Божью кару».

— Такисиро, клинок снова твой.

Юдзури Такисиро оторопел:

— Брат Цие, ты не оставишь меч себе?

— Сила этого клинка слишком велика, мне с ней совладать нелегко, так что у меня он лишь пролежит без толку, — Линь Цие мягко улыбнулся. — К тому же твоя сестра будет спокойна, только если он останется с тобой…

В нынешнем физическом состоянии Линь Цие, примени он «Божью кару» через силу, смог бы сделать от силы два взмаха. Зато в руках Юдзури Такисиро этот меч раскрывал поистине чудовищную мощь. Да и Такисиро он всё равно забирал с собой в Великую Ся, так что правильнее всего было оставить клинок мальчику.

А главное, «Божья кара» была не просто божественным артефактом — в ней жила душа Юдзурины.

Линь Цие ни за что не стал бы ради клинка разлучать сестру с братом.

К тому же Юдзури Такисиро вот-вот должен был ступить на землю Великой Ся — страны для него совершенно чужой. В сердце тринадцати-четырнадцатилетнего ребёнка неизбежно поселились бы одиночество и смятение, поэтому присутствие Юдзурины рядом пойдёт ему лишь на пользу.

Поколебавшись немного, Юдзури Такисиро всё-таки кивнул и бережно прижал «Божью кару» к груди.

— Брат Цие, а ты виделся с сестрой? — словно вспомнив о чём-то, спросил мальчик.

— Виделся, — кивнул Линь Цие. — Тебе не нужно слишком горевать: она всего лишь стала духовным телом, а не умерла по-настоящему.

— Я знаю, — улыбнулся Юдзури Такисиро. — Сестра наверняка ужасно обрадовалась, когда увидела тебя? Всё это время она каждый божий день ждала твоего возвращения. Раньше, ещё в «загоне для людей», она выкупила целое побережье только ради того, чтобы почаще приходить туда и ждать тебя… Ой, точно! Сестра ведь ещё построила для тебя огромный клуб прямо напротив нашего дома! Брат Цие, если бы ты его увидел, точно бы обомлел!

Она ещё говорила, что, когда ты вернёшься в Японию, станцует там с тобой, выставит для тебя десять башен из бокалов с шампанским и сделает тебя самым первоклассным хостом во всей Японии…

Юдзури Такисиро глядел на тающие в Тумане очертания континента, словно воскрешая в памяти былые дни, и уголки его губ слегка приподнялись.

Сидящий рядом Линь Цие замер как вкопанный.

Осенившись внезапной мыслью, он резко поднялся на ноги прямо на Облаке-кувырке.

— Такисиро, похоже, тебе придётся одолжить мне этот клинок ещё ненадолго, — серьёзно произнёс Линь Цие.

Юдзури Такисиро растерялся, но без малейших колебаний вложил «Божью кару» в руки Линь Цие и с недоумением спросил:

— Брат Цие, что ты собираешься делать?

Линь Цие посмотрел на чёрно-золотой клинок в своих руках, и во взгляде его отразилась целая буря чувств.

— Я… ещё не исполнил одну мечту твоей сестры…

***

Мир внутри клинка.

Высотные здания вздымались под ночным покровом, а яркие огни, сияя словно ослепительные звёзды, освещали край небосвода.

Этот сотворённый божественной силой современный мегаполис в точности воспроизводил прежний облик Японии. Сейчас на одной из шумных улиц Токио перед величественным, роскошным хост-клубом уже висела табличка «Закрыто».

Роскошный холл в чёрно-золотых тонах пустовал; здесь царила абсолютная тишина, и лишь чёрная плитка, чистая до зеркального блеска, безмолвно отражала звёзды и городские огни за окном.

В этом безлюдном холле была лишь одна девушка в чёрном кимоно с узором из сакуры. Она тихо сидела на стуле, подперев голову рукой, и отрешённо вглядывалась в ночную тьму за стеклом, словно погрузившись в грёзы.

Она была божеством этого мира.

Божеством, у которого были свои печали, своя тоска и свои привязанности.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем девушка тихо вздохнула, поднялась со стула и через чёрно-золотой холл направилась к выходу.

Скрип!..

Она ещё не успела подойти к дверям, как плотно закрытые створки медленно распахнулись.

Звёздный свет и огни хлынули снаружи, залив сиянием весь холл, и с улицы неторопливой поступью вошёл молодой человек в расшитом блёстками чёрном костюме.

Девушка застыла на месте.

Разглядев его лицо, она почувствовала, как её глаза мгновенно вспыхнули ярче самых ослепительных звёзд на ночном небе.

Юноша прошёл по чёрно-золотому залу, остановился перед девушкой, с безупречным изяществом протянул ей руку и мягко улыбнулся:

— Госпожа Юдзури, окажете ли вы мне честь станцевать с вами?

***

Конец третьего тома: «Город крайнего зла».

Следующий том: «Симфония падения богов».