Глава 991. Пролог к смуте

— Значит…

— Начиная с этой секунды я полностью скрою свою ауру, — спокойно произнёс Шао Пингэ. — Оставшись без моего давления, мистика поначалу вряд ли посмеет шелохнуться: они испугаются, решив, что это лишь проверка с моей стороны.

Но среди них неизбежно найдутся непокорные твари, неспособные совладать со своей натурой. Они выберутся из тьмы, чтобы испытать меня в ответ.

И стоит им понять, что реакции не последовало, как они станут вести себя всё наглее и разнузданнее…

— И тогда наступит мой черёд, — быстро сообразил Чэнь Хань. — Я должен лично уничтожить тех, кто осмелится высунуться, и заявить о себе.

— Верно. Однако сложность в том, что появление совершенно нового правителя непременно вызовет сомнения. Наружу полезет ещё больше мистики, они начнут прощупывать твои границы… Твоя задача — непрестанно доказывать свою силу и раз за разом внушать им первобытный ужас.

— Но если начнётся заварушка, не пострадают ли мирные жители?

— Защиту обычных людей я возьму на себя, не переживай, — Шао Пингэ посмотрел на раскинувшийся внизу город, словно что-то вспомнив. — К тому же сейчас в Шанцзине находится целая орава юнцов… С мелкой мистикой они вполне способны совладать.

Для них это тоже станет отличной закалкой.

Выслушав план Шао Пингэ, Чэнь Хань тяжело вздохнул:

— Звучит непросто.

— А как иначе? Командиром Шанцзина дано стать далеко не каждому, — усмехнулся Шао Пингэ.

Спустя мгновение улыбка сошла с его лица, уступив место предельной, небывалой серьёзности.

— Ты проделал нелёгкий путь из уезда Мирной Башни, но я обязан тебя предупредить, — Шао Пингэ пристально посмотрел парню прямо в глаза. — Это не детские забавы. Стоит начать, и пути назад уже не будет. Если ты не сможешь в одиночку сокрушить всю шанцзинскую нечисть, утвердить свой авторитет не удастся.

Они не станут тебя бояться и не подчинятся заведённому тобой порядку. И тогда мне придётся лично вмешаться и подавить их силой, чтобы не допустить крупного бедствия.

Но в таком случае ты окончательно потеряешь право занять пост командира Шанцзина.

Так что… Чэнь Хань, ты действительно готов к этому?

Чэнь Хань молча смотрел на расстилающийся под ногами город. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— Готов.

* * *

В ночном небе беззвучно таяла аура, укрывавшая город Шанцзин больше десяти лет.

Была уже полночь. На полутёмных улицах не осталось ни души; шумный и бурлящий мегаполис погрузился в сон. Лишь тьма и мёртвая тишина по-прежнему заполняли каждый уголок города.

Прошло неизвестно сколько времени.

Старый, потрёпанный уличный фонарь замигал, отбрасывая в безлюдном переулке силуэт человека. Тень подняла голову к небу, будто озадаченная.

Спустя миг она покачала головой и растворилась под светом лампы.

Фонарь мигнул ещё раз и заработал ровно, словно никогда и не барахлил.

* * *

Тем временем в торговом центре, в одном из закрытых на ночь магазинов современной одежды, белесый пластиковый манекен, валявшийся в углу, вдруг неестественно повернул голову. Его пустой взгляд уставился в темноту.

Воздух на мгновение застыл.

Щёлк, щёлк.

Шарнирные суставы манекена отозвались глухим треском. Причудливо вывернув конечности, он опустился на пол. Длинные чёрные волосы из пластика упали на лицо, уподобив фигуру гигантскому человекоподобному насекомому.

Внезапно манекен вдребезги разнёс витрину и стремительно уполз из тёмного магазина, мгновенно растворившись в ночи.

* * *

Первая начальная школа города Шанцзин.

Огромное здание школы утопало во тьме.

В безмолвном классе на парте у окна царил беспорядок: разбросанные канцелярские принадлежности, глубокие царапины от острых ногтей и выведенные карандашом грязные ругательства и проклятия, покрывавшие всю поверхность стола.

Внезапно простой карандаш едва заметно задрожал, резко поднялся и замер прямо над чистым листом бумаги.

После короткой паузы грифель сам по себе принялся чертить по листу.

Шорох разносился по замершему классу — казалось, невидимая рука сжала древко карандаша и с усилием выводит линии.

Одновременно с этим раздался жуткий, заставляющий волосы вставать дыбом женский шёпот:

— Фея пера… Фея пера…

Ты — моя прошлая жизнь… Я — твоя жизнь нынешняя…

* * *

— Хм?

В сыхэюане бойцы 006-го отряда и отряда «Ночной покров», занятые своими делами, словно почувствовали неладное и одновременно посмотрели на небо.

Бойцы 006-го отряда разом переглянулись и посмотрели на Юань Гана. Тот после секундного колебания покачал головой.

Глубоко вздохнув, бойцы промолчали и вернулись к своей работе.

В это дело они не могли вмешиваться.

В крытой галерее.

— Какая плотная аура мистики… — Ань Цинъюй поправил очки, крепко нахмурившись. — Сколько же тварей затаилось в Шанцзине?

— Похоже, они начали.

Линь Цие отложил семечки, поднялся со скамьи в галерее и, вглядываясь вдаль, неторопливо произнёс эти слова.

— Нам действительно не стоит вмешиваться? — спросил Ань Цинъюй.

— Дело не в том, стоит или нет, — нам нельзя, — покачал головой Линь Цие. — Настал момент, когда новый правитель должен утвердить свой авторитет. Если бы вмешался кто-то слабый, это полбеды. Но если вмешаются такие, как мы с тобой, обладающие рангом «Безмерный», это возымеет прямо противоположный эффект.

В конце концов, перебить всю шанцзинскую нечисть в одиночку и сделать то же самое с чьей-то помощью — принципиально разные вещи по силе устрашения. Рождение нового правителя не терпит поддержки со стороны. Наше необдуманное вмешательство лишь снизит его показатель страха среди мистики.

— Так вот почему ты велел новобранцам войти в Шанцзин с клинками? — приподнял бровь Ань Цинъюй. — Ты подготовился заранее?

— Я сказал им, что они едут на отдых, но не обещал, что этот отдых будет спокойным, — невозмутимо отозвался Линь Цие. — Новобранцы слабы. Даже если они окажутся втянуты в эту смену власти, они не привлекут к себе пристального внимания всей мистики и не помешают рождению нового владыки. А слабая нечисть, рыщущая по городу, послужит для них отличной боевой практикой.

Один выстрел — два зайца.

— Не боишься, что появится мистика высших ступеней и перебьёт их? Что, если появятся раненые или погибшие?

Услышав это, Линь Цие слегка прищурился, посмотрел на простиравшуюся над головой ночную мглу и негромко произнёс:

— Никому не под силу навредить моим бойцам под покровом моей ночи.

— Но ведь нам нельзя напрямую вмешиваться в эту схватку? — нахмурился Ань Цинъюй.

— Вам, разумеется, нельзя, а вот мне — можно, — Линь Цие загадочно улыбнулся Ань Цинъюю. — У меня… непременно найдётся свой способ.